Аритмия

Глава 5

Танцы на стеклах

– Его зовут Ян, – во все тридцать два улыбается Вершинина, убирая карманное зеркальце в косметичку, расшитую пайетками.

Мы сидим в студенческой столовой, Ритка уплетает любимую булочку с вишней, я – уныло ковыряю вилкой дорогущее пюре, а Инга делится своими восторгами. Еле дотерпела до обеда, бедная.

– Его профиль – международные отношения и управление.

Мой факультет, но не моя группа. А это значит, что видеться мы будем только на совместных парах. Уже хорошо, но, честно говоря, дышится от этого не легче…

– Не болтливый от слова совсем, но кое-что я все-таки выяснила, – самодовольно ухмыляется она, доставая модную расческу с ионизацией. – Поступал сюда, как все, летом. И зачислили его сразу. А до сегодняшнего дня отсутствовал на занятиях по каким-то личным причинам. Сказал, что был за границей.

Там бы и оставался.

– Блин, какой парень! – вздыхает она томно. – Умен, явно силен характером, да к тому же чертовски хорош собой!

– А эта его жутко-мрачная энергетика тебя не смущает? – интересуется Бобылёва, поглаживая себя по животу.

– Вытри рот, Бобылыч. Ты вся в присыпке, – морщится Инга. – Опять рискуешь стать мишенью скабрёзных шуточек.

Ритка спешно хватает со стола бумажную салфетку и принимается с нездоровым усердием оттирать губы от сахарной пудры.

– Подавляющая аура новенького меня не смущает. Скорее, наоборот, притягивает. Видели, как лихо он опустил при всех Каримова?

– Руслана в травматологию отправили, чем ты так восхищаешься? – недоумеваю я.

Парень так и не вернулся на занятия, и я очень надеюсь, что Абрамова за эту выходку исключат.

– Сам виноват, нечего было понты кидать. Я считаю, что в данной ситуации Ян поступил правильно и очень по-мужски.

– Ты на него запала, что ль? – хохотнув, предполагает Ритка.

– Как чувствовала, что меня ждет нечто особенное. – Подруга охотно подтверждает теорию одногруппницы. – Яковлеву и Хармацу можно смело давать отбой!

Я вскидываю на нее тревожный взгляд, оторвавшись от изучения консистенции картофеля.

– Инга, пожалуйста, не связывайся с ним…

– Это еще почему? – вопросительно изгибает она графичную бровь.

– Мне кажется… Не стоит, – бормочу я рассеянно.

– Вот еще! Определенно стоит! – фыркает она, пододвигая к себе тарелку с салатом.

Вспомнила о нем наконец-то, небось уже заветрился.

– Мне тоже этот тип не нравится, – подключается Ритка.

– Ой, Бобылыч, пойди еще одну булку купи себе, а? – недовольно отзывается Вершинина.

– Инга, ты ведь его совсем не знаешь, – качаю я головой.

– Боже, Дарин, ну что за бред? – закатывает она глаза. – Нам же учиться вместе. Узнаю. Такой улов упускать нельзя, иначе быстро кто-нибудь к рукам приберет.

Улов. Дурочка… Даже не понимает, что сама может стать этим самым уловом.

– А если у него уже есть девушка?

Ритка отставляет пустой стакан и довольно причмокивает губами.

– Да мне фиолетово. Подвинем! – самоуверенно заявляет Инга в ответ. – Все. Отрываем от стульев свои пятые точки, нам пора к Укупнику, иначе разорется как в прошлый раз.

Они поднимаются из-за стола, а я все еще продолжаю сидеть как прибитая. Инга, судя по боевому настрою, всерьез заинтересовалась Яном, а это точно грозит большими неприятностями. Мне следовало бы предупредить ее об этом прямо сейчас, но я… даже не представляю, как это сделать. Положа руку на сердце, не уверена в том, что готова поделиться своей историей с девочками. Уж слишком она неприглядная и постыдная…

Столовая стремительно пустеет, и я, встрепенувшись, вскакиваю со стула. Забираю свой поднос, ставлю туда тарелку, брошенную Ингой, и устремляюсь к выходу. От Укупника получу теперь уж точно, потому что к началу пары не успею.

Перебегаю из одного корпуса в другой. Шумно дыша, перепрыгиваю ступеньки. Хорошо хоть в кроссовках сегодня на занятия пошла. Умная Маша.

Заворачиваю за угол и на всех парах несусь в сторону нужной аудитории, на ходу придумывая вескую причину своего опоздания.

Понедельник – день тяжелый. Вот уж воистину! А еще изматывающий и бесконечный. Все соки из меня выжал…

На ходу заматываю шею вязаным шарфом и вместе с толпой радостных студентов покидаю здание академии. Уже собираюсь осторожно спуститься по лестнице, когда до меня доносится свист. Громкий такой, вызывающий.

На автомате поворачиваю голову влево, хотя сто раз говорила себе, что на подобные методы привлечения внимания реагировать не нужно.

Замираю. И сердце, ухнув куда-то вниз, пропускает удар.

Ян.

Оттолкнувшись от перил, не спеша движется в мою сторону. Неумолимо сокращает спасительную дистанцию, а я все еще не знаю, что мне предпринять…

Первый порыв – бежать отсюда без оглядки, но я вовремя понимаю, как нелепо и трусливо это будет выглядеть. Мы ведь взрослые люди, и однажды наша встреча состоялась бы. Не здесь, так где-то еще.

Я нервно сглатываю и сжимаю ремень сумки, в который вцепилась мертвой хваткой.

Парень останавливается всего в нескольких шагах от меня, и это мне совершенно не нравится. Я моментально деревенею, а от волнения, стремительно разбегающегося по сосудам, мне становится нечем дышать. Будто из легких разом выкачали весь воздух…

Одно дело видеть его в аудитории, и совсем другое – стоять вот так напротив. Рядом. Близко-близко.

– Значит, все-таки ты…

Тяжелым, мрачным взглядом исследует черты моего лица. Излишне внимательно и непозволительно долго. Буквально поджигая и без того пылающую кожу.

– Я…

Тихо. На выдохе.

– Ну привет, Арсеньева, – прищуривается он и склоняет голову влево.

Молчу, глядя ему в глаза. Пытаюсь отыскать там… даже и не понимаю, что именно. Раскаяние? Сожаление? Прощение?

Увы, ничего из этого там и в помине нет.

– Тебе плохо? Ты как-то странно побледнела, – произносит он ядовито-насмешливо, подаваясь при этом еще немного вперед.

Его дыхание опаляет скулу, и я, непроизвольно дергаясь, отстраняюсь.

– Зачем… ты здесь? – только и могу вымолвить я севшим голосом, из последних сил выдерживая болезненный зрительный контакт.

– Вряд ли наши цели отличаются. Это же ПМГА. Один из лучших вузов страны, – отвечает он после минутной паузы, в течение которой продолжает травить меня кислотным взглядом.

– Ты знаешь, о чем я, – упрямо качаю я головой.

– Да понятия не имею… Ты, кстати, плохо выглядишь. Наверное, поэтому сразу не узнал.

Снова молчу. Что я могу на это ответить?

Веки предательски жжет, и мне приходится опустить глаза. Его слова будто кипяток. Ошпаривают. Оставляют ожоги. Причиняют боль.

– Как дела вообще? – интересуется он равнодушно.

– У меня все хорошо, – вздергиваю я подбородок, но по-прежнему на него не смотрю.

– Похвально, что ты не сломалась и не упала духом. А то знаешь, всякое бывает, – небрежно бросает он издевательским тоном.

Не сломалась? Не упала духом? Его жестокость просто не имеет границ! Да я едва смогла собрать из осколков разбитое вдребезги сердце!

– Даже достигнув дна, не стоит отчаиваться, верно? От него ведь тоже можно оттолкнуться, – глубокомысленно заключает он.

Зажмуриваюсь на секунду. Не хочу говорить с ним. Слышать его. Видеть. И ощущать нездоровую, подавляющую энергетику.

– Ты здесь. Я не верю в такие совпадения. Что ты задумал? Это снова какая-то игра? – напрямую задаю я вопрос, который не дает мне покоя.

– Да брось, Арсеньева!

Циничная усмешка трогает его губы.

Губы, которые когда-то меня целовали. Горячо, несдержанно, так по-взрослому…

– В тебя мы уже поиграли. Неинтересно. И перестань без конца преувеличивать свою значимость, – презрительно кривится он. – Это просто нелепо.

Дурацкие слезы все-таки катятся из глаз. От жгучей обиды, разъедающей легкие. От горького разочарования, затопившего каждую клеточку. От осознания того, что нет… Ничуть не сожалеет о своем поступке, подлом и низком.

Он так и остался жестоким, озлобленным мальчишкой. Та беспощадная ненависть, что горит в его глазах, лишь подтверждает это.

– Дарин! – Слышу, как меня зовет Сережа.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони и спускаюсь по лестнице, чудом не рухнув на последней ступеньке.

Пока иду ему навстречу, пытаюсь взять себя в руки. Натягиваю на лицо неестественную улыбку и радуюсь тому, что на улице уже темно.

– Привет! – Сережа ловит меня в свои объятия и целует в щеку. – Как дела, Даринка-мандаринка?

Плохо… Очень плохо.

– Все отлично. – Обнимаю его в ответ.

Бессовестная лгунья ты, Даша!

– Так сильно дрожишь. Замерзла? – обеспокоенно спрашивает он, отодвигаясь.

– Немного, – снова обманываю я – истиной причины ведь не скажешь.

– Тогда поехали? – Заботливо поправляет шарф и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. – Слушай, Дарин, а с кем ты там стояла у центрального входа?

– Учимся на одном факультете, – осторожно отвечаю я, глядя себе под ноги.

– Мне не понравилось, как он смотрел тебе вслед.

– Что ты имеешь в виду? – напрягаюсь я, вспоминая мучительные минуты, которые провела рядом с Абрамовым.

– Не знаю даже… – пожимает он плечами.

– Ерунда, Сереж. Тебе показалось. Лучше скажи, ты нашел дискошар?

– Нашел, – улыбается он. – И не только его. Можешь передать своим подопечным, что их ждет самая крутая ретро-дискотека на свете!

Глава 6

В стиле ретро

В одну из последующих суббот мне все-таки удается осуществить задуманное. Екатерина Георгиевна дает ключи от старого, импровизированного кинозала, и мы с ребятами приступаем к делу.

– Левицкий, положи-ка дискошар на место, от греха подальше, – громко кричит ему Ритка.

– Не отвлекай, Бобылёва! Я ищу центральную точку, – отзывается тот, предельно внимательно изучая потолок.

– Лучше бы ты помог убрать стулья, – резонно замечает она, чихая от пыли, покрывающей толстым слоем все вокруг.

– У меня слабая спина. С детства имею травму позвоночника: протрузию межпозвоночного диска. Так что в применении физической силы я вам не помощник, – сообщает тоном медика Герман.

– Ну-ну… – Она цокает языком. – Что-то травма позвоночника не помешала тебе утащить с кухни здоровенную кастрюлю.

– Это я на всплеске адреналина, – поясняет Левицкий, делая еще два шага сторону. – Потом неделю занимался реабилитацией.

– Стырил наш борщ, Серега, прикинь? – рассказывает Ритка Матвееву.

– И чем кончилось?

Он хохочет, проверяя вольтметром ток в розетке.

– Да чем… Вершинина быстро его в чувство привела.

– А почему Инга не с нами? – интересуется Герман, снимая с плеч рюкзак.

– Оно ей надо? – фыркает Бобылёва, вытирая лоб от проступивших капель пота. – У нее другие планы. Чё у тебя там в портфеле?

– Реквизит. А что за планы?

Левицкий поправляет очки и уверенной походкой по диагонали направляется к Сереже. Что задумал: мешать или помогать – непонятно. Одно из двух.

– Однокурсник позвал ее в клуб.

Я расправляю занавески и слезаю со стула. Мы с Ингой немного повздорили на эту тему. Я пыталась отговорить ее от похода в этот самый клуб, а она только взъерепенилась, не желая ничего слышать. Как-будто помешалась на Абрамове, честное слово! Только о нем с утра до вечера и болтает. Таскается за ним, без конца улыбается и активно проявляет знаки внимания.

– Это что же, парень у нее появился? – насупившись, возмущенно вопрошает Гера.

– Ага, типа того, – с готовностью подтверждает Ритка. – Пока ты томно вздыхаешь по углам, Инга вовсю устраивает свою личную жизнь.

– Рит, – шикаю я на нее.

– А чего я не так сказала? – Она невозмутимо пялится на Левицкого, смутившегося до алых пятен на скулах. – Герман, тебе разве не нравится Вершинина? Тайные послания на стенах – это ж от тебя, я права? Почерк узнаваемый. Все эти закорючки замысловатые… Я ж видела твои конспекты.

Гера бледнеет. Начинает часто-часто дышать. Резко оседает на пол, хватая ртом воздух, и прижимает дискошар к себе.

– Бобылыч, ну ты в своем уме?

Бегу к ребятам. Вот же Ритка!

– Что это с ним?

Сережа присаживается и обеспокоенно осматривает Левицкого.

– Астматик. Перенервничал, видимо, – поясняю я, помогая задыхающемуся Герману достать ингалятор.

Чего только у него в карманах нет! Ириски «Золотой ключик», булавки, наушники, читательский билет, пионерский галстук, маленькая раскладная схема метро, зубная нить…

Как в том мультике про крокодила, помните? Когда маленькая птичка чистила ему зубы и доставала из пасти всякую всячину.

– Блин-блинский, Левицкий, прости меня, дуру, – виновато бормочет подруга, падая рядом с ним на колени. – Я ж не специально. Извини, ради Бога!

– Не поминай… имя Господа… всуе.

– Дыши, Гер, дыши! Вот так…

Молча наблюдаем за тем, как парень, воспользовавшись ингалятором, постепенно приходит в себя.

– Ты как? Нормально, надеюсь? – взволнованно пищит Ритка.

– Ты… не надо… никому… про Ингу, – качает он головой, снова заливаясь краской смущения.

– Да не скажу, не скажу. Зуб даю! – обещает она. – И секрет твой не выдам. Только не пугай нас так больше, ладно?

Он кивает и подтягивает к себе худые ноги.

– Посиди немного, я тебе воды принесу. – Поднимаюсь с пола.

– Так, ну если состояние Германа стабилизировалось, то я иду дальше чинить розетку, время-то уже шесть, – глядя на часы, сообщает Сережа.

Осматриваю помещение. А вышло ничего так, здорово. Стена, стилизованная Германом пластинками, старыми газетами и черно-белыми фотографиями; крутящийся зеркальный дискошар и небольшие стационарные световые прожекторы задают нужную атмосферу.

Малежик, Ободзинский, Боярский, «Самоцветы», «Земляне», «Веселые ребята». Звуки известных ретро-шлягеров разносятся по залу, вызывая искренние улыбки на лицах стариков.

Все-таки пожилые люди – это те же дети. Они ворчат, возмущаются, капризничают, но, несомненно, умеют радоваться мелочам. Казалось бы, всего-навсего вечер танцев, организованный студентами-энтузиастами, а сколько эмоций…

Угрюмый Константин Львович, вдохновленный ритмами небезызвестного коллектива Modern Talking, неожиданно для всех пускается в отчаянный пляс, мотивируя собравшихся расслабиться и тоже выйти потанцевать, насколько кому позволяет здоровье. Даже меня и то вынуждает составить им компанию, в какой-то момент затащив в центр круга.

– Видео закачаешься! – хохочет Ритка, демонстрируя мне телефон. – Особенно волна от Львовича, гля!

– Удали, зачем ты нас снимала? – хмуро интересуюсь я.

– Отправила Вершининой. Пусть не думает, что у нас здесь тухляк. Старички еще как отжигать могут, заглядение!

Это верно. Будто вторую молодость почувствовали.

– Вот это она вырядилась! Мама дорогая! – Подруга прикрывает рот рукой.

– Бобылёва, перестань! – улыбаюсь, глядя на Галину Ивановну, главную модницу нашего стардома, как любит выражаться Инга.

Красивое винтажное платье в стиле пин-ап и высокие ажурные перчатки точно не останутся без внимания.

– Даже Грипп приползла. А говорила, что проигнорирует это бесполезное мероприятие, – усмехается моя коллега Ленка.

– Не удержалась из любопытства? – предполагаю я, наблюдая за тем, как женщина крадется вдоль стены.

– Так и есть. И эти туда же, отвезите нас на дискотеку, – качает головой, указывая на группу колясочников, облюбовавших пространство у дальнего окна.

Ну и пусть. Все лучше, чем сидеть в палате и скучать. Хоть какое-то разнообразие.

– У Германа там уже стол заказов образовался.

Сережа кивает в сторону Левицкого. Его окружила целая толпа пенсионеров, жаждущих услышать любимую песню. Вон заиграл даже знакомый нам «Ласковый май».

Гера у нас сегодня за диджея. Ну а кому, если не ему, можно было бы доверить такую важную миссию? С его-то горячей любовью к старым хитам – без вариантов.

Надо ли говорить, что Левицкий пришел в состояние нездорового восторга, когда я рассказала ему о своей задумке. Недели две он ходил за мной по пятам, фонтанируя идеями. Три дня готовил репертуар. Не спал накануне. Забавный…

– Бобылыч, ты ревешь, что ли? – замечаю я, что глаза девушки подозрительно блестят.

– Угу, – шмыгает она носом в ответ. – Вот ты только посмотри на них. Разве нам такое светит?

Проследив за ее взглядом, понимаю, что она имеет в виду. Одинцовы. Медленно танцуют в центре зала под композицию Стиви Уандера, совсем не обращая внимания на присутствующих. Игорь Петрович осторожно придерживает жену за талию и ласково нацеловывает каждый сантиметр ее лица.

Сентиментальная Ритка, глядя на эту трогательную картину, утирает слезы.

– Внучка привезла их полгода назад. Живет в Америке вроде бы… – протягиваю я ей платок.

– Они ж нормальные. Ну в смысле не похожи на чиканутых и передвигаются неплохо. – Ритка громко сморкается и пытается успокоиться, делая глубокий вдох.

– Не знаю, Рит. Люди, которые оставляют здесь своих родственников, зачастую не поясняют причину своего поступка… У Одинцовых, кстати, в июле был юбилей. Пятьдесят лет вместе, представляешь? – В груди становится тепло, когда я вспоминаю тот день. – Игорь Петрович предстал перед любимой женой в костюме и с шикарным букетом роз в руках. Зачитал наизусть стихи, написанные Аркадием Семеновичем. Это притом, что с памятью у него уже давно начались серьезные проблемы.

– И я так хочу, – мило икает она. – Чтоб раз и навсегда. Но кто ж меня, такую страшилу, полюбит?

– Ты чего? – Поворачиваюсь к ней и беру за руку. – Ну какая страшила, Рит? О чем ты!

– Жирная и уродливая, – зажмуривается она и принимается реветь пуще прежнего.

– Глупости! – обнимаю я ее крепко-крепко. – Это ты из-за Яковлева в себе такие комплексы взрастила?

Вчера он пытался подарить Бобылёвой большую плюшевую свинью. Это притом, что у девчонки был праздник, день рождения.

– Я с ним еще раз поговорю!

– Не надо, Даш… Он прав, я – квадрат, мне надо худеть. – Она шумно сморкается в платок.

– Вот еще, у тебя прекрасная фигура!

Это не лесть. Я и правда так считаю. Риту ну никак нельзя назвать квадратной и толстой. Да, она с формами, но, как по мне, это только плюс.

– Не надо! – обиженно кричит она, хватая со стула свою куртку. – Можешь быть честной хотя бы сейчас? Неужели обязательно все время жалеть меня?

– Рит…

– Я пойду, мне надо готовиться к семинару Укупника.

– Рита…

Расстроенно смотрю ей вслед. Хочется остановить ее, но я понимаю, что мне это вряд ли удастся.

– Так, все, Арсеньева, прекращаем веселье, – тяжело дыша, сообщает выросшая передо мной Ленка. – Там уже трое перестарались. Львовичу плохо, твой стихоплет за сердце хватается, и у Галины спину защемило. Сворачиваем танцы, не то на завтра все постояльцы перейдут в разряд лежачих.

Я киваю и направляюсь к Герману. Настроение стремительно падает. Называется, хотела как лучше, а получилось как всегда…

Несколько часов спустя мы с Сережей стоим напротив моего общежития. Тишина, кругом ни души… Время-то уже позднее.

– Спасибо, что помог все организовать, – благодарю я, утыкаясь замерзшим носом в горловину его вязаного свитера.

– Да брось, ерунда! – Он обнимает меня и целует в макушку. – Какие планы на следующие выходные? Ты же вроде не работаешь?

– У меня на той неделе смены выпадают на пятницу и понедельник.

– Тогда поехали к моим, – предлагает он в очередной раз. – Они очень обрадуются!

Сережа в последнее время активно настаивает на знакомстве с родителями, проживающими в Подмосковье. И я не то чтобы против, но почему-то постоянно откладываю эту поездку. То ли серьезность его намерений меня пугает, то ли необходимость остаться там на ночь.

– Что скажешь? – с надеждой заглядывает он мне в глаза. – Я тебя на лодке покатаю. Шашлыки замутим.

– Поехали, Сереж, – наконец сдаюсь я.

Сколько можно отказываться? Мы уже полгода вместе. Вроде как пара… Хотя по большому счету наши отношения больше похожи на дружеские.

– Отлично! Завтра позвоню матушке! – довольно улыбается он, приближаясь к моим губам. – Иди, отдыхай, Даринка-мандаринка.

Свет фар приближающегося авто нещадно бьет по лицу, вынуждая нас оторваться друг от друга.

Незнакомый автомобиль въезжает на территорию общежития, и почему-то я сразу внутренне напрягаюсь.

– Привет, голубки! – кричит Вершинина, выбираясь из салона дорогой иномарки.

Одета она явно не по погоде. Короткая юбка, легкая куртка. Опять без шапки. Совсем о своем здоровье не думает…

– Вы пипец как вовремя тут оказались! Думала, не попаду в общагу.

Отворачиваюсь и спешу попрощаться с Матвеевым. Мне не хочется здесь задерживаться. Нетрудно предположить, с кем именно приехала Инга.

– Идем, – бросаю я через плечо. – Пока, Сереж.

Парень ласково гладит меня по щеке и еще раз заключает в объятия.

– Хватит зажиматься. Погнали, Дашкет, я жесть как писать хочу! – Инга хватает меня за руку.

– Давайте, девчонки. Спокойной ночи.

– Сладких снов, – нараспев отвечает ему Инга.

– Иди, Сереж. Будь осторожен, напиши, как доберешься. – Я машу ему на прощание.

– Блин… А-а-а, быстрей бы добраться до нашего этажа.

Мы поднимаемся по ступенькам и уже почти подходим к двери, когда я слышу это.

– Арсеньева? Даша?

Так и не нажимаю на кнопку звонка… Пальцы замирают в воздухе.

– Даш, подожди!

Вершинина переминается с ноги на ногу и удивленно на меня таращится.

– Дарин, это правда ты?

Шаги за спиной приближаются и не оставляют мне выбора.

Оборачиваюсь, нерешительно поднимаю глаза и натыкаюсь на удивленный взгляд.

Пауза, в течение которой мы смотрим друг на друга, затягивается.

– Привет, Ром, – все-таки произношу я через силу первой.

– Вы знакомы? – задумчиво хмыкает Инга.

Уж лучше бы нет.

Но я молчу…

Глава 7

Винни-Пух и все-все-все

Два года назад

Москва, сентябрь

Придирчиво осматриваю свое отражение в зеркале. Оттуда на меня взирает юная, раскрасневшаяся девушка. Она слегка напугана и взволнована. Виной тому вполне объяснимый стресс. Новый город, новая школа, новая жизнь… Столько всего ждет впереди, что от волнения аж дух захватывает!

Поправляю блузку и пиджак, приглаживаю торчащие волосы-антеннки, выбивающиеся из замысловато сплетенных косичек.

– Все будет хорошо, Дарина! – успокаиваю себя вслух.

Делаю несколько глубоких вдохов и нервно улыбаюсь. Забираю рюкзак с подоконника и под аккомпанемент мелодии звонка шустро переставляю ноги, движущиеся по направлению к нужному кабинету.

На самом деле самое страшное позади, знакомство с классом произошло вчера на седьмом уроке. Так что этот (не самый приятный) момент я уже пережила. Так сказать, впитала в себя порцию негатива, доставшегося мне от десятого «А». Ну, знаете, стандартный набор: волна шепотков, смешки, плоские шутки мальчиков и оценивающе-презрительные взгляды девочек.

Это, в общем-то, не смертельно, но осадочек остался. Хоть я и не ждала того, что воспитанники гимназии Попова примут меня в свой устоявшийся коллектив с распростертыми объятиями. Оно и понятно – столица, престижная школа. У нас в Новосибирске ребята как-то попроще, а здесь меня встретили как в американском кино для подростков. Прямо скажем, не особо дружелюбно. Да и ладно!

Все в наших руках! Главное – добрый и позитивный настрой! Уверена, со временем мне обязательно удастся расположить ребят к себе и завоевать их доверие. Сейчас необходимо трезво оценивать ситуацию: я для них – совершенно чужой человек, так что обижаться и строить ненужные домыслы не стоит. Все сложится, но со временем…

Вдохнув побольше воздуха, я решительно стучу в дверь кабинета алгебры и геометрии. Дергаю за ручку и захожу внутрь, приготовившись извиняться. Я ведь опоздала из-за того, что отправилась прихорашиваться.

Открываю рот, но тут же его закрываю. В кабинете пусто. Ни нашего классного руководителя, Элеоноры Андреевны Пельш, ни моих одноклассников.

Растерянно хлопаю ресницами в течение нескольких секунд, а потом выхожу в холл. Достаю из кармана свой телефон, ищу фотографию с расписанием и проверяю, не ошиблась ли.

Четверг. Геометрия. Все верно.

Пытаюсь вспомнить, где находится кабинет методиста школы. Бреду по пустынному коридору и внимательно читаю таблички. Первый урок уже начался, а я даже не понимаю, куда мне идти. Школа большая, и как в ней ориентироваться, пока не очень понятно.