– Ну так а с Рыжей как закрутилось? – не улавливаю сути.
– Да как… Она с нами в замес один попала, – поясняет расплывчато. – С того момента и завертелось у них.
– Ясно.
Понятно, что ничего не понятно.
– Прикол в том, что батя Харитоновой – ментовская шишка.
– О как…
– Да и сама она на мента учится, – добавляет, вконец меня ошарашив.
– Ты гонишь, Череп? – таращусь на него во все глаза.
– Нет.
– Офигеть… Бандюган и ментяра. Ну и парочка.
– Илюха её любит. На остальное ему похрен.
– Так и должно быть. Я просто… в шоке чё, – говорю, как есть.
– Пахнет странно, – забавно раздувает ноздри.
– ФАК! – бросаюсь к плите. Там, на сковороде, горит наш обед.
– Ё-моё! Подгорели?!
– Ну естественно, заболтались мы! – переворачиваю лопаткой наггетсы, покрывшиеся тёмной коркой. – Блииин!
– Огонь, блять, меньше сделай.
А это уже Дымницкий.
Тоже проснулся. Стоит и мрачно взирает на процесс готовки.
– Вода бурлит. Пора засыпать гречку, – напоминает Череп, заглядывая с Гномычем в кастрюлю.
– Ну так сыпь. Мне за наггетсами следить надо.
– «Вовремя» ты следить собралась. Вонь палёным на всю квартиру, – язвит Кирилл, откручивая крышку от бутылки с кефиром.
– И ничего я не спалила. Всего лишь немного корочкой взялось.
– Немного? Ты уверена? – фыркая, усаживается за стол и открывает ноут.
– Уверена, – поджимаю губы и на всякий пожарный отставляю сковороду на соседнюю конфорку. От греха подальше. – Тох, как дела с гречкой?
– Всё тип-топ.
– Время засёк?
– Нет. Ща.
– Горе-повара… – комментирует происходящее Дымницкий.
Нажимаю на нож сильнее, когда режу помидор для салата.
Заткнулся бы уже. Прям бесит!
– Илюху видел, Кир? Мы пытались поговорить с ним, но он никого не настроен слушать.
– Не трогай его сейчас, Череп.
– То есть пусть спивается? – вклиниваюсь в их диалог.
– А ты тем более не лезь, сопля.
– Не называй меня так, – возмущаюсь, насупившись.
– На правду не обижаются. Зелёная ещё, жизни кого-то учить, – отзывается, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.
– По крайней мере, я в отличии от тебя, вижу проблему, – выкладываю на тарелку загорелые котлетки. Вверх той стороной, которая более-менее сносно выглядит.
– Со своими проблемами Паровоз разберётся сам. Лучше бы порядок навела в квартире. Срач кругом.
Проглатываю эту шпильку. Думаю, исключительно по той причине, что на самом деле не считаю себя хорошей хозяйкой.
– К порядку в колонии не приучили разве?
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, – с грохотом ставлю блюдо на стол.
– Ясь, достань масло, – просит Череп, сливая воду.
Кипя от злости, концентрируюсь на его просьбе.
Холодильник.
Средняя полка.
Масло.
Нож.
Режу на кусочки.
Бросаю в гречку.
Отхожу.
– Дым, ты хавать будешь?
– Рискну, Тох.
Рискнёт.
Закипаю ещё больше.
Заправляю салат, перемешиваю помидоры, огурцы, зелень, лук. Отодвигаю стул со скрежетом, сажусь, а Череп тем временем раскладывает по тарелкам гречку и ставит их перед нами.
– Ну и кусьмяры. Порубила бы тупо напополам, – наколов помидор, снова язвит Козлина, сидящая напротив.
Криво улыбаюсь. Ей Богу, едва сдерживаясь.
– Мать вашу! – морщится, положив в рот ложку гречки. – Вы сколько туда соли херанули?
– Слушай, а подними-ка свою задницу и приготовь обед сам! – чеканю по слогам.
– Пожалуй, чуть позже так и сделаю. Потому что жрать это невозможно, – встаёт, поднимает тарелку и несёт её к мусорке.
Мудило.
Тщательно пережёвываю салат, глядя в одну точку.
Его счастье, что он унёс эту тарелку самостоятельно. Иначе, вот вам крест, разбила бы ему её о голову...
*********
Обед, как вы поняли, прошёл в довольно-таки напряжённой атмосфере. Есть абсолютно расхотелось, да и настроение конкретно испортилось.
Расстроенная я двинула в аптеку, дабы прикупить Паровозу «лекарство» от алкоголя и знаете что? В этот самый момент мне звонит Мари: звонкая, весёлая и жизнерадостная.
– Selam, [1] москвичка! – громко визжит она.
– Привет. Неожиданно, – останавливаюсь у пешеходного перехода.
– Nasılsınız? [2]
Свожу брови к переносице.
– А можно по-нашенски? Я ни фига не одупляю.
– Rusça konuşuyor musunuz? [3]
– Мари, ты издеваешься? – цепляю взглядом зелёный сигнал светофора и вместе с толпой перемещаюсь на противоположную сторону улицы.
– Прости, Яська. Я тут практикую турецкий…
– Со мной это бесполезно.
Останавливаюсь. Выгибаю бровь, глядя на дебила, занявшего всю зебру.
Совсем тупой, что ли? Не в курсе, что тормозить надо ПЕРЕД ней?
Люди, тихо возмущаясь, огибают тачку оленя.
– Хм.
Мари что-то щебечет в динамик, а я тем временем направляюсь прямо к иномарке, но вовсе не для того, чтобы обойти её, как делают это все прохожие.
– Бортич, ты вообще меня слушаешь?
– Ага. Ща, минутку.
Решительно шагаю прямо тупо по капоту охеревшего долбодятла.
Водила опускает стекло и выливает на меня убойную порцию мата.
Спрыгиваю на землю. В ответ, не оборачиваясь, демонстрирую ему средний палец.
– Ты совсем попутала, сука?
– Э, а ну залез обратно!
Слышу, как его затыкают мужики, проходящие мимо, и, довольная своей выходкой, иду себе дальше.
– Ясь, ты здесь?
– Да туточки я туточки. По улице иду прост. Шумно.
– Как ты там? Всё хорошо? Работу нашла? Не бомжуешь?
– Нет. Я в поряде. Машины мою. Живу с тремя молодыми мужиками.
– А ну с этого места поподробнее.
Удивлена, судя по интонации. Но её можно понять.
– Да чё... Если вкратце, украла у одного из них портмоне на заправке. Они меня нашли месяц спустя по симке. Так и «познакомились».
О деталях, как всегда умалчиваю. Зачем ей нервничать?
– А живёшь ты с ними с какого перепугу, Ясь?
– Паровозу стало меня жалко. Любезно подсуетил угол и подкинул работёнку.
– Взамен на что?
– На ничто.
– Добрый самаритянин с таким-то погонялом? – недоверчиво уточняет.
– Ага, прикинь?
– Ой не знаю, Ясь. Ты давай там поаккуратней. Мужики никогда ничего не делают просто так.
– Илье ничего от меня не надо.
– Этот Илья слепой или строит из себя долбаного рыцаря?
– Ни то, ни другое.
– А что тогда?
– Он намертво влюблён в рыжую бестию, не так давно жёстко поколотившую меня на почве ревности.
– Хоспаде… Сериалище настоящее.
– И вообще, мне его друг нравится, – вылетает изо рта прежде, чем успеваю подумать.
– Тааак. Интересненько… Что за перец? Как зовут? Сколько лет? Чем занимается? – сразу обстреливает меня вопросами.
– Кириллу тридцать. Он…
Бандит? Член ОПГ?
Как бы объяснить Мари, чем парни занимаются?
– Программист, – выпаливаю первое, что приходит на ум.
– Компьютерный задрот? Поди зануда тот ещё.
– Ну… Есть немного.
– Чем привлёк? Хорош собой? Опиши.
– Высокий, жилистый, спортивного телосложения. Скуластый. Нос с горбинкой. Глаза с прищуром. Тёмненький. Короткая стрижка, щетина. Небольшой шрам на левой щеке. Тяжёлый, хмурый взгляд.
Мысленно вижу его перед собой.
– Бруталити.
– Ещё какой…
– Пришли фотку беспалевно. А чё вздыхаешь так тяжко? До сих пор не уложила его на лопатки?
– Такого уложишь…
– А почему нет? Ты же красотка. Юная, сексуальная, горячая, безбашенная.
– Ему плевать на всё это, Марин. Может, я тупо не в его вкусе?
– Пффф! Да не верю! На тебя у любого встанет. Сколько ему? Тридцать? До импотента далеко. Мой турок вон в сорок семь ещё зажигает. Что с твоим-то не так?
– Я его раздражаю. Кирилл жутко бесится всякий раз, когда мы пересекаемся в квартире. Он постоянно меня затыкает, называет соплёй или малявкой. На контакт не идёт. Намеренно игнорит или жёстко опускает при друзьях. С моим мнением не считается. Не воспринимает всерьёз, понимаешь? – подытоживаю с досадой в голосе.
– Спокойно, Ясь. Равнодушием тут и не пахнет, – заключает тоном семейного психолога.
– Это у него я портмоне украла.
– Ооо…
– Его подарила ему бывшая жена. Он был ужасно зол, когда нашёл меня.
– Надеюсь, ты его вернула?
– Я сдала этот кошелёк на барахолку, когда было нечего жрать. Если б знала, что это подарок, так не поступила бы.
В который раз сожалею о том, что не подумала.
– Пипец ситуация... Но ничё, не расстраивайся.
– Чё делать, Марин?
– Извинялась?
– Да.
– Уже гуд.
– Он меня не простил стопудово.
– Перебесится со временем.
– Чёт пока этот принцип не работает. Посоветуй, как мне действовать.
– А чего именно ты хочешь, Ясь?
Чего хочу…
– Хочу сломать бетонную стену, которая между нами.
Лучше и не скажешь.
– Ну… Есть два варианта. Соблазнить или хитро задружить. Чтобы сблизиться, сечёшь?
– Задружить вряд ли получится. Это с Черепом влёгкую, а Дым… С ним тяжело. Он к себе не подпускает, понимаешь?
– Череп. Бож…
– Это третий парень, Тоха, – поясняю я ей, спохватившись.
– Короче, Ясь. Бери быка за рога.
– Что ты имеешь ввиду? – притормаживаю у входа в аптеку.
– Ты должна сразить его наповал. Предстать перед ним во всей красе и создать лютую ситуэйшн, при которой будет возможность вывести его на ревность.
– А если просто выложить как есть? Рассказать о том, что чувствую.
– Ты что? Ни в коем случае!
– Ясно.
– Во-первых, он слушать тебя не станет. Во-вторых, разозлишь ещё больше. Будет считать докучливой малолеткой, пускающей по нему слюни. Оно тебе надо?
– Нет.
– Вот и я о том. Не надо. Ладно, зай, мне пора. Мы с Мехметом в ресторан идём. Он не любит ждать. Буду собираться, а то уже опаздываю.
– Давай.
– Рада была тебя услышать.
– И я. Не пропадай.
– Окушки! Целую тебя, дорогая!
– Пока.
Короткие гудки вызывают прилив грусти.
Как же всё-таки жаль, что Мари далеко. Пожалуй, она единственная, с кем я могу быть откровенной.
Чёрт, и я совсем прослушала её рассказ о себе! Эгоистично сконцентрировавшись на своей проблеме под названием Кирилл Дымницкий.
Надеюсь, она не в обиде?
Вздыхаю и обхватываю ладонями ручку.
*********
В последующие полчаса успеваю отстоять очередь, прикупить необходимое и вернуться на хату.
У подъезда встречаю Паровоза. Он стоит у бодрого мерседеса и трещит с каким-то незнакомым парнем.
– Приготовился бухать? – спрашиваю у Тохи уже на кухне, заприметив на столе батарею из бутылок и тарелку с закуской.
– Да, но ему позвонил Рома Беркут, отвлёк.
– Что за Рома? – двигаю к себе откупоренную бутылку водки и достаю несколько саше с порошочком из кармана.
– Это тот мажор, с которым тёрлась бывшая невеста Паровоза.
Перевожу взгляд с бутылки на Черепа.
– Гм. Мне начинать тревожиться? Вдруг уже морды там бьют друг другу.
– Они щас не в контрах уже. Делить нечего.
– Думаю, осадочек нехилый всё равно остался.
– Алёна мажора кинула, так что нет…
– Санта-Барбара, блин. Даже не буду расспрашивать.
Алёна эта, по ходу, та ещё краля.
– А чё ты мутишь, Яська? – подсев на ближайший стул, наблюдает за тем, что я делаю.
– Привожу в действие операцию «П». Спасаю нашего друга от пьянства. Вторую открывай быстрей, пока он сюда не заявился.
– На.
– Встань на стрём.
– Это точно безопасно? – косится на саше.
– Не очкуй, – активно сотрясаю бутылку. – Щас, растворится… Тихо там?
– Вроде да.
– Мистер Брюзга куда-то ушиздил?
– Да. Поел омлет и свалил. Мистер Брюзга, ору! – смеётся Тоха.
– Видишь чё-нибудь? – показываю ему готовый вариант.
– Нет.
– Супер! Тогда оставляем всё и валим. Пусть бухает на здоровье.
– Чё? Киношку посмотрим, как планировали?
– Да. Только погнали ко мне. Нет желания сегодня пересекаться с Кириллом.
– Понял, лады.
Прихватив пачку чипсов, шуруем на балкон.
Там, кое-как на пару растянувшись на раскладушке, выбираем по трейлерам фильмец. Останавливаемся на каком-то ужастике и начинаем смотреть, однако уже минут через двадцать я совершенно перестаю следить за сюжетом хоррора.
Уютно устроившись под боком костлявого Черепа, сперва с закрытыми глазами слушаю реплики актёров, а потом и вовсе уплываю куда-то далеко.
Снится колония.
Кабинет.
Ненавистный мент, скалящий зубы.
Просыпаюсь в холодном поту. Но не от сна, вскипятившего кровь, а от того, что надо мной нависает всполошенный Тоха с глазами по пять рублей.
– Чего такое? – часто моргаю, спросонья не соображая, что происходит.
Ноута нет. Свет не горит. За окном кромешная темень.
– Там это, Ясь…
– Чё?
Вместо ответа на всю квартиру звучит трёхэтажный мат Дымницкого, после чего громко хлопает дверь.
– Череп… Не говори мне, что он…
По выражению его фэйса без слов трансляцию принимаю.
– Бля, тебя вырубило, я тоже решил малёк прикорнуть. Паровоз не вернулся, а Кир…
– Твою мать! – прикрываю глаза, тяну волосы на макушке пальцами и качаю головой. – Вот блин!
___________
Selam, [1] – Привет (с тур.)
Nasılsınız? [2] – Как дела?
Rusça konuşuyor musunuz? [3] – Вы говорите по-русски?
Глава 13 Ментяра в юбке
– Чем болеет сестра Динамита? – рассматриваю прохожих, спешно передвигающихся по тротуару.
– Я в медицинских терминах ни фига не разбираюсь. Что-то со спиной.
– Она не ходит, да?
– Не-а, пока нет. Нужна операция. Вот её как раз сейчас к ней готовят.
– Понятно.
Печально.
– Мы познакомились недавно, когда на днюху поздравляли её с пацанами. Так жалко её. Такая маленькая, добрая, красивая, улыбчивая... В свои шестнадцать прикована к постели, – скисает моментом.
– Тох, ты если хочешь поддержать её, обязательно сходи в больницу. Вот прям сегодня.
– Думаешь? – ненадолго отвлекается от дороги для того, чтобы мельком на меня посмотреть.
– Да.
– Но Динамит против, – в его голосе слышится явное сомнение.
– И чего? Ты ведь не собираешься сделать что-то плохое. Просто идёшь приободрить его сестру перед операцией.
– Ему не понравится эта затея.
– Ой! Он и не узнает может.
– А если узнает?
– Череп, забей. Поступай так, как хочется сердцу. Понял?
– Понял.
– Цветы купи. Вон как раз Цветочный где-то там, мимо проезжали, – тычу пальцем направо.
– Куплю. Мы на месте, кстати. Это здесь.
Паркуется, а я осматриваю унылое здание университета МВД.
– Н-да уж, – открываю дверь и выползаю на улицу. Черепанов, дёрнув ручник наверх, вылезает следом.
– Во сколько у этой ненормальной заканчиваются занятия? – запрыгиваю на багажник его десятки и усаживаюсь поудобней.
– У них после пар ещё построение.
– Фак, ну ничё, подождём, – достаю из кармана яблоко и внимательно поглядываю на Черепанова, под глазом которого красуется внушительный фингал.
О, вы, наверное, уже догнали, откуда он взялся. Тоха заполучил его в тот самый памятный вечер, который Дымницкий провёл на белом троне.
Вот даже не спрашивайте, насколько зол был вышеупомянутый товарищ…
Он бы с лёгкостью со мной расправился.
Если бы не громкое урчание реактивной смеси, ставшее сигналом к тому, что снова пора бежать в сторону туалета.
Прихватило беднягу жёстко. Кир пол ночи там провёл, и мы уж было хотели вызывать врачей, да пришла помощь откуда не ждали. На хату неожиданно заявилась Лена Свечка, бывшая подружайка Паровоза и по совместительству ветврач. Вот удача! Она-то и подсказала нам, как всё это остановить.
– Чё?
– Видел его сегодня? – спрашиваю осторожно.
– Ага.
– И как он? – мои брови сходятся на переносице.
Я правда очень переживаю. Мы ведь с Черепом реально недалёкие идиоты. Надо ж было предупредить Дымницкого о том, что пить оставленное на столе нельзя.
– Выглядит неважно. Бледный, хмурый.
– Блин.
– Тебе лучше пока не попадаться ему на глаза, Ясь.
– Угу, – откусываю от яблока большой кусок.
– Он прям конкретно сердится.
– Я поняла, Тох.
Вспоминается тот эпизод, произошедший в коридоре.
Сонная и напуганная я и охеревший от внутренних процессов Кирилл.
Его пальцы на моей шее. Ошалелые глаза, метающие молнии. Полный ненависти, прожигающий до костей взгляд. И обещание придушить, сцежженное, словно яд, сквозь тесно стиснутые зубы.
– Прорвёмся, да? – по традиции, ищу поддержку в лице Патлатого.
– Ага. Чуток надо бурю переждать.
– Пожалуй, и сегодня переночую в автосервисе. Не хочу лишний раз нервировать.
– А! Забыл! – хлопает себя по лбу. – Не парься, сёдня можно домой влёгкую. Дым поехал до Киры. Значит, ночью не вернётся.
– М.
Осознание услышанного догоняет меня не сразу, а когда-таки догоняет, давлюсь яблоком и закашливаюсь.
– Погоди. Стоп. Поехал до Киры? Что ещё за Кира?
Отчего-то тело наполняется лютейшим волнением, мгновенно захватывающим клетку за клеткой.
– А, да так, одна наша знакомая.
Уж не та ли блондинка, которую я видела с Кириллом однажды?
– И зачем эта ваша ЗНАКОМАЯ ему понадобилась? – пытаю Черепанова, совершенно наплевав на то, как это выглядит.
– Они… Ну… Как бы…
– Чё ты мямлишь?! Говори, как есть! – срываюсь с психом. – У него есть тёлка?
Вот это откровение!
– Ну, не совсем…
– ЧЕРЕП!
– Эээ, короче, Кира, ну, как бы, не совсем его тёлка прям. Она, как бы, для здоровья типа.
Для здоровья типа.
Для здоровья?
Для з д о р о в ь я!
Где-то глубоко под рёбрами сильно и неприятно колет.
Кир и Кира. Ну надо же!
– Ясь…
Резко тяну носом воздух, ощутив внезапную нехватку кислорода. Мне по ощущениям, знаете, словно с ноги резко долбанули в солнечное сплетение.
– Вон она Сашка! – очень вовремя отвлекает меня Антон.
Поднимаю глаза и действительно вижу Рыжую на горизонте. Она идёт рядом с какой-то девчонкой. Я, не теряя ни секунды, привлекаю её внимание громким свистом.
Александра останавливается. Присматривается.
Слепашара. Ни хрена не видит, что ль?
– Тащи сюда свою задницу, – ору на всю ивановскую и спрыгиваю с багажника на землю.
Подружка предпринимает попытку тормознуть её, но нет.
– Капец, Тоха, Харитон реально учится на мента? – рассматриваю её ментовской прикид. – Жееесть! Угораздило Паровоза! – хохотнув, качаю головой.
– Мало получила? – дерзко осведомляется Сашка.
– Кто ещё получил! – хмыкаю я, вздёргивая подбородок.
– Пришла за добавкой? – делает шаг вперёд, намеренно провоцируя. Её моська явно транслирует воинственный настрой.
– Сань, Ясь, вы это… не надо, девочки, – Антон, опасаясь очередного замеса, встаёт между нами.
– Спокуха, Тош, мы просто перетрём с ней, – успокаивающе кладу ладонь ему на плечо.
– Ничего я с тобой перетирать не собираюсь! – злобно вопит Рыжая.
– Притухни, Девочка-война, – достаю из кармана зажигалку и сигареты, стыренные у Паровоза. – Покурим, Бешеная?
– Эу, ты помнишь, чё Дымницкий за курево тебе сказал? – Череп пытается забрать у меня пачку.
– Да пошёл он в жопу, твой Дымницкий! – сердито цокаю языком и уворачиваюсь. – Так и передай.
– Ему это не понравится.
– А мне начхать. Пусть вон кобылу свою пергидролевую уму разуму учит. Тоже мне, воспитатель нашёлся…
Неоднократно промывал мне мозг по поводу вреда, который может нанести курение моему «несмышлённому, малолетнему организму».
Пригрозил мне однажды, что все сигареты замочит в молоке, а потом высушит и заставит выкурить всю пачку разом.
Ага, щас!
– И вообще, топай давай в цветочный, – командую Антону. – Выбери нежные розочки, веточками. Так, чтобы свежие и побольше. Андэстэнд?
– Андэстэнд, – кивает он.
– Деньги не забудь.
– Да, – шарит по карманам.
– Чего? Нема? – ржу с него.
Сотый раз ворую у него вещи, а он всё также рассеян как в первый.
– Яся, ну харэ! Завязывай со своими фокусами! –протягивает ладонь.
– Да ладно-ладно. На, – возвращаю бабос и взъерошиваю его патлы.
– Всё, я пошёл.
– Давай. И это… чтоб без цыганской упаковки, – наставляю строго. – Просто и со вкусом. Окей?
– Да понял я понял, – шагает по направлению к цветочному.
– Так будешь курить или нет? – снова обращаюсь к Рыжей, когда фигура Черепа скрывается в подземном переходе.
– Буду, – неожиданно соглашается.
– Ну и дура. Курить – здоровью вредить. Не слышала такое? – прихватываю сигарету зубами.
– Кто бы говорил! – отражает мой жест, выдёргивает из пальцев зажигалку и нервно ею щёлкает. Трижды.
– Короче, Реактивная… – медленно вдыхаю и выдыхаю дым. – Ты, по ходу, конкретно так облажалась.
– Чего? – меняется в лице.
– Того, глупая женщина! Не было у меня ничего с твоим Паровозом. Он, конечно, классный… – давлю недвусмысленную улыбочку, и она тут же багровеет от злости. Пхах! – Расслабься, выдохни. Он просто позволил мне пожить на их территории.
– Ну конечно… – не верит, естественно.
– Ой, а то б я тратила на тебя своё время! – закатываю глаза. – Меня итак Эмиль еле отпустил на пару часов.
– Эмиль? Который держит автомастерскую?
– Ага...
– Там-то ты что забыла?
– Работаю на мойке, но мы сейчас не обо мне. Я приехала сказать, что насчёт Ильи ты заблуждаешься.
– Ты знаешь его без году неделю!
– Я конкретно про ситуацию, возникшую в квартире. Ты накинулась на меня как самка богомола. Ни в чём толком не разобравшись.
Таращится на меня, не моргая.
– А нечего чужие вещи на себя напяливать! – выкидывает сигарету, шмыгает носом и достаёт перчатки. Неженка.
– Нечего было надеть, – признаюсь я честно. – Зарплату получу, отдам долю за съём квартиры и куплю себе пижамку с мишками.
– Ты пришла по его просьбе? – выкатывает вдруг.
– Да куда там! Он уже неделю дома не появляется. Забухал на пару с каким-то Ромой.
– Не от большого ума... С Ромой? – она хмурит лоб. – С Беркутовым, что ли?
– Да чёрт знает, – прячу замёрзший нос в горловину свитера.
Беркут. Знакомо. Вроде как Антон именно так и называл его.
– Поговори с ним, что ли. Сопьётся.
– Пусть спивается. И вообще, как-нибудь обойдусь без твоих советов! – взрывается.
– Хоспаде! Как он тебя терпит? Ты ж невыносимая! – констатирую факт, и она усмехается.
Что ж. Пора переходить к тяжёлой артиллерии.
– Свечку знаешь? – закидываю в рот дражже ментос и предлагаю упаковку ей.
– Ну допустим.
Ох и кривится! Как будто блеванёт щас. Видать, эта Свечка вызывает у неё рвотный рефлекс.
– Зачастила к нам в квартиру после вашей ссоры. Как-то даже сообщила, что остаётся на ночь.
Это чистая правда, между прочим.
– А мне эта информация к чему? – выдаёт насупившись.
– Да к тому, что он ей от ворот поворот дал. Выводы делай, тупица! – позволяю себе хлопнуть её по лбу.
Ну реально непробиваемая!
– Ты офигела? – хватает меня за рукав куртки.
– Ой да расслабь батоны, Сашок. Нет настроения драться. Ментос ещё будешь?
– Иди ты… со своим ментосом! – поджимает губы и поправляет лямку от рюкзака.
– Сколько щас времени? – спрашиваю я у неё.
Она на автомате вскидывает руку и пялится на запястье, широко распахнув глаза.
– Часы вернула быстро! – командует звонко.
Ментяра, а прошляпила воровство, когда дражешками угощалась.
– Взамен обещаешь быть паинькой, если Илюха вдруг появится на горизонте? – прищуриваюсь, наклонившись к ней ближе.
– Отдай часы!
В моей голове в эту секунду рождается гениальная идея.
– Слушай, а приходи за ними к пацанам в гости. Они обрадуются. Просили передать, что очень ждут. Оладушки, – делаю акцент на последнем слове.
– Часы папкины сюда! Или я тебе глаза выцарапаю! – угрожающе подаётся корпусом вперед, готовая осуществить задуманное.
– Папкины – это святое. Я бы тоже… – замолкаю. Просто вкладываю часы ей в руку.
– Тебе твои родители в детстве не донесли, что воровать – нехорошо? – осведомляется деловито.
Родители...
– Саша! – её окликает какой-то кавказец. – Мы едем?
– Да. Сейчас иду!
Оп-па па… Чё за дела?
– А ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Парниша рядом. Двойные стандарты, Саня! – склоняю голову и оценивающе прохожусь взглядом.
– Какие двойные стандарты? Это мой друг!
– Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.
– Бывает!
Наивная…
– Глупая твоя голова, спорим, что нет?