– Я ждал… – прожужжал в голове голос, – и я знал…
Контрос ожидал чего-то сверхъестественного и страшного, чего-то свирепого и болезненного, но ничего подобного не произошло. Не происходило ровным счетом вообще ничего. Лишь поразительная черствая тишина образовалась под смертоносным шатром на минуту или две. Она принесла с собой эмоционально бесцветное чувство пустоты, которую хозяин цирка поначалу намеренно проигнорировал.
– Теперь ты стал просто пустым сосудом, – прошипел Дааронтэкор. – Неужели твоя женщина стоила подобной жертвы?
– Где она?! – возбужденно потребовал ответа Контрос.
– В твоем саду… спеши… спеши, упрямый человек…
Безликий заспешил. Но не потому, что так повелел шипящий голос демона, а по той причине, что жаждал увидеть или хотя бы ощутить присутствие своей возлюбленной после стольких лет горечи и печали. Он спешил к каменному строению с темной округлой крышей позади огромного шатра. Это сооружение было возведено на каком-то этапе мук от одиночества исключительно ради прихоти Контроса. В большом каменном ангаре располагался сад гигантских черных роз, созданных магом в приступах тоски и терзающих останки души воспоминаний о канувших временах.
Он вбежал в мрачное помещение и остановился, тяжело дыша. Только теперь Безликий понял, что отчетливо ощущает пустоту, о которой намекнул ему демон. Сейчас хозяин цирка осознанно и со всей глубиной разочарования прочувствовал, что былых сил и возможностей больше нет. Он стал обычным человеком. Обычным начинающим стареть человеком.
Решительно отбросив уныние, Контрос двинулся вглубь сада по проходам между высокими клумбами всевозможных форм. На улице за пределами гигантской теплицы уже давно наступило утро, потому черные лепестки, громоздящиеся высоко над его головой были свернуты в бутоны. Раскрывались они только при свете Пятна. Он добрался до центральной площадки, за которой увидел чье-то движение под большими шипами на толстых темных стеблях между овальной и прямоугольной клумбой. Округлый темный полупрозрачный экран, выполняющий функцию кровли, не позволял лучам Диска проникать в громадное помещение (а ночью преумножал плодотворное для цветов сияние Пятна). Полумрак, царивший в саду черных роз, позволил ему разглядеть лишь размытые очертания человеческой фигуры. Контрос, переполняемый возрождающимися чувствами и эмоциями, неуверенно молвил в полумрак:
– Элливиана?!
Глава 4
Диск прятался за клубящимися белыми облаками, которые медленно плыли по небу, иногда создавая прорехи, чтобы светило могло явить миру свои яркие золотые фрагменты. Просторы Серого Моря, упирающиеся в горизонт и сливающиеся где-то там с неизведанным Бескрайним Океаном, волновались не больше, чем в любой другой более или менее погожий день.
Все рыбаки, обычно выходящие на весельных лодках, уже вернулись на берег. Одни наловили достаточное для себя количество, другие были бы не прочь напудить еще, но не хотели больше болтаться в водах Серого Моря, спеша домой к семьям и домашним делам. Третьи просто считали, что поздним утром рыбы не выловишь столько, сколько ранним.
И только одинокая шлюпка Добреса Домба задержалась вдали от берега. Старый одинокий рыбак не торопился домой. Его ни кто не ждал, дел по хозяйству у него имелось не много, и в основном они все уже были давно переделаны. Домб всегда задерживался в море дольше всех. Соответственно, что бы там не говорили о том, что поздним утром рыбы меньше, она все-таки была, и улов был.
В Лессе, небольшом городишке на северном побережье Северного Материка, который, как и любой другой город королевства, беспрерывно кипел работой, рыбный промысел являлся одним из основных видов деятельности местных жителей. Конкуренция была громадной, но, тем не менее, все, кто ловил и торговал рыбой, имели стабильный доход. Добрес Домб являлся одним из тех, кто вплотную был погружен в рыболовное ремесло.
Сегодня он уже наудил множество ершей и нескольких окуней. По определенным береговым признакам Добрес, как и многие другие рыбаки, хорошо знал расположение банок на дне. Этим ранним утром он ухитрился одним из первых в предрассветный час выплыть и занять одну из них вперед запоздавших конкурентов. Над банкой клев в основном всегда был гарантирован, ибо эти подводные возвышения, эдакие холмики, не доходящие вершиной до поверхности воды, рыба, как правило, считала естественным укрытием. Так же банки являлись для множества видов рыб своего рода столовой, где обитали различного вида мелкие организмы и скопления растительности, являющиеся лакомым кормом.
Домб решил до последнего задержаться в море, пока не закончилась фаза прилива, во время которой рыба обычно устремлялась ближе к берегу. Добрес находился на расстоянии в четверть мили от суши. В текущий период года заплывать дальше не имело смысла, да и рисковать лишний раз старый рыбак не любил. Удаляясь к северу в Серое Море, человек всякий раз незаметно для себя непременно приближался к неизведанным просторам Бескрайнего Океана. А уж в океанских водах могло случиться всякое…
В этот день и случилось нечто неординарное. Точнее, оно вот-вот должно было случиться. Первым признаком беды стал мало кем замеченный внезапный отлив воды от берега. Добрес одним из первых увидел надвигающуюся опасность. Сначала он попросту подумал, что ненастье мерещится ему из-за легкой дымки тумана – не редкого спутника Северного Материка. Часто происходило такое, что поглядев на город с воды, а затем, резко повернувшись к морю, можно было увидеть призрачные силуэты сложенные воображением из застрявших в голове мутных очертаний туманного покрывала береговых линий. Но через несколько мгновений пришло осознание того, что это не мираж. Огромная мутно-бронзовая волна безмолвно шла на побережье Лесса, норовя заслонить собой от рыбака облачный небосвод.
Домб засуетился в лодке, пытаясь сообразить, как лучше поступить. Грести к берегу было уже бесполезно, он не успеет добраться. Да и какой в этом был смысл? Когда такая волна дойдет до берега, она, скорее всего, причинит немало вреда береговым строениям и всем, кто будет в тот момент там находиться. Да к тому же она не могла быть одна. Рыбак был уверен, что следом шли еще волны, возможно чуть меньше первой, но они на сто процентов преследовали свою предводительницу. Добресу было необходимо поднять якорь и попытаться перескочить волну, встретив ее носом лодки.
Вытащив из воды якорь, Домб принялся грести навстречу приближающейся стихии. Он подумал, что дальше от берега она будет более пологой. Но он не ожидал, что волна будет настолько большой, и что скорость ее движения будет столь быстрой. Через минуту к его суденышку приблизилась неприступная водяная стена, которая уже норовила загнуться и накрыть собой близлежащую береговую линию. Лодку подхватило и понесло к суше, а Добрес все судорожно продолжал двигать веслами, в надежде перескочить пенящийся гребень.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: