В тени большого дерева
Аника Вишес
Алина Весенина совсем скоро должна окончить школу и выйти во взрослую жизнь. Неуверенность в своем выборе, волнение перед экзаменами, конфликты с родителями и одноклассниками, интриги завистников, давление со стороны учителей – детали повседневности, однажды толкающие девушку на отчаянный шаг.Любовь и ненависть, дружба и семейные ценности, большие мечты и столкновение с суровой реальностью. Все это ждет героиню книги и ее читателей в тени большого дерева.
В тени большого дерева
Аника Вишес
Дизайнер обложки Алёна Мунирова
© Аника Вишес, 2018
© Алёна Мунирова, дизайн обложки, 2018
ISBN 978-5-4474-9854-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
#дом
Я открываю дверь своим ключом и, пройдя в нашу небольшую и бедновато обставленную квартиру, устало бросаю тяжелую сумку с книгами в прихожей. Наконец-то дома! А я уж думала, что на сегодня этим пыткам и конца не будет.
– Мам, я пришла!
Ответа нет. Только из кухни слышен громкий звук работающего телевизора и мамин голос, пытающийся перекричать то ли его, то ли того, с кем она говорит по телефону:
– А я говорю, не понимаешь! Тебя жизнь еще потому что не била! Вот дождешься! Достанется и на твою долю! Тогда по-другому запоешь! Сама увидишь! А я дождусь! Вот посмеемся тогда, как ты в своем же дерьме ползать на карачках будешь!
Я встаю в проеме кухни и, сделав непроницаемое лицо, повторяю:
– Я дома, мам. Привет.
Она шикает на меня, машет рукой и, прошаркав тапками к кухонной двери, закрывает ее передо мной. Я иду мыть руки.
Мне сразу стало ясно, с кем она ведет этот разговор на повышенных тонах, да такой важный, что и прерваться невозможно. Конечно, на другом конце провода моя старшая сестра Таня. Интересно, о чем скандал на этот раз? Потом напишу ей Вконтактике, поинтересуюсь. Наверняка, снова дичь какая-нибудь.
Они ругаются, сколько я себя помню, а я хорошо помню свое детство.
Вот мне годика три, не больше, а Таньке тринадцать. Я сломала одну из ее коллекционных лошадок, которых она обожала и собирала долгие годы. Она намерена не меньше, чем убить меня за это, ведь я разгромила весь ее стол, добывая заветную фигурку с верхней полки, куда она ее любовно припрятала. Я мечусь по комнате и истошно ору, а Танька ловит меня, желая отомстить. Она такая злыдня, что я боюсь ее, как огня. Высокая, сухая, нескладная. Растопырив ручищи, она мастерски загоняет меня в угол, где, схватив за косу, начинает лупцевать, а сама плачет. Под ногами остатки ее любимой вещи. В комнату влетает мама и с криком кидается оттаскивать от меня сестру. Подоспевший папа сгребает отчаянно сопротивляющуюся Таньку за плечи и против воли, вопящую, выкидывает на лестничную клетку и захлопывает дверь.
Я реву. Свежие оплеухи болят. В два голоса родители утешают меня, приносят с Танькиного стола и полок все ее вещи, все сокровища. Я могу играть с ними, сколько захочу, говорят они. Танька молотит в дверь и кричит, чтобы ее впустили. Она не просит, она требует.
– Вот когда извинишься и научишься себя вести, как положено, тогда и впущу, – гремит папа и закрывает дверь на главный замок, чтобы она слышала.
За дверью воцаряется тишина. Ни новых стуков, ни извинений. Ну и пускай. Так ей и надо.
Я тогда была так довольна собой, так рада всем ее сокровищам. Сначала я сидела с мамой и папой на кухне и под шум телевизора играла с тем, что они мне дали, потом отправилась в комнату, чтобы самолично посмотреть, нет ли еще чего интересного. Бояться теперь было некого, и сестрино имущество было в моей полной власти. Я долго рылась в ящиках стола и на полках, вороша всякие диковинные штуки, открытки, украшения. Потом вспомнила о поломанной игрушке и подняла ее с пола. Фигурка коня осталась без одной ноги, но мне она и так нравилась. Коник весело скакал в моих руках по столу на трех ножках, а на полу рядом с его отломанной конечностью лежал Танькин домашний тапок. Всего один.
Я не помню, как и во сколько родители открыли дверь и впустили сестру домой. Возможно, я уже спала. Знаю, они долго песочили ее, потому что на утро она ненавидела меня больше прежнего. Я помню ее злое лицо. Мой вечерний триумф тогда рассеялся без остатка.
Сейчас мне очень стыдно перед ней за тот случай и за многие другие подобные, которых был, наверное, миллион. И всегда родители принимали мою сторону и ругались с сестрой из-за меня. Не знаю, как они общались с ней десяток лет до моего рождения, но с момента появления на свет я всегда была в фаворе, любви и благости, а Танька в дичайшей, строжайшей опале.
С годами их отношение к ней не изменилось. Зато наше с сестрой общение поменялось кардинально.
Помыв руки, переодевшись в домашнее и снова помыв руки, я иду на кухню, чтобы разжиться чем-нибудь съестным. Телефонная баталия уже утихла, и мама греет мне суп.
– Таня звонила?
Мама молчит.
– Как у нее дела?
– Ф-ф-ф!!!
Раздраженное фырканье в ответ. Скорее всего, она даже не знает, как там у нее дела. Впрочем, она не знает, как дела и у меня. Не то, чтобы я делала из этого секрет, просто этим как-то не интересуются. Иногда мне кажется, что родители считают меня домашним животным или типа того. Я сыта, здорова и ладно, остальное мелочи. Хотя нет, есть еще кое-что важное.
– Руки?
Я уже знаю, о чем будет речь, но специально прикидываюсь:
– Что «руки»?
– Руки мыла?
– Ну, мыла.
– Покажи.
Закатив глаза, я протягиваю только что помытые ладони на осмотр. У меня, наверное, лицо, как у Христа на распятии, только руки вытянуты вперед, а не в стороны, хотя я стремлюсь сделать выражение похожим на гримасу Дауни-младшего в меме из интернета.
– Ой, мыла она! Я же вижу, что не мыла. Знаю я. Сунешь руки под струю и вынешь сразу. Я полотенца не успеваю менять за тобой! На второй день уже в разводах все!
– Да мыла я!
Я-то знаю, что мыла. Два раза!
– Не рассказывай. Мой руки. Пока не помоешь, есть не будешь.
Иногда я просто ухожу в таких случаях, но сегодня уж больно кушать хочется. Семь уроков и занятия с репетитором кого угодно измотают и заставят проголодаться. Так что в этот раз я буду есть. И руки помою, не развалюсь.
Закончив с гигиеной под лекцию о кольчатых червях и прочих мерзостях, способствующих, очевидно, по мнению матери, улучшению аппетита, я наливаю себе суп и иду за компьютер. Лекция о червях сменяется монологом о вреде компьютера и его губительном излучении. По ходу движения я осторожно ногой закрываю двери, чтобы не слушать весь этот бред, и, наконец, сажусь за комп.
Алинка 20:01:03
Прив. Как дела? Чо, с мамкой опять поругались?
Татьяна 20:01:14
Привет. Да, немного.