У человеческого детеныша была своя небольшая нора, где он спал и переживал суровые зимы. Болотники проводили периоды лютых холодов под коркой затягивающего болото льда, оставляя себе прорубь для редких вылазок. Скрит в зимнюю пору кутался в своей норе в звериные шкуры, оставляемые вожаком специально для этой цели. Таким способом совсем маленького его удавалось сберегать от смертельных обморожений.
Соорт, беря во внимание сухопутный образ жизни человеческого детеныша, рассудил, что для Скрита роль ищейки будет являться наилучшим вариантом. Скрит не оспаривал назначения вожака. Напротив, юному человеку нравилось выслеживать и обезвреживать жертв, чтобы его соплеменники впоследствии рвали и делили между членами всей стаи добытую плоть. Процесс дележки не доверяли молодому разведчику, потому Скрит почти всегда наблюдал со стороны, как его соплеменники расчленяли добычу с характерным хрустом костей и звуками рвущихся мышц, сухожилий и ткани. Да и не рвался он к этому дикому действу, не любил его на некоем подсознательном уровне.
По сути, он являлся основным добытчиком всего съестного в последние несколько лет. Соорт, видя, что человеческий детеныш вполне способен находить необходимое количество еды, уже слишком долго не уводил стаю к какому-либо другому, заполненному добычей селению. Помимо длительных поисков подходящего нового болота, Соорт не хотел и лишнего соседства с потенциально опасным видом существ, который являлся к его горю и самым лакомым видом пищи. Скрита он, по сути, оставил в живых лишь для того, чтобы проследить за развитием человеческой особи, вызнать о ее изъянах и преимуществах, а впоследствии каким-либо образом использовать против его же сородичей.
Со временем, поняв, что Скрит воспринимает их стаю, как свою родню, и приносит ощутимо больше пользы, чем кто-либо другой, вожак так же пропитался некой привязанностью к прирученному существу. Несколько попыток соплеменников восстать против присутствия человеческого существа в стае он подавил в корне, хотя и прекрасно понимал, что человек в первую очередь – враг, истребляющий его собственный вид, а так же редкостный за последние годы деликатес.
Однако даже без смертоносного вмешательства людского рода стая все равно редела. Болотники начинали терять остатки разума, прижившись в одном ареале, лишившись кочевого образа жизни. Нередкими стали случаи смертельных исходов в участившихся схватках за еду, либо просто неверную дележку. В результате обезумевшие самцы, которых в стае всегда было в разы больше, перебили последних самок. Так же болотники начали утрачивать осмотрительность и гибли от разнородных, в основном глупейших причин, выбираясь в открытую на ближайший тракт между скал.
Все это с возрастом все больше удивляло Скрита. Он ощущал, что члены его стаи стремительно деградируют, в то время как он сам постигает все новые и удивительно полезные истины, а так же развивает свою подвижность и выносливость. Его человеческого склада ума хватало, чтобы держать свои догадки и выводы в тайне и молчаливо сосуществовать в качестве терпеливого созидателя вблизи разлагающегося коллектива.
Ситуация стаи всерьез взволновала вожака, когда численность болотников сократилась до полутора десятка особей, включая в это число человеческого отпрыска. От прежней численности осталось меньше одной трети. Потомства ждать было не откуда, оплодотворять не кого. Соорту пришлось принять решение покинуть окрестности Вязовой Рощи и начать-таки поиски какого-либо хоть невзрачного и небольшого селения вблизи болот. Затяжное перемещение и грядущая фаза длительной охоты на ходу, должны были встряхнуть оставшихся в живых болотников. В случае же неудачных поисков значительно уменьшившаяся стая имела риск полностью исчезнуть с лица Центрального Континента. Соорт знал, что их стая не была единственной в мире, однако с уверенностью утверждать, что остальных болотников не постигла какая-нибудь еще худшая участь, все же не мог. Слишком долго он просидел на одном месте.
В одно прекрасное весеннее утро, когда Диск так и не сумел выбраться из-за обложивших небо бронзовых туч, и лил холодный проливной дождь, стая выдвинулась в путь. Под каменным грохотом грома и вспышками широких полос молний полтора десятка тощих неказистых существ неуклюже пробирались сквозь заросли и буреломы находящиеся между скал. Хотя в такую погоду было маловероятно встретить представителей человеческой стаи, все же Соорт держал своих спутников подальше от немногочисленных широких людских троп, проходя по ним лишь в тех случаях, когда иного пути не существовало.
Скрит двигался чуть впереди соплеменников, как обычно, осуществляя разведку. Он прислушивался к земле, вглядывался в отдаленные скопления растительности и прислушивался к всевозможным запахам, которые играли немаловажную роль в условиях плохой видимости (соплеменники, как он давно успел заметить, не умели пользоваться органом обоняния с такой практичностью и эффективностью). Хлещущий дождь никогда не был помехой для юного человека. Шум льющей с неба воды, ее запах, температура не мешали Скриту ориентироваться и выискивать признаки постороннего присутствия.
В горном краю дожди шли часто, они являлись неотъемлемой частью этого места, название которого Скрит не знал. Более того, он даже никогда не задумывался о том, что у этой скалистой местности может быть какое-то там название. И уж тем более юный человек, выросший среди болотников, ни как не мог знать о том, что он путешествует по землям королевства, у которого есть владелец и целый ворох всяких правил, за несоблюдения которых этот владелец мог карать всех проживающих на его территории. Потому Скрит просто вел своих соплеменников вглубь неведомого чуждого ему мира, где каждый камень или дерево, будучи в сущности такими же, как в окрестностях Вязовой Рощи, все же открывали для него какие-то новшества и пробуждали ощущение трепетного интереса первопроходца.
Через сутки пути погода только ухудшилась. Ливень хлестал так, будто норовил вбить нерасторопных и плохо организованных путников в землю. В некоторых местах в почве начали образовываться небольшие болотца, которые, хотя и были совершенно непригодны для обитания, но все же выглядели заманчиво. Местами с гор сползли бурые грязные сели, затянув некоторые участки трактов. Впрочем, для болотников это не означало появления каких-либо затруднений для дальнейшего пути.
А вот для остановившейся на привал небольшой группы людей непогодой путешествие явно осквернилось в немалой степени. Движущийся впереди своей стаи Скрит обнаружил нескольких подобных себе существ на второй день пути. Четыре человека обосновались на узкой поляне посреди небольшой расщелины. Они сидели у маленького пламени костра, укрытого от дождя растянутым на палках куском какого-то плотного непромокаемого материала.
Скрит некоторое время неподвижно наблюдал за четверкой ряженой в однотипные тряпки. Он не мог знать, что под строгими серыми мундирами, сделавшимися от дождя темнее, чем были на самом деле, на солдатах Монтина были надеты легкие кольчуги, способные запросто выдержать его укус. Не знал он и о том, что причудливые округлые шлемы представителей горного королевства способны были уберечь своих носителей от поражения камнем и даже от атаки небольшой древесной дубиной. Солдаты на его веку появлялись в мертвом поселке всего пару раз, и оба этих раза Соорт запрещал охоту на этот вид людей. О чем же Скрит знал наверняка, так это о смертоносности прикрепленных за спинами людей острых металлических полос с деревянными ручками и плюющихся железными жалами устройств, которые у каждого из людей находились под рукой.
Солдаты у костра о чем-то негромко переговаривались между собой на своем излишне многозвучном языке. Они наверняка считали, что почти не производят лишнего шума, однако если бы Скрит владел человеческой манерой изъяснения, уже давно распознал бы каждое слово, чтобы передать своему вожаку. Ныне же он мог только просигналить своей приближающейся стае, остановиться.
Болотники ждали его, застыв под дождем среди окаменелых деревьев, словно обтекаемые гротескные статуи вымазанные жиром. Когда разведчик явился, Соорт потребовал доложить о причине остановки свойственными ему высокими гортанными звуками. Скрит изложил точно таким же способом вожаку о находящихся в расщелине людях. Услышавшие про солдат соплеменники мгновенно оживились, в выпученных мутно-желтых глазах заиграла жажда крови. За все время пути им не попалось ни одно животное, все звери попрятались в свои тайные убежища от непогоды. Голод, мучавший путешествующую стаю брал верх над инстинктом самосохранения.
В иной ситуации Соорт не позволил бы своим подопечным атаковать вооруженных человеческих отродий, но сейчас вожак, изможденный голодом не менее своих соплеменников решил допустить нападение. Замысел Соорта заключался в том, чтобы переждать ночь и напасть на ослабленных людишек ранним утром перед рассветом. Скрит должен был неотрывно следить за противниками и просигналить, когда они станут наиболее уязвимы.
Дождь кончился немногим позже полуночи.
Молодой человек, своей комплекцией мало отличающийся от тощих болотников, с ног до головы вымазанный грязью, всю ночь просидел неподвижно среди выступающих из земли извилистых корней невысокого дерева вблизи лагеря солдат. Он терпеливо дождался, пока смолкли непонятные ему разговоры, и двое людей уснули, другие же двое остались бодрствовать. Дождался он и того, что один из часовых тоже задремал, а второй начинал клевать носом.
В этот момент Скриту в голову пришла догадка отнюдь не принадлежащая примитивному разуму болотника: в ближайший миг последний бодрствующий человек мог разбудить вторую смену для караула, и тогда подходящего момента для атаки стаи может и вовсе не подвернуться. Если проснутся двое других солдат, они точно не уснут до самого рассвета. Внезапно открывшаяся истина побудила Скрита незамедлительно подать сигнал ожидающим соплеменникам.
Свиста, похожего на один из ночных птичьих голосов, бодрствующий солдат, скорее всего не различил, либо и не задумывался о том, что он мог являться чьим-то сигналом для атаки. Болотники выскочили из-за низких кустов перед поляной в расщелине одновременно и стремительно помчались к безмятежно дремлющим людям. Тающие сумерки с переменным успехом пытались укрыть нападающих существ. Обитателей топей было ровно вдвое больше, чем людей на поляне. Основная задача заключалась в том, чтобы быстро и неслышно умертвить и утащить не успевшего погрузиться в основательный сон караульщика.
Но спешка и неосмотрительность сыграли с ними злую шутку. Ширина расщелины не позволяла всем скопом сразу наброситься на добычу. Максимум плечо в плечо между отвесными стенами могли двигаться лишь пятеро болотников. Потому ими было решено атаковать двумя четверками одна за другой. До поляны было всего около пяти десятков шагов, которые можно было преодолеть за считанные мгновения. Но болотникам не посчастливилось.
Так и не задремавший солдат резко вскинул голову и выкрикнул что-то, толкая близлежащего человека и, одновременно, вскидывая свое оружие с острыми металлическими штыками. После трех звонких щелчков колья поочередно свистнули, вырываясь из дул его орудия. Двоих подступающих болотников стальные жала мгновенно сшибли с ног, нанеся смертельные ранения, одному в шею, другому в живот. Оба отлетели назад, падая на мокрую землю. Третьему, нападавшему в переднем ряду, кол прошил насквозь бедро. Бедолага повалился кубарем на всем ходу, не добравшись до цели, и теперь издавал шипящие и скулящие звуки, извиваясь в хлюпающей слякоти.
В этот же момент уже второй, подскочивший с земли солдат, вскинул свой коломет и выпустил в сторону атакующих все три кола разом. Но его выстрелы не пришлись ни по одной из надвигающихся целей. Едва вырвавшись из сна, солдат оказался не способен на четкие и точные действия. Однако его выстрелы заставили болотников замедлить бег и прижаться к земле. Выигранных секунд людям хватило, чтобы растолкать оставшихся спящих товарищей. Пробудившись, они спешно схватились за стрелковое оружие, в то время как их соратники уже вытягивали из-за спин мечи.
Единственный уцелевший болотник из первой четверки набросился на ближайшего солдата и налетел прямо на вовремя выставленное лезвие, обвиснув на нем и испустив дух. Солдаты оказались отнюдь не простофилями, нацепившими мундиры для пущего статного вида. Вторая четверка болотников не успела подобраться даже к трупам своих сородичей. Два человека прицельно выстрелили по двум крайним тварям, сразу же сразив их насмерть, третий метнул свой меч в одного из оставшихся болотников. Лезвие мягко вошло в грудь обитателя топей.
Последний из жителей болот остановился в смятении, увидев столь быстрый провал всего замысла, и даже попытался броситься бежать обратно к зарослям, но стряхнувший к этому моменту со своего меча труп его сородича солдат несколькими проворными шагами сократил дистанцию до уцелевшего. Резкий взмах меча на бегу, и голова последнего болотника соскочила с плеч, упав неподалеку в грязь перекошенной грязной мордой вверх. Обезглавленное тело повалилось в сторону, куда стремилось убежать. Раненный в бедро извивающийся в грязи болотник был добит в упор выстрелом в голову, после чего люди невозмутимо извлекли свои снаряды из тел поверженных тварей.
Наблюдавший за всем недолгим действием замаскировавшийся в узоре корней Скрит почувствовал приступ необъяснимого чувства. К его горлу будто подкатил какой-то упругий ком, в груди и голове что-то отчаянно задергалось, затуманивая видимость в глазах. Он все еще смотрел, как двое солдат вглядывались в темноту, направляя свои перезаряженные орудия прямо в его сторону. Но они его не видели, иначе уже прибили бы этими страшными жалами к толстым корням, среди которых он застыл. При мысли о приближающемся страшном финале Скрит почувствовал, как по его ногам предательски потекла теплая жидкость, частично смывающая грязевой покров.
Молодой соплеменник болотников так и не посмел позволить себе пошевелиться, пока двое из четверых солдат не принялись сворачивать подстилки. Другие двое нашли себе более увлекательное занятие: они принялись пинать друг другу отсеченную голову болотника, о чем-то переговариваясь и смеясь. Выбрав удачный момент, Скрит ползком покинул свое укрытие, быстро направившись к оставшимся членам стаи. Он нашел их в условленном месте и изложил гортанными возгласами фатальный результат попытки добыть пищу. Соорт воспринял доклад юного человека, глядя выпученными немигающими глазами в пустоту. После этого он издал лишь один звук, означающий, что поход должен непременно возобновиться.
Оставшиеся шестеро болотников и Скрит обогнули стоянку людей в солдатской амуниции огромным крюком. Они шли неведомо куда, вконец озверевшие от голода. Соорт больше не издал ни единого звука, пока после очередных суток пути, еле плетущийся среди зарослей орешника, как и все остальные, он не услышал сигнал идущего где-то впереди Скрита.
Молодой представитель человеческой расы подавал сигнал вырастившим его созданиям. Скрит сидел на невысоком дереве, с которого перед ним открывался вид на раскинувшееся впереди под кронами редко растущего смешанного сосново-березового леса болото. Даже с этого, довольно приличного расстояния он слышал шелест осоки, кряканье уток и кваканье лягушек.
Через некоторое время все вместе они ступили на территорию новых, не тронутых другими сознательными существами топей. Знакомый запах гниющей тины, вездесущие мхи, кустарники клюквы, вереска и голубики, назойливые комары и снующие по редким гладям воды клопы-водомерки не могли не обрадовать измотанных долгой дорогой существ. Но важнейшей поистине доброй вестью послужило заявление Скрита о том, что порывистый весенний ветер доносит до его нюха едва уловимые запахи жареного мяса, шерсти и свежей воды.
Где-то неподалеку находилось человеческое поселение.
Молчавший все это время вожак стаи несколькими жестами и возгласами велел оставшимся соплеменникам рассредоточиться по территории в поисках любого вида животной пищи. Скриту же он велел остаться с ним наедине. Молодой человек покорно стоял перед вожаком, который лишь теперь решил отчитать разведчика за гибель восьмерых членов племени. Соорт отчаянно жестикулировал и издавал ужасные звуки, негодуя о несвоевременности момента атаки на тех четверых человеческих отродий.
Скрит еще ни разу за свою жизнь не видел вожака в таком возбужденном и гневном состоянии. Ругань была однообразной и немногосложной, но повторялась вожаком раз за разом по кругу, что казалось Скриту не слишком эффективным и не очень разумным приемом. При этом молодой человек вдруг начал ясно осознавать, что как бы Соорт ни распинался перед ним своей раскаленной бранью, никакого реального физического наказания за ней не следовало и последовать не могло. Яростный спектакль специально был устроен без присутствия остальных, чтобы не отмечать проступок карающими мерами.
Да, Скрит, совершил ошибку, и то, едва ли? Ведь неизвестно, чем закончилось бы их предприятие, если бы часовые сменились. Однако теперь дело было даже не в этих проклятых солдатах и не в гибели восьмерых болотников от их мерзких рук, но в том, что даже если это и была прямая вина Скрита, вожак не мог подвергнуть самого необходимого и умелого разведчика и охотника какому-либо суровому наказанию. Скрит был незаменим, и теперь уже он сам прекрасно осознавал этот факт, глядя на брызгающего зловонной слюной Соорта, ежесекундно скалящего многочисленные мелкие острые зубы в очередном наборе бранных возгласов.
И если бы гордыня, присущая, лишь человеческому складу ума, не затуманила в этот растянувшийся момент его сознание, возможно, Скрит и услышал бы по своему обыкновению самым первым, что атмосфера на болоте странным образом изменилась. Все стихло. Не кричали на деревьях птицы, не квакали лягушки, казалось, что даже перестали пищать вездесущие комары. Тишину нарушали лишь звуки голоса вожака болотников, все еще яростно выплескивающего на молодого человека свои зацикленные негодования.
Все произошло настолько внезапно, что Скрит сперва даже не сумел ничего понять. Неожиданно что-то большое с шумом вырвалось справа из мутной, заросшей зеленью воды и пронеслось по дуге перед Скритом, побудив его резко отпрянуть назад и рефлекторно прикрыть лицо руками. После того, как гигантское существо обрушилось в грязную жижу слева, от Соорта остался лишь кровоточащий нижний фрагмент туловища на подкашивающихся ногах. Расплескивая внутренности, остаток тела вожака повалился и погряз в болотной воде. А рядом с обеих сторон, всего в каких-то десяти шагах расползались огромные круги волн от нырнувшего и скрывшегося вновь существа.
Скрит не сразу сообразил, что делать. Несколько мгновений он недвижимо пялился на всплывшие фрагменты органов вожака их стаи. Затем он услышал дикие вопли оставшихся в живых болотников, рассредоточившихся по площади топей по приказу только что погибшего Соорта. Из отрывков возгласов, приносящихся с разных сторон, человек понял, что стая угодила в логово пробудившейся от спячки гигантской рогатой жабы. Он слышал о таких от вожака несколько раз в жизни, но видеть ему не приходилось такую жабу ни разу. И именно Соорт своей гибелью наглядно продемонстрировал Скриту, что это были далеко не выдумки.
Первое и единственное, что пришло ему в голову – немедленно убраться из болота. Он прыгнул на ствол ближайшей березы с такой проворностью, будто стоял в раскаленной лаве, и принялся карабкаться вверх по изогнутому стволу. Теперь до него начали доноситься звуки громких всплесков воды и душераздирающие предсмертные крики блуждавших по неосвоенной территории соплеменников.
И снова неописуемое ощущение ничтожности и беспомощности обдало Скрита с ног до головы. Тело непроизвольно тряслось при каждом крупном, шумном всплеске и очередном захлебывающемся болью и болотной жижей вопле. И вдруг в какой-то момент Скрит понял, что кричать больше некому. Явившаяся тварь настигла каждого, кто блуждал по ее территории. Остался только он…
Находясь почти у самой верхушке дерева, Скрит непрерывно озирался по сторонам. Каждое его движение было пропитано дичайшим страхом и напряженностью. Да, он был представителем человеческой расы, и сейчас ненавидел себя за это больше, чем когда-либо. Какие-то нелепые людские эмоции не давали ему мыслить и действовать рационально.
Между тем в десятке шагов от ствола дерева, на котором он сидел, на поверхности воды начали вздыматься крупные пузыри. Гигантское создание, будто издеваясь над последней жертвой, поднялось из мутной жижи медленно и неторопливо. Оно начало восходить на тонкую полосу суши, откуда произрастала береза – не самое надежное в подобной ситуации убежище молодого человека. Размер этой уродливой жабы был с крупного быка. По кромке деформированной головы жабы выпирали многочисленные роговые отростки. По краям огромной пасти с несколькими рядами исключительно клыков торчали по два длинных бивня. С лоснящейся, осклизлой серо-зеленой кожи стекала жидкая грязь.
Гигантская жаба могла передвигаться не только прыжками. Сейчас она подходила к стволу дерева, словно охотящаяся рысь. Два круглых мутно-белых глаза устремили взгляд на дрожащего на верхушке дерева человека. Жаба неспеша задрала голову вверх и начала раскрывать свою огромную пасть. Скрит не успел даже вскрикнуть, как выстреливший длинный язык жабы в считанные мгновения обвил его ногу и принялся тянуть с дерева вниз.
Теперь юный представитель павшего племени орал так, что испугался собственного крика. Он судорожно дергался и впивался в гнущуюся основу верхушки дерева пальцами, ломая свои длинные ногти, но огромная тварь была мощнее. Длинный язык стягивал перепачканного грязью юношу к издающей громкие чавкающие звуки жабе. Скрит решился на последнюю попытку освободиться от захвата. Выгнувшись невероятным образом и перехватившись руками за нижние ветви, он вгрызся зубами в смрадный соленый слизистый язык.
И это помогло. Жаба ослабила хватку и быстро заглотнула свой раненный длинный орган. Скрит тут же поддался очередной отчаянной идее. Он, что было сил, оттолкнулся, отпружинив от распрямившейся верхней части березы, и перескочил на соседнее дерево, стоящее неподалеку. Чудом, не свалившись с него, но хорошенько ободрав руки, ноги и грудь, Скрит все же взобрался чуть выше. Он решил вновь проделать подобный трюк, и таким образом добраться до твердой почвы, где появится возможность бежать с большой скоростью.
Но второй прыжок был обречен на неудачу. Не долетев до прочных ветвей и ободравшись о множество мелких и хлестких веточек, Скрит рухнул в вязкое скопление тины под кроной покачивавшегося, словно потешающегося над ним дерева. Юноша принялся отчаянно барахтаться и довольно быстро выбрался из сковывавшей движения густой тины. Распрямившись, он почувствовал под ногами дно и, не раздумывая, заторопился прочь от жабы, на которую даже не рискнул оглянуться. Он спешил в сторону твердой суши, отмеченной порослью прямостоячей осоки.
К счастью, Скриту приходилось за все время существования на болотах частенько передвигаться подобным образом. Потому он довольно быстро сокращал расстояние до видимого участка твердой земли, ловко передвигаясь по островкам, едва внушающим доверие. Однако сзади стали раздаваться и приближаться мощные всплески и громкие чавкающие звуки. Гигантская жаба не желала отпускать вторгшегося на ее территорию наглеца безнаказанным.
Когда Скрит ступил-таки на твердую почву, он почувствовал, как его чуть чиркнул по спине один из бивней возле пасти жабы. Спину обдало брызгами с прибрежной рясой и грязью. Тварь в очередном прыжке приземлилась прямо за его спиной. Осознание этого придало юноше фантастического заряда сил. Он пустился бежать с такой скоростью, какую не развивал, похоже еще никогда в своей жизни. Он перескакивал через камни, торчащие из земли корни и поваленные стволы деревьев с прыткостью тигра, спасающегося от толпы зажимающих его охотников.
Однако юноша все еще слышал прыжки неугомонной твари. В какой-то момент он даже оглянулся назад и увидел тяжелые перескоки громоздкого создания. Жаба не сдавалась и упорно пыталась сократить расстояние между собой и бегущей жертвой. Но это было уже не возможно. Скрит, хотя и дышал уже совсем не ровно, скорость старался не сбавлять. А через некоторое время, обогнув поросший мелким кустарником отрог возвысившейся рядом горы, он неожиданно выбежал к высокому ровному частоколу, окружающему людское селение, то самое, запахи которого приносил на болото ветер.
Скрит помчался вдоль бревенчатой стены, а затем в сторону от нее и подальше от поселка. Коротко обернувшись назад, он увидел, как гигантская рогатая жаба выскочила из-за отрога к частоколу и принялась пытаться сокрушить его своими бивнями. Еще через какое-то время до его слуха донеслись отдаленные возгласы и вопли людей. Только после этого Скрит сбавил скорость и еще через какое-то время перешел на шаг. Теперь гигантской твари было чем заняться вместо того, чтобы гнаться за ним.
Глава 2