Паровозов, к счастью, вовремя смекнув, что к чему, прячется за печью вместе с охреневшим от происходящего мажором. А вот члены иссоповской опг среагировать не успевают. За что и приходится поплатиться здоровьем.
Стрельба прекращается также резко, как началась.
Горе-бандиты лежат на полу и стонут.
– Илюха, ты цел? – громко спрашивает Данила.
– Да, – отвечает тот, выползая из укрытия. Перешагнув через бритоголового, поднимает взгляд и ошалело на нас таращится.
Я в этот момент его осматриваю. Нервяк, сковавший грудь, отпускает только тогда, когда понимаю, что друг, вроде как, цел.
– Оружие забираем у дырявых и валим.
Он кивает.
– Клим, Череп, – даю команду собрать стволы.
Паровоз в этот момент выясняет в каком состоянии пребывает мажор-собутыльник.
– Ромыч, ты в норме?
Явно нет, но зато протрезвел, по ходу.
– В норме? Нет?
– В норме, – отзывается парень неуверенно.
– Сматываемся, Илюх, – хлопаю его по плечу, подгоняя.
Медлить никак нельзя. Сейчас сюда заявятся все, кому не лень. И менты, и любопытные соседи, и папаша Иссопова.
– До встречи, – уходя, намеренно наступаю на пальцы его сыночка.
Стонет, извивается ужом на полу, что-то угрожает. Но сейчас это прям смешно выглядит. Как ни крути, а до своего бати ему реально далеко. Просто гнида обыкновенная. Вот и всё определение.
Топаем с пацанами по снегу назад к машине.
Илья несёт в руках снятые со стены фотографии. Свои детские и те, что принадлежали покойной матери.
Сейчас уже явно осознаёт, что вернуться сюда не сможет. Слишком опасно. Да и скорее всего, иссоповские не оставят его дом в покое. Намеревались сжечь – обязательно сожгут.
– Вы как в Бобрино оказались? – спрашивает у меня полчаса спустя, когда катим назад в столицу.
– Сорока на хвосте принесла инфу о том, что два бухих придурка напрочь потеряли чувство самосохранения.
– Ваще не помню, как туда приехали. Помню, что домой захотелось, – опускает стекло, чтобы закурить. – Там в подвале соленья зашибенские были.
– Какие нахрен соленья???
– Мамкины закрутки, – отвечает он невозмутимо.
Нет, он прикалывается, что ли?
– Ты в адеквате, Паровоз? Получить пулю из-за банки с огурцами? Как насчёт того, чтобы башкой хоть немного думать?
– Вещи ещё кое-какие хотел забрать…
– Это, блять, так не делается! Что за беспечность? Ты спятил?
– Да как-то по херу было, – признаётся апатично.
– На шкуру мажора тоже? Типа месть за бывшую невесту или что? – включаю поворотник и перестраиваюсь в левую полосу.
– Пацана там быть не должно было.
– И, тем не менее, он был там.
– Согласен, мой косяк.
– Хочешь совет? – поворачиваюсь и смотрю на него.
– Ну?
– Завязывай бухать и страдать по своей Рыжей.
– Я не страдаю, – заметно ощетинивается.
– Не заливай мне. Кончай уже, а! Самого не заебало? Пора просохнуть. Синька до добра не доведёт.
Молчит, уставившись на дорогу.
– У нас дела морозятся, а ты сливаешься.
– Уверен, вы и без меня прекрасно справляетесь.
– Что значит без тебя? Ты главный. Какого икса происходит? Хочешь, чтобы пацаны пошли вразнос? Смысл был собирать вокруг себя людей? Решил всё похерить?
– Нет. Ты прав, – устало потирает лицо. – Я завяжу с бухлом.
– Перегарищем воняет на всю машину, – опускаю и своё стекло тоже. – Выглядишь, кстати, как бомжара.
– Спасибо.
– На здоровье.
– Щас приеду, приму душ и побреюсь, – обещает смиренно.
– Нет, сейчас мы сперва заедем к Эмилю.
– А чё такое?
– Вчера к нему снова заявились те черти с авторынка. Надо перетереть и решить, что будем делать.
– Лады, – почёсывает макушку и откидывает голову назад.
Тяжко с бодуна, конечно.
– Под сиденьем есть минералка.
Отыскав бутылку, быстро откручивает крышку и, присосавшись к горлышку, жадными глотками дует оттуда воду.
– Алкашня, – вздохнув, констатирую я, глядя на него.
– Завяжу, Дым. Слово пацана.
– Надеюсь…
*********
Когда кажется, что день итак дерьмовее некуда, обязательно случается что-то, способное загнать тебя в ещё большую яму.
– И где он?
– У себя, наверно.
– И Яська запропастилась… – тянет Тоха, в очередной раз слушая в ответ длинные гудки.
Поднимаемся по лестнице на второй этаж и в кабинете хозяина автосервиса застаём следующую картину: он и Бортич сидят за столом. При этом Эмиль, перегнувшись через него, трогает её за лицо. То ли, блять, губ касается, то ли щеки. Не успеваю толком рассмотреть, поскольку девчонка дёргается, поворачивая голову в нашу сторону.
– О, а мы вас ищем, – произносит Тоха озадаченно. – Ясь, ты че не отвечаешь на звонки и сообщения?
Она открывает рот.
Рот, который только что трогал своими пальцами Эмиль.
– Занята, не видишь? – цежу сквозь зубы и, на секунду перехватив её взгляд, ощущаю, как внутри отчего-то злость дичайшая поднимается.
– Чё делаете? – Тоха раскладывается на диване рядом с ней.
– Эмиль угостил меня ужином.
Какой заботливый.
– Ты же после шести потребляешь исключительно воду, – не могу не прокомментировать.
– Да харэ, девчонка вторую смену отпахала, – подаёт голос Эмиль.
– А механиков чё не позвал? Они там у тебя сутками без перерыва пашут.
– Их тоже угостил, Кир. Не переживай.
Улыбается, обнажая белоснежные зубы, и я ловлю себя на мысли, что с удовольствием подрихтовал бы ему передний ряд.
– А нас покормишь? – Тоха закидывает в себя что-то с тарелки. – Я гаводный фапец.
– У нас нет времени на жрачку, – раздражённо вмешиваюсь. – О делах потрещим и дальше погнали..
– Перетирайте чё. Одно другому разве мешает? – наклоняется к столу, чтобы скомуниздить что-нибудь ещё.
– Вниз пошла, – обращаюсь к девчонке, и она вскидывает на меня взгляд, полный ярого возмущения. – Тебе придать ускорения? – топлю по полной.
Клянусь, не знаю, чем обусловлена моя грубость.
Просто в эту секунду тупо хочу, чтобы она ушла.
Нахрена поднялась с ним сюда? Совсем дура безмозглая?
Встаёт с дивана.
Подходит ко мне.
Останавливается напротив.
Прищуривается, а потом резко как толкнёт в грудь. Да с такой силой, что пошатываюсь от неожиданности.
– Со своей шлюхой так разговаривай. Понял? – чеканит едва ли не по слогам.
– Охренела? – дёргаю за руку, моментально вскипая до критичной отметки.
– Охреневший тут ты! – вопит, тяжело дыша.
– Попутала берега совсем?
Пока прожигаем друг друга кислотными взглядами, ни она, ни я не двигаемся с места, и с каждой секундой напряжение неумолимо возрастает в геометрической прогрессии.
Стальной хваткой стискиваю пальцами её хрупкий локоть, намеренно делая больно.
Синяк останется. Умом понимаю, что это ненормальное, нездоровое поведение, но ничего с собой поделать не могу.
Что-то опасное стремится из меня наружу. Сдаётся мне, рядом с ней я реально теряю контроль над собой.
Почему это происходит? Какого, блять, чёрта?
– Дым… – голос Клима пропитан предостерегающими нотами, но я по-прежнему держу Бортич за локоть и непрерывно смотрю в глаза, заблестевшие от выступившей на них влаги.
Нахрена ты поднялась сюда? Нахрена?
Стучит в моей мутной башке набатом.
– Кирилл! – рявкает Паровоз, и я отпускаю её, наконец совладав со своим неуправляемым и совершенно необъяснимым гневом.
Глава 16 Яся горит
Яся
Жизнь в нашей почти что коммунальной квартире прямо-таки кипит.
Здесь постоянно кто-то находится: Калаш, Динамит, Кабан, Клим, Кучерявый Ян и, разумеется, постояльцы, в лице трёх моих неизменных сожителей.
Идёт время, месяц за месяцем, и я всё больше привыкаю к пацанам, уже совершенно не представляя, каково это – проводить вечера в одиночестве где-нибудь на чердаке, в метро или на улице...
Бррр.
Если же говорить о «погоде в доме»… С Черепом мы ладим просто ништяк. Тоха, он же добрый, весёлый, лёгкий в общении. Разве могло быть иначе?
Мы с ним всегда на одной волне. Постоянно ржём в голосину как придурки и прикалываемся. Любим позырить вместе киношку или какое-нибудь идиотское, тупое шоу. Можем шататься по городу, бездельничая. Пойти на каток, концерт, футбольный матч.
Короче, как друганы мы. Самые настоящие кореша, понимаете?
Паровоз, он же Илюха, для меня так вообще как старший брат. Все в нашей компании его считают лидером, почитают и, естественно, безмерно уважают. Я – не исключение. Ведь по сути, если бы не Илья и его тогдашнее великодушие, то где бы я сейчас вообще была? Не встряла бы куда-то? Не пропала бы?
Есть кое-что ещё, конечно. Помимо того, что Паровоз – обаятельный и классный парень, он, если по-чесноку, единственный, кто способен как-то влиять на Дымницкого. Илья всегда готов защитить меня от него. Вступиться и сказать своё веское слово, довольно резко осадив грубость товарища.
О, а вот, кстати, и он.
Помешивая на плите очередной свой «шедевр», боковым зрением замечаю Кирилла, буквально влетевшего на кухню с матами.
– Чё такое? – первым интересуется Тохич, отрываясь от своего мегаважного дела. (Стрижёт ногти на ногах, сидя на стуле в позе зю).
– Пиздец. Вода есть в этом доме? Суки, вырубили в самый неподходящий момент, – недовольно отзывается Дымницкий, стирая мыльную пену с лица.
– Пхах, теперь ясно откуда появилась фраза «жопа в мыле», – потешается Тоха.
Мне тоже становится смешно. Определённо это карма, что вода закончилась именно на Дымницком.
– Блять есть вода или нет?
У, кто-то явно теряет терпение…
– В ведре вроде есть. Калаш, ливани ему из ковша, – смеясь, отвечает Череп.
Пока зашедший к нам на огонёк Стас суетится в поисках воды, Кирилл, всё также матерясь, склоняется у раковины, опершись о столешницу обеими руками.
Он реально в мыле. Волосы, лицо, шея, плечи.
Стою таращусь. Раздетым Дымницкого я ещё не видела. В смысле как-то так получалось, что он всегда был при мне одет. Футболка, рубашка, свитер. А тут неожиданно… Нате гляньте, нарисовался во всей красе.
Полуголый. Мокрый. В одном полотенце, опасно сидящем на бёдрах.
Ох, упади оно, я бы точно на это посмотрела!
– Ссука! Ледяная! – рычит, выдавая очередную порцию нецензурной брани. – Череп, урою! Предупредить не мог? Калаш, твою мать, ты тоже!
– Ты не спрашивал про температурный режим, – оправдывается Тоха. – Ты спросил, есть ли вода. Не уточнял какая.
– Козлы!
– Могу из чайника долить кипятка в ведро. Разбавить, – предлагаю, наблюдая за их водными процедурами.
– Чё? Дольём? – виновато интересуется Калаш.
– Нет, лей так. Уже теперь похер.
– Ну, погнали…
Стас поливает Кирилла из ковша, дабы тот смог избавиться от назойливой мыльной пены. А я… Что я? Бесстыже разглядываю Дымницкого, пользуясь случаем. Там ведь реально есть на что посмотреть. Наша старуха Изергиль, как назвал его однажды Ян, в прекрасной, скажу я вам, физической форме. Не даром, что в спортзале частенько с Паровозом пропадает.
Мне всё нравится. И широкий разворот плеч, и всякие там дельты-шмельты, и бицепсы. Кирилл довольно спортивного телосложения, но без налёта «ту мач». Всё в меру.
А пресс там какой… Когда поворачивается, имею возможность полюбоваться. Ещё и эти капли воды, стекающие по его телу…
– Яська, горит, – гогочет Череп, очевидно, застав меня врасплох.
Мне сперва слышится как «Яська горит». Потому, опомнившись, отворачиваюсь и совершенно точно краснею до корней волос.
Сколько можно таращится? Как дура, правда.
Принюхиваюсь.
Что за запах?
Блииин!
Горит-то у меня ужин, оказывается!
Бросаюсь спешно к сковородке и, схватившись за полотенце, поднимаю крышку.
– Фу, ну и вонь. Опять всё спалила?
Твою мать!
Вдвойне досадно, что это говорит Кирилл, в очередной раз подчёркивая мою непроходимую безмозглость.
– Мешай скорей, Яська! – подсказывает Калаш, пока я торможу.
Скребу лопаткой по дну, переворачивая подгоревшую картошку.
Ну ёлки-палки… До чего обидно!
Глядя на чёрную корочку, чуть ли не до слёз расстраиваюсь.
– Чё? Без ужина мы, да? – огорчается и Тоха, вдыхая «ароматы» гари.
– Руки у кого-то не из того места выросли, – констатирует Дымницкий, вытирая голову.
– Всё не так плохо, – пытается поддержать меня Стас.
– Пожрём. Нормально, – Антон заглядывает в сковородку мне через плечо. – Да, пацаны?
– Пожалуй, отдам ужин врагу, – отзывается Кирилл, и я от досады поджимаю губы. – Череп, ты совсем охерел? Больше негде это делать? – наезжает на Антона, устроившего себе педикюр.
– Они на салфетке аккуратно лежат, чё!
– Где гарантия, что один из них не улетел в сковородку?
– Не улетел, я слежу. И ваще, ты всё равно, как обычно, не собирался есть Яськину стряпню.
– Какая к чертям разница? Кретин! Ты ёбнулся? Убери это со стола немедленно, меня сейчас вывернет!
– Они чистые, алё, я сначала час отпаривал копыта в ванной по совету Малышевой, – поднимает ногу вверх словно балерина, демонстрируя Дымницкому чистые пятки.
– Долбоящер, додумался! – лупит того по ступне. – Калаш, тебе тоже советую воздержаться от ужина. Рискуешь отравиться или в лучшем случае сожрать коготь Черепа.
– Несмертельно, даже если вдруг, – хохочет Антон, убирая салфетку со своим добром.
– Пацаны, атас! – громко извещает Стас. – Тут Паровоз мне пишет. Ни до одного из вас дозвониться не может.
– Что там у него стряслось? Именинница отхлестала по морде ромашковыми хризантемами? – предполагает Кирилл.
– Не. Он везёт её сюда.
Примирились окончательно, значит.
– Просит, чтобы мы срочно сгоняли в магаз и прикупили чё-нибудь пожрать, если ничего нет. Чё-то там у неё с предками не заладилось. Забрал в слезах из дома.
– Пхах. Неудивительно. Папа-мент, вечно держащий тебя на привязи, – такое себе, – кривится Антон.
– Ну чё? Тогда погнали? Этим не вариант их кормить, – решительно отставляю сковороду на соседнюю конфорку.
*********
Всё-таки не с того мы начали наше с Харитоновой знакомство. На деле, как и предполагалось, Илюхина Сашка оказалась очень даже неплохой девчонкой, а главное, по-настоящему компанейской.
– Ну зачем вы всё это? – спрашивает, улыбаясь, глядя на заваленный всякой всячиной стол.
– Как зачем? Щас праздник будем устраивать! – торжественно объявляет Тоха.
– Мне? Да не выдумывайте, неудобно как-то…
– Зря я, что ли, руки надрывал, – подаёт голос Дымницкий.
Надо отдать ему должное, смиренно выдержал поход по супермаркету. Правда без комментариев, как всегда, не обошлось.
«На хрена берёшь это пластмассовое дерьмо?» (Про весёлую одноразовую посуду).
«Батон каменный. На срок посмотреть не бывает?»
«Эта дешманская газировка – прямой путь к гастриту. Вон ту в стекле бери».
«Глаза на жопе, что ли? Помидор мятый».
«Свинти отсюда. Это отдел не для малолеток» (Спиртное).
«Что за дебильные салфетки со свиньями? Ты в себе вообще?»
И всё такое…
Я их всё же купила, кстати.
Салфетки.
С прыгающими по небу свиньями.
Розовенькими такими, надувающими цветные шары.
Видели бы вы Его физиономию, когда я с победоносным выражением лица принялась раскладывать их на столе.
А чего? Пусть не указывает!
– Щас ещё быстро рулетики накрутим с крабовыми палочками и яйцом, – извещает Сашка, натирая куриные ножки майонезным соусом. – Н-да. Видела бы это моя маман… – закатывает глаза.
– А чё? – наблюдаю за тем, как она ловко выкладывает нарезанные картофелины на противень.
– Она у меня за здоровое питание. Пэ пэ, трава, овощи и всё такое.
– Понятно.
– Меня от этого пэ пэ уже тошнит. Всю дорогу в школе ела только то, что правильно. Это скучно пипец.
– Зато полезно, наверно.
– Полезно, но подзадолбало. Тут готово, можно убирать в духовку.
Это я могу, пожалуй.
– Так-с… Баклажаны закидываем на сковороду.
Трындец. Пока я с нашей еле дышащей духовкой воевала, она уже успела настрогать их. Колдует с мукой.
– Можешь начать резать крабовые палочки?
– Угу. Крупно или мелко?
– Мелко. Ты чё так мало градусов поставила? Будем курицу до утра ждать, – садится и подкручивает нужную температуру.
– Ты давно научилась готовить?
Честно говоря, распирает от любопытства. Харитонова всего на год старше меня, а вон как круто на кухне управляется. За пару часов мы с ней столько всего нафигачили, сколько я за всю свою жизнь не делала.
– В смысле? – выпрямляясь, сдувает рыжую прядь со лба.
– Клянусь, я как будто на грёбаное кулинарное шоу попала. Ты всё-всё умеешь, – выдаю обескураженно.
– Та прям! – фыркает, отмахиваясь. – Ну, по мелочи.
По мелочи.
Ха.
– А торт испечь можешь?
– По рецепту, думаю, любой да.
– Классно... – тяну расстроенно.
Видимо, одна я рукожопая. Ни черта не могу.
– Картошку ты спалила? – прищуривается, а я молча в ответ на неё смотрю. – Там в мусорном ведре видела, – поясняет она, переворачивая синенькие вилкой.
– Я.
– Слишком сильный огонь втопила?
Нет, на полуголого Дымницкого засмотрелась.
Но вслух, разумеется, не это.
– Отвлеклась на телефон.
– А. Понятно. Сказать по чесноку, мне ваша сковорода вообще не нравится. От посуды тоже многое зависит. И качество еды в том числе.
– Да?
– Ну конечно. Тут покрытие дешёвое, отстой. Видишь, чуть зазевались и всё, труба. У меня матушка помешана на посуде. Немецкие, швейцарские сковородки-кастрюли, то сё…
– Чё ещё нести? – в проёме показываются Калаш и Тоха, наши помощники.
– Забирайте тарелки с закусками, – командует Саша. – Где Илья?
– Клим пришёл. Разговаривают.
– Ясно. Тогда сами мне банки вот эти откройте.
– Ок.
– Яся, помельче куски, – наставляет строго.
И я не ерепенюсь. Помельче так помельче. Делаю, как просит. Потому что в голове уже зарождается одна мыслишка. Что если бы она могла научить меня готовить примитивные вещи? Так, ненавязчиво. Приходила же сюда раньше кошеварить. Череп вон постоянно её блины, да оладушки вспоминает…
– Ну, садимся!
Спустя полчаса суеты все, наконец, собираются за большим столом в комнате.
– Очуметь сколько жратвы! – Тоха осматривает тарелки голодным взглядом. – Как хорошо, что вы помирились.
Калаш толкает его локтем в бок.
– Не, ну а чё? По факту. Зырьте, сплошные плюсы. В квартире появилась Харитошка – сразу на столе еда.
– Если б Яся мне не помогла, я бы одна не справилась, – снова удивляет Харитонова, упомянув моё имя.
– И даже ниче не спалила! – хвалит Тоха.
– Это всё магия Рыжей, – усмехаюсь.
– И отсутствие на кухне полуголого Дымницкого, – ржёт он, подмигивая.
Вспыхиваю в секунду. Очень надеюсь, что пылающая кожа не приобретает палевный пунцовый цвет.
Сжимаю пальцы в кулак.
Ну не идиот ли? Хочется дать ему хорошую такую затрещину.
– Что мы пропустили? – вскидывает бровь Илья. Да и вся компания, как по команде, таращится на меня с любопытством. Даже вышеупомянутый Дымницкий.
– Ничего стоящего не пропустили, – со скрипом отодвигаю стул. – Воду сегодня в доме выключали. Мистер Брюзга, жопа в мыле, принёсся на кухню. Орал на всю ивановскую, отвлёк каждого из нас от дел.
Пацаны ржут, а Сашка как-то подозрительно на меня косится.
– За языком следи, – прилетает мне от Кирилла. – От дел отвлёк. От каких? Стояла, в очередной раз продукты переводила, а этот олух ногти на ногах стриг.
– Что? Ногти на ногах?
– Совсем охерел. Мы там жрём вообще-то.
– Надеюсь, они не стали дополнительным ингредиентом в салате, – смеётся Клим.
– Не стали, – кивает Тоха.
– Но это не точно, – добавляет Калаш, и в комнате снова раздаётся взрыв мужского хохота.
– Ладно. Что мы всё обо мне, да обо мне, – Антон излюбленным жестом взъерошивает свой чуп. – Накладываем жратву, разливаем горячительное и поднимаем тост за Харитошку.
– Погнали!
– Погнали.
Глава 17 ОБП
С того самого дня и зарождается наша с Рыжей, так сказать, женская дружба.
Сашка стабильно-регулярно наведывается к нам в гости и охотно кашеварит у плиты, попутно пытаясь заложить в мою бедовую голову ОБП.
Вы спросите, что это за ОБП такое?
Данный термин совершенно случайно придумал балбес Черепанов. Расшифровывается он, со слов автора, так: основы бабских премудростей. Вообще, я тут с Тохой очень даже согласна. Илюхина девочка-война в этом плане – реально ходячая энциклопедия. Кладезь полезных советов. Настоящая хозяйка, знающая толк во всех этих кулинарных делах.
Я от неё столько новой инфы получила! Даже вон блокнот красивый завела для записей, чтобы не растерять полученные знания. У меня там уже много ценных премудростей есть. Например:
*При варке яиц всегда бросай в воду щепотку соли или ложку соды, чтобы они не трескались и хорошо потом чистились.
*Если соус случайно подгорел в сковороде, перелей его в чистую кастрюлю и добавь немножко сахара. Он уберёт запах горелого.
*Чтобы картошка, лежащая в сетке или пакете, не покрывалась ростками, положи туда пару яблок.
*Размораживая мясо, полей его небольшим количеством уксуса. Мясо станет нежнее и быстрее разморозится.
*Чтобы не пускать слюни-сопли во время процедуры нарезки лука: 1. Шелуху снимай вместе с верхней кожицей. 2. Вырезай конусом корневую часть луковицы.
*Бананы храни каждый по отдельности, а не гроздью. (Они выделяют какой-то там газ и усиленно травят друг друга, быстро пропадая). Либо заматывай основание связки плёнкой.
*Если жаркое, соус или суп получается чересчур жирным, кидани в кастрюлю кубик льда. Лед притянет жир, и ты сможешь легко его собрать.
*Если пицца остыла, грей её на сковороде, а не в микроволноволно… Короче понятно. Так она не пересушится.
*Если нет майонеза, заменить его можно сметаной, в которую надо кидануть желток от варёного яйца и ложку горчицы.
*Замораживай оставшийся бульон кубиками. (На будущее).
*Можно ещё замораживать порционно зелень. Добавлять куда-нить.
*Чтобы снять кожицу с помидора, обдай его кипятком и оставь в воде на пару минут. Практически сама эта кожица с него сползёт.
*Чтобы печень получилась мягкой, соли её в конце.
*Спелость авокадо проверяй по оторванному черенку. Если под ним пятнышко жёлтого или зелёного цвета – покупай, если коричневое – нет. (Дерьмовый).
*Кристально чистым и прозрачным получается лёд, который делаешь из кипячёной воды.
*Смесь соды и соли поможет, если пригорело дно кастрюли. Яся-Яся… Запасись!
*Вместо скалки используй бутылку из-под вина.
Короче, всё это и просто, и вместе с тем гениально, я считаю.
А вот, кстати, нацарапанный культяпками Тохи лайфхак: «(Кривая звезда, не то крест)Потряси яйцо одну минуту и свари. Золотым будет, как в сказке!!»
– Для того, чтобы котлеты, или вот в нашем случае сырники, были одного размера, можно использовать стакан. – Сашка-тире-шеф-повар-Ивлев ловко переворачивает этот самый стакан и начинает быстро-быстро по кругу двигать им по столу. – Вуаля!
– Зырь! Это реально работает!
Несколько секунд спустя рассматриваем аккуратный сырник идеальной формы.
– Давай тоже попробуем, Череп. Сначала я, потом ты.
Повторяем за Рыжей нехитрые манипуляции и на пару офигеваем, когда у нас получается.
– Класс! Погнали дальше, но перед этим закрепим пройденный материал, товарищи студенты.
– Ну вы это, продолжайте, а у меня там футбольный матч начался, да и Калаш, верняк, уже заждался!
Антон быстро устаёт от занятий ОБП и, уже по традиции, сливается. На этот раз прихватив с кухни пару бутылок пива и пачку чипсов.
– Рецепт записала?
– Да.
– Какой творог выбирать поняла?
– Максимально сухой, чуть рассыпчатый, с процентом жирности…
– Не меньше пяти, – подсказывает Саша.
– Угу, – делаю себе пометку на полях. Забуду же.
– Про яйца помнишь. Желток работает как жир, а белок – как вода.
– Да.
– Муки на пятьсот грамм три-четыре столовые ложки. Можно, кстати, заменить её на манку. Она сделает их пышными без разрыхлителя.
– Дальше добавляем сахар. Обваливаем и…
– И жарим, – придав оставшимся сырникам нужную форму, ставит на плиту сковороду.
– Чем их можно пичкать для разнообразия?