– Санин? Да, помню. Мне говорили о нем.
– Так вот, пишут, что на него уже было нападение, а потом его вроде бы как хотели отравить.
Русаков начал вспоминать, что говорил про Санина Еронко, и ему стало не по себе.
– Плохая история, – сказал он. – Есть версия, что он мог вести «Честный Ясноборск». И как бы этот труп не повесили на нас.
– Ты начинаешь мыслить категориями черного романа, – криво ухмыльнулся Катин. – А самое плохое в этом то, что, вполне вероятно, что мыслишь ты в правильном направлении.
Их разговор прервал телефон. Помощник Тонковидова Юра напоминал, что их ждут на совещании.
В кабинете врио губернатора собрались все его замы. Тонковидов, по обыкновению последних дней, был мрачен, смотрел в стол, но говорил довольно четко, стараясь не выдавать эмоций. Начали с текущих дел. Антон Викторович выслушал отчеты всех замов, обратил внимание на вопрос подготовки дорог к весне. Ароев обещал доложиться в течение трех рабочих дней. Затем Тонковидов напомнил, что в понедельник будет вести прием по личным вопросам. Список отобранных для доступа к телу, как выразился Антон, должен лежать у него на столе в понедельник в девять утра.
Дождавшись паузы, Катин подсунул Тонковидову на стол листок. Тот посмотрел на него, помрачнел еще больше, что-то написал сверху, подозвал Юру и дал бумагу ему. Помощник вышел.
Антон оглядел всех присутствующих и сказал:
– И последнее. С понедельника обязанности моего первого зама будет исполнять Ростислав Романович Русаков. Вы его знаете. Вы, Виктор Иванович, – обратился он к Евсину, – возвращаетесь к прежним заботам. Работы у вас хватает. Пока все. Катин и Русаков, задержитесь.
После того, как замы молча вышли, он обратился к своим соратникам:
– Я вызвал начальника УВД и руководителя следственного комитета. Посмотрим, что они скажут.
– Удивятся, что их дернули из-за какого-то журналиста, – саркастически заметил Катин.
– Ну, я их и про смерть Цветкова спрошу. Думаю, прокатит. А вообще-то, Сергей Сергеевич, это ты волну погнал.
– Боюсь, что на нас свалить могут. Есть большое подозрение, что он «Честный Ясноборск» вел.
Тонковидов замолчал. Потом сказал:
– Я понял тебя. Ощущение, что мы в тылу врага. Вам не кажется?
Все промолчали. Тогда Антон продолжил:
– Тут опять этот пиарщик просится. Ростислав, примешь его, как мой первый зам?
– Сегодня? Хорошо.
– Желательно. А то он меня загонит своими идеями.
– Так ведь, без идей предвыборную кампанию не провести, – осторожно заметил Ростислав. – И то ли еще будет.
– Догадываюсь, – махнул рукой Тонковидов. – Надо мне в кипящую воду, перевернуться три раза и выйти молодым и задорным. А то устал я что-то.
Впрочем, отдыхать врио губернатораЯсноборской области не пришлось. Прибыли руководители силовых ведомств. Моложавый руководитель следственного комитета Мартьянов и немолодой густобровый начальник УВД Панин.
Докладывал Мартьянов:
– По делу Цветкова очерчен круг подозреваемых. Найден яд, которым отравился Цветков. Или был отравлен. Дело достаточно деликатное, среди тех, кто имел отношение к гибели Василия Дмитриевича – уважаемые люди. Мы стараемся быть осторожными, хотя, могу заверить, на решимость довести дело до конца это никак не повлияет.
– Вы не отрицаете, как я понял, возможность и того, что это был несчастный случай? – задал вопрос Тонковидов.
– Мы рассматриваем все версии, – обтекаемо сказал Мартьянов.
– И все-таки, Денис Сергеевич? – настаивал Антон.
– Не отрицаем, – кивнул головой Мартьянов.
– И второе, – продолжил разговор Тонковидов. – Сегодня ночью был убит журналист Санин. Я прошу это дело тоже взять на контроль. Недопустимо, когда так погибают работники этой профессии. Каждый раз появляются нехорошие слухи и подозрения.
– Да, – кивнул головой Панин. – Ночью произошло нападение на Санина, известного журналиста и блогера. Как утверждает жена, в квартиру проникли неизвестные, вероятно, с целью ограбления. Санин попытался оказать им сопротивление, и был убит тяжелвм предметом. Скончался до прибытия «Скорой помощи».
Телефон у Русакова стоял на беззвучном режиме, и он увидел, что ему звонит Шкадов. Отвечать не стал, отправил дежурное «занят, перезвоню позже».
Тем временем Тонковидов завершил общение с силовиками еще одним грозным напутствием, после чего те покинули кабинет.
– Не верю я им, – сказал, когда дверь закрылась, Антон. – Как там, кстати, твой человек? Работает?
– Да, – ответил Русаков, – Вот что-то звонил сейчас.
– Нашел что-то?
– Да, понемногу двигается, только времени мало прошло.
– Хорошо, – сказал Тонковидов. – Я тут с бумагами поработаю, а вы идите. И самодеятельности поменьше, держите в курсе дела.
Они вышли и почти сразу Русаков набрал Дмитрия. Телефон молчал.
– Что-то не отвечает, – сказал Ростислав Катину.
Тот покачал головой:
– Может, это паранойя, но я уже сам стал ждать чего-то плохого. Хотелось бы ошибиться.
Руслан пошел к себе в кабинет. Уже через несколько минут в дверь постучали. Зашел Савицкий.
– Присаживайтесь, Павел Юрьевич! Какие думы надумали?
– Хочу для начала поздравить вас с назначением. Чувствуйте, какой рывок карьеры?
– Вы это серьезно? Или тонкий сарказм?
– Серьезно вполне. К подобным вызовам судьбы надо относиться бережно. Ну, а для меня это означает, что придется взять на себя вашу работу с прессой. Уже и мысли какие-то есть.
– И какие же?
– Надо перетряхивать и перетряхивать. Я о пресс-службе. И укреплять. Разумеется, это дело не одного-двух дней.