– На какой помойке?! – закричала в ответ жена. – Я тебе не девка сопливая, а серьезная женщина. Моложе тебя на тридцать лет, вторую жизнь тебе дала, а то сдох бы уже без присмотра…
Молчавший до того Завертайло, вскинул руки, но так и не поднялся с дивана:
– Подождите, вы же культурные люди… Давайте как-то цивилизованно. А то соседи прибегут, полицию вызовут. Оно вам надо?
Санин посмотрел на него зло, но в голове что-то щелкнуло. «А он мне нужен, скандал этот? – подумал вдруг он. – Мало неприятностей налетело, так еще мордобой, не дай Бог, начнется. Впрочем, и уступать нельзя».
Он сел на стул возле обеденного стола.
– Ладно, – сказал Санин после паузы. – Жизни у нас с тобой, Альбина, точно теперь не будет. После твоей наглости.
Она встала перед ним, взмахнула руками, отчего грудь в тонком свитерке поднялась вверх. Санин заметил это и отвел взгляд. Потом опять взглянул на Альбину, только в глаза. Она хотела что-то сказать, но Виктор Васильевич перебил ее:
– Садись, певица. Не на сцене. Развод так развод. Но это ж за день не сделаешь.
Жена, удивленная таким поворотом в его речах, послушно уселась рядом с Завертайло на диван. А Санин уже напряженно думал, какому адвокату он завтра с утра позвонит. Вслух же продолжил:
– Так что, давайте решим, как пока жить будем. Ты, как я понял, уходить не хочешь?
– Нет, – с вызовом сказала Альбина.
– А может у своего …друга поживешь? – Санин усмехнулся.
– Я еще не разведен, – отведя глаза, сказал Завертайло. – В стадии развода нахожусь.
– Ладно, – миролюбиво сказал Виктор Васильевич. – Чего ж нервы друг другу трепать? Иди, милый, домой. А мы тут обсудим, что да как. В разных комнатах.
Завертайло посмотрел на Альбину. Она кивнула:
– Иди. Я думаю, Виктор Васильевич вполне адекватен. Драться на меня больше бросаться не будет
Санин оскорбился:
– Я никогда не подниму руку на женщину.
Завертайло поднялся:
– Ну, если так… Вы люди культурные, разберитесь тут пока.
– Я тебя провожу, – сказала Альбина и вышла из комнаты вместе с ним.
Санин остался сидеть. Он не слушал, о чем они говорили в прихожей, только нервно стучал костяшками пальцев по столу.
Альбина вернулась через несколько минут, села напротив него.
– Альбина, ты не представляешь, как ты меня обидела, – начал он предательски подрагивающим голосом. – Я ведь, действительно, сколько для тебя сделал. Я тебя кормил, поил, продвигал всячески, одевал, по курортам возил. А ты? Где твоя благодарность? Ты изменила мне с этим…мелким типом, который бросит тебя в самое короткое время, найдет себе кого помоложе.
– Ты эти актерские замашки брось, не монолог со сцены читаешь, – супруга скривила губы. – Я и правда, с тобой жить не буду больше. Хватит. Я тебя где-то даже уважаю, но любви у меня к тебе нет. А жить без любви не хочу.
– А раньше была?
– Мы взрослые люди и давай оставим эти мелодраматические подробности.
– Ну, а жить-то ты где собираешься? – спросил Санин. – В родительской квартире? С ведьмой-сестрой?
– Здесь поживу пока, – ответила она. – И не надо драм. Чем меньше ты будешь на меня давить, тем меньше требований я к тебя буду предъявлять. В том числе по количеству квадратных метров.
Виктор Васильевич даже задохнулся от возмущения, но Альбина встала и махнула на него рукой:
– Я пойду, переоденусь, а потом приготовлю ужин. Могу и тебя покормить, если не будешь скандалить.
Она вышла из комнаты, а он опять почувствовал какую-то растерянность. Словно почва уплывала из-под ног.
Поели они почти в тишине. Лишь уже допивая чай, Виктор Васильевич пожаловался:
– Вот со всех сторон у меня неприятности, а ты не то, чтобы посочувствовать, подсказать что-то, наоборот меня добить решила.
– И где же у тебя неприятности? – поинтересовалась Альбина.
– Выкидывают меня отовсюду. Считают, что время мое проходит. А это неправда, я еще на многое способен.
– А может, правда? Пора критически на себя посмотреть. Я тебе в кабинете постелю, – с этими словами она вышла из кухни.
Санин тяжело вздохнул, допил чай, немного посидел в тишине, потом поплелся в кабинет, где на диване уже были постелены свежие белоснежные простыни. Он взглянул на черный монитор компьютера и поймал себя на мысли, что ему даже не хочется подходить к орудию труда. Впервые за долгие годы Виктору Васильевичу захотелось выпить, но он пересилил себя. Заныло сердце, шумело в голове. Он вернулся на кухню, накапал в стакан корвалол, разбавил водой и выпил. Потом вернулся в кабинет, разделся и лег, даже не глядя на часы. Сон пришел не сразу, но в какой-то момент Санин все же провалился в беспамятство.
Проснулся он от каких-то непонятных звуков в коридоре. Вроде бы скрипнула дверь, потом кто-то прошел по коридору. Шаги показались мужскими и абсолютно незнакомыми. Виктор Васильевич еще в полусне нащупал в ящике стола отвертку (на всякий случай, ибо никакой серьезной опасности не ждал, привидений не боялся) и в трусах и футболке вышел из кабинета. В полутьме при слабом свете, проникавшем сюда из кухонного окна, он увидел две явно мужские фигуры.
– Эй, вы что…, – успел он только произнести, но в это время одна рука закрыла ему рот, а вторая опустила что-то тяжелое на голову. Падая, Санин успел выставить вперед руку с отверткой, и в эту же секунду свет померк в его глазах.
Глава тридцать четвертая.
Подъехав к четырнадцатиэтажному дому Шкадов задумался. Одно дело – контора, другое – частная квартира. А если привычный взмах красной корочкой не прокатит? А если кто-то захочет почитать, что там написано? Сантехником что ли прикинуться? Так, инструментов нет, да и одежда не из той оперы. Риск провалить задание был, но Шкадов решил понадеяться на импровизацию. Он оставил машину в квартале от дома и к подъезду подошел пешком. Кодовый замок не стал для него препятствием. Подошел какой-то парень, Шкадов глупо поулыбался и зашел вслед за ним.
– Вам какой этаж? – спросил он молодого человека.
– Четырнадцатый, – ответил тот и как-то грустно взглянул на Дмитрия.
Шкадов прикинул, что пятьдесят третья квартира находится явно ниже, на этаже, примерно десятом и нажал кнопку «девять». На всякий случай. Выходя, он еще раз посмотрел на парня. Но тот был явно «в себе» и на попутчика даже не посмотрел. «Ну и хорошо», – подумал Дмитрий. Судя по номерам квартир, он не ошибся. Нужная ему квартира, действительно, находилась этажом выше. Он быстро преодолел два пролета и позвонил.
Дверь открыл высокий крупный темноволосый мужчина с небольшой бородкой. Одет он был в расшитый бордовый с золотым халат. При виде его Шкадов живо представил оперную сцену и хозяина квартиры в роли, к примеру, Мефистофеля.
– Здравствуйте, – сказал он, взмахивая удостоверением. – Я ваш новый участковый, капитан Шкадов.
Мужчина взглянул на удостоверение мельком и ответил неожиданно высоким голосом;
– Чем могу быть полезен? В связях, порочащих меня, до сих пор замешан не был.
– Вы извините, у нас к вам претензий нет. Поговорить просто нужно. Вы позволите пройти? – несмотря на извиняющийся выражения, говорил Дмитрий уверенно, зная, что такой тон действует практически на всех.