– Наполнителей для сырников, как ты любишь выражаться, «херова туча». Изюм, курага, мелкие кусочки яблок, абрикосы, ягоды. Только слишком много не клади, или забьёшь общий вкус, или развалятся.
– Ясно.
– Готовые подаёшь со сметаной/сгущёнкой/вареньем. О, а можно замутить шоколадный ганаш!
– Чё?
– Чё-чё. Берёшь плитку шоколада, ломаешь на кусочки, заливаешь сливками и ставишь в микроволновку.
– Ааа…
– ЗОЖ варианты сырников нужны?
– Не знаю.
– У меня маман любит делать морковные с зирой, – кривится и подкатывает глаза. – Ладно, давай пока на традиционном варианте остановимся. Жарим?
– Жарим.
– Разрешаю отправить первую партию на сковороду! Вперёд!
– Оукей, – настраиваюсь справиться с возложенной на меня миссией.
Чё мы? Не пальцем ведь деланы!
– Повиси минуту. Опять под твоим чутким руководством продукты переводит? – прилетает вдруг в спину.
Явился не запылился.
– Сырники готовит, – поясняет Сашка Кириллу, откручивая крышку от бутылки.
– Бортич, ты последняя утюг брала? – спрашивает он обвиняющим тоном.
– Ну я, – поворачиваюсь к нему и с ходу встречаю грядущий скандал непробиваемым тренированным покерфейсом.
– Скажи-ка, в какое из отверстий ты, безмозглое существо, залила воду? – чеканит по слогам.
– В какое-какое… Туда куда надо залила, – отражаю, вздёргивая подбородок.
– Уверена? – насмешливо уточняет.
– А поконкретнее свою претензию можешь высказать?
– Поконкретнее…
– Да. По существу. Чё ты опять на меня наезжаешь, не пойму?!
– Мне нужен хренов утюг, а он сгорел! – как обычно, заводится с пол оборота.
– Я-то тут причём, – пожимаю плечами. – А точно сгорел?
(На самом деле я сама знаю что точно. Казус ведь и правда произошёл по моей вине два дня назад. Я действительно, по ходу, не туда воды ливанула. Замкнуло что-то и наш старенький помощник, издав посмертный треск, перестал работать).
Но я не признаюсь ему, нет.
– Ты в розетку его включал? – естественно, намеренно издеваюсь.
– По-твоему, это смешно? – клацает от злости зубами.
– Эммм. Ясь, извини, что вмешиваюсь, надо бы перевернуть сырники, – тактично напоминает Саша.
– Угу.
– У вас там всё нормально? Ты приедешь ко мне? Ждать? – доносится из динамика его телефона.
Стискиваю деревянную лопатку пальцами до треска.
Ааа… Так фраза «повиси минуту» была адресована мадам-ебу?
– Мне надо погладить рубашку, но, твою мать, нечем! – отвечает он не то мне, не то ей.
– Пф! Тоже мне проблема! Иди в мятой! Хера ли наряжаться? Не в музэй же Пергидроль свою ведёшь, – фыркаю я презрительно.
– За речью, блять, своей следи! – выталкивает сердито.
– А если нет? – по обыкновению провоцирую.
– А получить по губам?
Разворачиваюсь, оставив операцию по спасению отряда сырников.
– А пойти на три развесёлые буквы?
Багровеет.
Ноздри раздуваются.
Губы, сжимаясь, превращаются в тонкую линию.
Почти вижу, как от напряжения свинцом мышцы наливаются.
Считываю гневное предупреждение во взгляде.
Но, камон, когда меня это заставляло притормозить?
– Не перегибай с наездами, бро, – цежу ядовито. – По губам надаёшь своему абоненту при встрече. Утюг куплю, на том и порешим. Конфликт исчерпан. Свободен… – выдаю сплошным монологом свою речь.
Проходит секунда.
Две.
Три.
Шкварчит масло.
Сашка с опаской косится на Дымницкого и не зря…
Старуха Изергиль буквально в один прыжок до меня добирается.
Тигра, ёпта!
– Ребяяята… – взволнованно блеет Рыжая, как и я, отчётливо предчувствуя приближающуюся беду.
Треск ткани.
Это он хватает меня за толстовку, отчего под мышками ощущается резкая боль.
– Вовремя затыкаться. Вот чему ты никак не можешь научиться, – яростно толкает мне в лицо, обжигая кожу.
– Ну давай, заткни, чё! А то всё угрозы да угрозы! – бесстрашно подстёгиваю на адреналине.
– Терпение моё испытываешь?
Он так близко, что я вижу в чёрных, расширившихся зрачках своё отражение.
– Не-а. Проверяю, насколько мужик.
– Сука… – цедит убийственно жёстким шёпотом, а потом как дёрнет на себя за несчастную толстовку, трескающуюся по швам.
– Кирилл! – Сашкин вздох.
– Яська!
– Чё тут опять?
Ой не знаю, что было бы дальше.
Сюжет развивается по уже знакомой схеме. Череп и Калаш, принёсшиеся на шум, вмешиваются в конфликт и не позволяют случиться тому, что однажды непременно случится.
Он меня прибьёт когда-нибудь…
Глава 18 Жестокая правда
– Мою кису надо как следует помыть снаружи и внутри, – вылезая из салона bmw третьей серии, капризно требует уткоподобная дамочка, облачённая в шикарную шубу. – Мне кажется, она задыхается от грязи. Помогите ей скорее.
– Окей.
– Можно нанести на кису бальзам и маску? Чтобы блестела. Есть что-то типа нашего счастья для волос? – поясняет на своём языке.
– Я поняла вас, сделаем, – киваю. – Проходите в комнату ожидания, вон туда, – указываю пальцем в нужном направлении и снимаю пистолет.
Кису, блин, помыть.
«Задыхается от грязи»
«Помогите ей скорее»
Н-да… Каждый сходит с ума по-своему.
– От себя, – подсказываю, глядя на неравный бой бедняги с дверью.
– А.
Заходит.
Бинго! Там написано вообще-то.
И вот они-то ездят за рулём. Капец.
Вскинув бровь, нажимаю на пистолет и начинаю поэтапно выполнять доведённые до автоматизма действия.
Наконец-то Эмиль разорился на качественную профкосметику. Одно удовольствие с ней работать. Расход экономичный, результат обалденный. Клиенты всегда уезжают довольные, а я частенько получаю неплохие а-ля чаевые. Особенно от мужиков, конечно. Бабы в Москве скупые. Хотя может, только по отношению друг к другу. Кто знает?
Мою диски. Коврики. Натираю руль и панель «кисы» спреем для детейлинга, наношу спецсостав на белую кожу. Удаляю грязь, а следующим этапом использую кондиционер.
Как в той рекламе. Чистота – чисто тайд. Хозяйка оценит.
Покончив с салоном, возвращаю назад зимние коврики. Беспонтовые, с точки зрения эстетики, но практичные, учитывая погодные условия.
– Какая моя киса красавица! – восторгается блондинка, разглядывая напидоренную тачку полчаса спустя.
– Рады стараться, – забираю свои драгоценные микрофибры. Начальник с их стоимости сперва подохренел, но в итоге покорно заказал всё, что я накидала в корзину.
Не, ну а чё? Они ж суперские. Многофункциональные, долговечные. Отлично впитывают и не оставляют никаких механических повреждений на поверхностях.
– Я думала, ты не сможешь нормально её помыть, – огорошивает владелица бэхи.
О, уже на ты перешли.
– Почему это? – закидываю на плечо волшебное плюшевое полотенце для сушки. Оно богичное. Такое нереально гладкое, мягкое и приятное. Сама бы моську им вытирала.
– Не знаю. Так показалось, – выдаёт она гениальное в ответ.
– Удивлять в приятном ключе – моя фишечка.
– В прошлый раз был парень. Мне не понравилось.
Что ж. Не первый раз слышу от людей подобное. Халтурит мой сменщик однозначно.
– Это что? – присматривается к предмету под стеклом.
– Валялась на полу.
Совру, что не было мысли прикарманить, но в итоге купюру я не взяла. Не могу после истории с Дымницким брать чужое. Уж не знаю, совесть это или что другое.
– Как тебя зовут?
– Яся.
– Запомню, Ася, – лезет к панели.
Ася. Ладно, хер с ней.
– Держи, – отдаёт ту самую пятитысячную мне.
– Это много.
– Держи-держи, заслужила. У меня есть деньги.
Воу-воу. Беру назад свои слова по поводу женского жлобства.
– Спасибо.
– Не знаю, как ты тут работаешь в таких условиях, – кривит обколотое ботоксом лицо.
С процедурами перестаралась, на мой взгляд, но, надо отдать ей должное, в целом, она выглядит прекрасно для своих пятидесяти семи.
Если чё, я на правах год рождения увидела. Они валялись на полу вместе с той купюрой.
– Отличные условия, – убираю баблишко в карман.
– Кошмар. Здесь жутчайшая сырость. Нечем дышать.
– Та прям! Свежо же.
– Так, мы поехали, – бросает взгляд на часы. Выглядят, как золотые. – Опаздываем страшно.
Мы – это, наверное, она и киса.
– Не задерживаю. Досвидос. Приезжайте!
– Приеду, – занимает место водителя, вытирая при этом мокрую плитку своими мехами.
– О, ван секонд!
Метнувшись кабанчиком к стеллажу, возвращаюсь к машине.
– Это что?
Она наблюдает за тем, как я цепляю к зеркалу подвесной ароматизатор.
– Нюхните. Запах закачаетесь. Лухари. Бляда Шанель.
Дамочка начинает громко хохотать.
– Милочка, блю. Блю дэ Шанель, – поправляет, вытирая слезу.
Я её конкретно рассмешила.
– Да какая разница. Главное, что пахнет в салоне зачётно. Всё, давайте освобождайте помещение. Там уже какой-то долбодятел сигналит.
– До встречи, Ася, – улыбаясь, закрывает дверь.
До конца смены я обслуживаю ещё четыре машины. В двадцать два десять немножко подзадолбавшаяся плетусь в комнату для персонала. Там меня ждут пацаны. Они частенько тут у Эмиля трутся, наведываясь то к нему, то к Кучерявому Яну.
А ещё кто-то из них всегда забирает меня домой и, положа руку на сердце, эта забота пипец как трогает. Оказывается, так приятно, когда за тебя кто-то переживает. Когда реально осознаёшь вдруг, что теперь не один в этом большом, неуютном городе.
– Короче, к этому Жарову подобраться можно только хитрой схемой, через бабу. Поехать и тупо прессануть не получится.
– Почему?
– Потому что, Череп, так-то он чист. Не придраться, – объясняет Паровоз.
Останавливаюсь у приоткрытой двери и, не выдавая своего присутствия, нагло подслушиваю их разговор.
– Ну мутный же тип. Агентство невест, модельный бизнес, а по факту вон чё… Одна типа сбросилась сама из окна, вторая улетела на Мальдивы и утонула, а третья внезапно перестала выходить на связь. Чудеса…
– Слушайте, мы, блять, не сыщики. Илюх, на кой хрен опять ввязываемся туда, где ментам надо работать.
– А то ты не знаешь, Клим, они те ещё работники, – фыркает Антон. – Как с Якушевой будет. Нет тела, нет дела. Сидят на жопе ровно.
– Я не могу отказать этому человеку, – твёрдо заявляет Илья.
– Придётся Свечку попросить помочь. Попробует себя в роли невесты. А прикиньте, реально найдёт себе там бизнесмена какого-нибудь или шейха.
– Лена в деревне. Мать слегла с пневмонией.
– Тогда нужен кто-то из знакомых, проверенных тёлок. Такая, чтобы не спалилась. А твоя Са…
– Тебе ещё раз зубы выбить? – агрессирует Паровозов. – Мало мне той херни в лесу было, по-твоему?
– Ну просто она у тебя яркая, красивая.
– Ага, и дочь мента по совместительству, пять баллов, Череп, – хмыкает Даня.
– Ой блин, забыл.
– Дебил лохматый.
– Нанять мож эскортницу какую?
– Да это бред. Они тоже по базам числятся.
– Давайте Катьке позвоним.
– Череп, она беременна але. Живот уже с арбуз размером.
– Да?
– Вообще-то да.
– Может быть Дым с Кирой поговорит? – предлагает Череп.
– А может, вы дружно перестанете тупить? – разозлившись, открываю дверь и вхожу.
– О, Яська, привет.
– Я всё подслушала. Буду вашей невестой для агентства Жарова, никого не ищите, – уверенно сообщаю.
– Нет, – хмурится Паровоз.
– Ой, слушайте, а Яська же реально в этой теме, как никто другой шарит. И фоткаться умеет! Чё мы сразу-то про неё не подумали?
Дурила.
– Молодая. Лицо смазливое, худая, сиськи-жопа есть. Её точно возьмут в каталог, если накрасить и переодеть во что-то нормальное, – делится своим мнением Динамит.
– Так и я о том, – игнорирую грубую подачу текста. В принципе, сказал он всё по факту.
– И спиздить сможет влёгкую то, что потребуется, – у Черепа загораются глаза.
– Очередная дерьмовая идея.
– Да так-то Яська – идеальный вариант, – подключается к Антону Даня.
– У меня и легенда что надо. Вышла из колонии. Приёмная семья турнула. Бабла нет, жрать нечего, жить негде. В Москву поехала с горя строить карьеру модели, но и тут не задаётся. Нужен богатый жених, я на всё согласна.
– Очень складно! – хлопает в ладоши Череп.
– Подождите, обмозговать надо.
Вижу, что Паровоз сомневается.
– Илюх, да не очкуй, я всё сделаю. В моей жизни столько дерьма было, что поиграть в сиротку-модель, рассчитывающую найти папика – плёвое дело. Тем более, что…
– Нет, Ясь, – обрывает меня резко.
– Да почему? Классный же план!
– Не обсуждается. Одевайся, Тоха подкинет тебя домой.
********
– Пацаны куда поехали?
– У Илюхи с Яном какие-то дела. Даня и Динамит к Калашу стартанули. Им с Юлькой мебель привезли, собрать надо.
– Понятно, а где старуха Изергиль? – интересуюсь как бы между прочим.
– Пхах, угораю с этого прозвища, – хохочет Тоха, сидящий за рулём своей десятки. – Его жёстко свалило с температурой.
– Неудивительно. Кто в кожанке по морозу ходит?
Чихал, гундосил, шмыгал носом накануне.
– Лечится чем?
– Выпил порошок, который в кипятке растворяют.
– Не в кипятке, а в горячей воде.
Припекло значит конкретно, раз выпил.
– Это ерунда. Ну-ка, высади меня вон там.
– Зачем? – хмурит брови.
– Надо.
– Ладно, – послушно сворачивает и притормаживает на площадке перед супермаркетом. – Ты в магаз? Захвати мне, по-братски, чипсы, пивас и шоколадное яйцо.
Выхожу из машины, накидываю капюшон на голову и направляюсь в аптеку.
Там, посоветовавшись с фармацевтом, затариваюсь по полной программе: противовирусное, какая-то хрень для иммунки, спрей для носа, леденцы, витамин С шипучий, раствор для полоскания горла.
Цены в столице на это добро, мягко говоря, недешёвые. Очень пригодилась купюра, которой меня щедро одарила та дамочка в мехах. И на лекарства хватило, и на продукты. Крутяк!
Уже мысленно планирую, что приготовлю, когда приеду домой.
– На, – отдаю Антону огромную пачку чипсов и яйцо. Закидываю пакеты назад.
– А пивас где? – ноет, расстраиваясь.
– Не продали.
– Блин. А ты в аптеку на фига ходила? Колёса Дыму покупала, что ли?
– Я не болею, я не болею, – передразниваю, усевшись на пассажирское.
– Он сказал, что это ты его сглазила, – заводит мотор.
– Ну конечно, я во всём виновата! – фыркаю.
– Напрасно потратилась. Он твою заботу не оценит. Ты его страшно раздражаешь, Ясь.
– Спасибо, что напомнил! – цежу сквозь зубы.
– Взъелся на тебя из-за того портмоне капитально. Постоянно пацанам приседает на ухо.
– Насчёт?
– Недавно предложил нам с тобой съехать. Мол, типа, спелись, валите из квартиры на пару.
– Понятно.
Не новость, что Дымницкий спит и видит, когда я исчезну, но, как всегда, это очень меня задевает.
– Говорил, чем раздражаю? – зачем-то продолжаю больную тему. Хотя чего врать, понятно зачем. Мне нужно знать, что Кирилл говорит обо мне ребятам.
– Ой, Ясь, да всё то же самое.
– Череп…
По интонации понимает, что не отстану, пока не услышу развёрнутый ответ.
Вздыхает.
– Старая шарманка про то, что воровку подселили под бок.
– А ещё?
– Внешность твою обсуждали, татухи.
Тааак...
– И что сказал?
– Что ты обычная и ничего особенного в тебе нет. Мы с пацанами вот ваще не согласились, если чё. Ты огонь огнище! – добавляет быстро.
– Что ещё? – спрашиваю совершенно безэмоциональным голосом.
– Ну, типа бесит его, что все носятся с тобой, опекают.
– Мм.
– Пользы от неё никакой, – продолжает с энтузиазмом цитировать Дымницкого. – Мелкая, глупая. Как хозяйка – ни о чём. Если вкратце, домашними делами не занимаешься. В хате не убираешь, невкусно готовишь, жрать невозможно. Забей короче, – отмахивается, а у меня в груди будто тугой узел скручивается.
Обидно. Насчёт последнего вдвойне. Я же реально стараюсь научиться готовить. Да, пусть не всегда всё получается, но ситуация ведь реально в разы стала лучше.
«Внешность твою обсуждали»
«Обычная»
А мадам-ебу, значит, у нас необычная, да?
– Это когда всё было? – уточняю, вздёрнув подбородок.
– За подарком когда Сашке ездили.
– Ясно, – поджимаю губы.
– Не вешай нос! Он просто человек такой, тяжёлый, – пытается подбодрить меня, но после всего вышесказанного, это звучит как-то глупо и нелепо. – Яська, Кирилл тебе нравится, что ли?
– Это не твоё дело, – подрубаю громкость на проигрывателе и отворачиваюсь к окну.
Злюсь.
Очень-очень злюсь.
На Дымницкого, в первую очередь. А во вторую, на Антона, лихо выложившего за минуту всю болезненную и жестокую правду.
С другой стороны, чего обижаться и психовать? Сама же настояла на том, чтобы он рассказал всё, как есть.
Вот на тебе, получи.
– Не надо было тебе говорить, – уже у подъезда, произносит он виновато.
Молча выхожу из машины. Забираю пакеты с заднего сиденья и ухожу.
Пока поднимаюсь до нашего этажа по ступенькам, Череп успевает прислать кучу сообщений.
«Ясь, сорян»
«Ну дебил я»
«Не знаю, зачем растрепал всё тебе»
«Отстойно вышло»
«:(((»
«:__(»
Что-то ещё приходит, пиликая, но я уже не читаю. Открываю ключами дверь. Разуваюсь-раздеваюсь в прихожей и прохожу на кухню, где, яростно сражаясь с внутренним ураганом, раскладываю купленные продукты по полочкам.
Щас сварю себе стрёмный суп и нажарю целую сковороду картошки.
Плевать, кто и что думает по поводу моих способностей.
Голодать мне теперь из-за этого, что ли?
Раздражённо вытираю щеку рукавом толстовки.
«Это всё из-за лука, всё из-за лука. Неправильно чищу», – убеждаю себя, когда изображение вновь становится мутным...
«Пользы от неё никакой»
– Ниче, я им докажу, что они ошибаются…
Глава 19 Разговор по душам
– Волосы – просто пушка! – парикмахер Регина, оказавшаяся не только настоящим профессионалом, но и прекрасной женщиной, взбивает пряди пальцами и улыбается, оценивая результат.
– Да ты ваще на неё посмотри, – фыркает Сашка. – И этот человек с утра до ночи моет машины, – вздыхая, качает головой.
– В смысле? – Регина вопросительно приподнимает бровь.
– В прямом. Яська на автомойке работает, – поясняет Рыжая, попутно щёлкая меня на свой телефон. – С такими внешними данными она вообще работать не должна, скажи?
– Я абсолютно с тобой согласна
– Мы тоже закончили, – сообщает Света, визажист. – Щас хайлайтера ещё немного добавлю.
– Не надо, так отлично, – смотрю на себя в зеркало и испытываю внутри смесь восторга и грусти.
Давно я себя такой не видела. Красивой, женственной, при полном параде. Волосы, макияж, платье. Там в отражении словно другой человек. Другая Яся. Та самая, которая могла когда-то поехать в Париж на неделю моды.
Но не поехала. А загремела вместо этого в колонию.
– Как с обложки блин, – подмигивает мне Света, довольная своей работой.
А ведь они и не подозревают, что обложка у Ярославы Бортич тоже была.
Меня тогда выбрали из тысячи девчонок. Подумать только, как изменчива жизнь…
– Ясь, а ты сможешь ко мне в следующее воскресенье приехать? – неожиданно спрашивает Регина.
– В воскресенье и понедельник я работаю.
– Тогда в субботу. М?
– Ладно, а зачем?
– О да! – загорается Сашка. – Скажи мне, что это то, о чём я думаю.
– Мне кажется у Вас с Ясей получатся красивые фотографии.
– Моя мамзель обновляет интерьер в салоне, – коротко объясняет Саша. – Мы придём, Регин, только это, сразу на берегу договариваемся, тот лак больше на мне ни-ни. Я, блин, обчихалась в тот день, когда ты меня на батин юбилей собирала.
– Понял-принял. Ну всё, – она отходит от меня и ещё раз осматривает придирчивым взглядом. – Идеально.
– Спасибо, Региночка! Ты лучшая! – Сашка лезет к ней обниматься.
Похоже, что они с этой женщиной очень близки. Прям чувствуется, что между ними очень тёплые отношения.
– Ну мы погнали.
– Подожди, Саш, я рассчитаюсь, – лезу в сумочку, которую она мне одолжила на время вместе с платьем.
– Угомонись, ради Бога!
– Нет, так не пойдёт.
– Завязывай, Бортич! Ты моя подруга или кто?
– Подруга.
– Ну вот, а я, на минуточку, – дочь хозяйки салона красоты, так что поднимай свой прекрасный зад и…
– Я так не могу. Люди потратили на меня своё время, – упрямо гну свою линию.
Деньги у меня, конечно, не лишние, но пользоваться тем, что салоном владеет Сашкина мать, как-то некрасиво.
– Отработаешь в субботу. Разберёмся. Всё, мы полетели, хочу успеть выпить кофе, – посылает женщине воздушный поцелуй и тянет меня за руку. – Гля, какая настырная! Убери немедленно, она всё равно не возьмёт, – шикает на меня недовольно, заприметив деньги, зажатые в моей ладони.
– Пока, девчоночки! Увидимся в субботу, – машет нам на прощание Регина.
– Неудобно, Харитон, так дела не делаются, – высказываю уже на улице, на ходу накидывая пуховик.
– Ой, Ясь, – цокает языком. – Харэ, проехали эту тему. Нам туда, – указывает пальцем в сторону французской кофейни-пекарни. – Гоу, скорее, чтобы твой причесон от снега не осел!
Перебегаем дорогу, пока удачно горит зелёный и уже через три минуты греемся в стенах уютной кафешки.
– Пахнет тут абзац! – вдыхаю носом чудесные ароматы кофе.
– Ага. Сейчас как закажем себе кучу всего запретного. У них тут десерты такие, что закачаешься.
– Мне перед кастингом только десертом закидываться.
– Тю, а то ж прям моментом это на твоей суперфигуре отразится. Глупости!
– Меню писец. Глаза разбегаются.
– Да.
– Здравствуйте, милые девушки, могу ли я принять у вас заказ?
Рядом с нашим столиком появляется парень. Молоденький, светловолосый. Приветливо улыбающийся.
– Сама решай, я ни бум-бум, – откладываю меню, избавляя себя от мук выбора.
Слишком много текста, а я с детства не люблю читать.
– Может быть, я что-то посоветую, если позволите?
– Не, она разберётся. Да, Саныч?
– Угу, – кивает девчонка, наматывая на палец прядь рыжих волос. – Так… Нам два рафа Амаретто, два «Три шоколода», две «Константы», набор корзиночек «Боке» ассорти…
– Притормози.
– Чё эт ради? И профитроли. Да. Профитроли. Пока всё, – отдаёт мальчику меню.
– Отличный выбор. Ну я пошёл? За вкусняшками? – спрашивает, глядя при этом на меня.
– Да, спасибо.
– Пару минут – и я уже здесь.
– Отлично.
Сашка хихикает, а блондин, наконец, уходит, чтобы передать дальше наш заказ.
– Он положил на тебя глаз, – Саша стреляет глазами в сторону барной стойки.
– Чепуха, – отмахиваюсь и достаю телефон.
– Да ты видела, как он на тебя пялился? Как я на этот профитроль, – тычет пальцем на картинку в меню.
– Завязывай, – печатаю сообщение Черепу.
– Запал. Стоит таращится даже сейчас. Спорим, попробует попросить твой номер?
– Угу.
«Чё там как?»
Череп: «Лежит. Градусник сунул ему под копыто»
«И?»
Череп:«Темпу померил, 39,2»
Ёпрст.
«Таблетки заставь выпить, на тумбочке всё оставила»
Череп:«Попробую»
– Симпатичный, кстати. Хорошенький прям.
– Угу.
«Не попробуй, а затолкай насильно, Тох!»
«А вообще, лучше бы врача вызвать»
Череп: «Свечку?»
«ОНА ВЕТЕРИНАР!»
«И она в Бобрино!»
Череп: «А, блин, точнярус»
– Как считаешь? Ничё такой?
– Угу.
В пол уха слушаю Харитошку.
– Чё ты заладила «угу да угу!» – бесится, раздражённо цокая языком, и мне приходится оторвать взгляд от экрана.
– Извини, старуха Изергиль захворала, – откладываю телефон в сторону.
– Что-то серьёзное?
– Заболел, то ли ОРВИ, то ли грипп. Лежит с высокой температурой, ни черта не делает. Думает, само пройдёт.
– Ооо, ещё один. Илья тоже таблетки терпеть не может.
– Мы вчера поругались. В очередной раз.
– Не удивила.
– Я пыталась объяснить ему, что игры со здоровьем – отстойная затея. Своеобразно, в своей манере, но пыталась.
– А он?
– Да как обычно. Сказал, чтобы не лезла с советами. Сам, мол, разберётся, без зелёных.
– Какой большой и глупый дядя!
– Суп сварила. Через себя переступила, принесла в комнату. Хотела, чтобы поел. Не жрал ведь ничего за день.
– А он?