Аритмия

– Новенькая, заблудилась? – слышу хрипловатый голос за спиной.

Поворачиваюсь. На меня смотрит седовласая, пожилая женщина. Уборщица, судя по тому, что в руках у нее ведро и швабра.

– Не могу найти свой класс, – беспомощно пожимаю я плечами.

– А ты будильник себе настрой на час раньше, чтоб не опаздывать, – ворчит она, разглядывая меня от ушей до пят. – Юбка коротковата, тебе не кажется?

Мои щеки тут же заливаются жгучим румянцем. Сказать по правде, я тоже это подметила, уже когда оделась… За последний год рост увеличился еще на несколько сантиметров, и мои и без того длинные ноги в некоторых вещах стали смотреться иначе.

– Не подскажете, где мне найти десятый «А»? – Стараюсь быть максимально вежливой.

Мне бы уже отыскать класс, а я по-прежнему топчусь на втором этаже.

– Андреевна увела своих охламонов на диспансеризацию, – сообщает она, отставляя ведро в сторону. – Иди во двор. Малая площадка. Там найдешь немногочисленные остатки своего серпентария.

– Спасибо! А это вам к чаю. – Достаю из сумки шоколадку, которую успела подсунуть мама, и отдаю ей в знак благодарности.

– Без этих ваших приколов? – Женщина хмурится, осматривая упаковку. – Один мне вот так уже предложил жвачку, так оттуда жучище вылез. Чудь не померла от разрыва сердца.

– Не переживайте, это просто шоколад, – кричу я ей, уже устремляясь в заданном направлении.

Диспансеризация. Надо же! Почему никто не предупредил?

Спускаюсь на первый, бегу мимо столовой и гардероба.

– Куда? – У турникетов меня тормозит охранник.

– Десятый «А», на площадку, – поясняю я, доставая карточку.

Можно подумать, я могла бы сбежать. Это невозможно, даже если бы у меня возникла такая идея. У них же тут все по периметру обнесено ограждением, а у ворот – контрольно-пропускной пункт. Выйти незамеченным из гимназии точно ни при каком раскладе не получится.

«Как в тюрьме, только пафоса больше», – отшутился папа, когда мы всей семьей пришли подавать сюда мои документы.

Выхожу на улицу, сбегаю по ступенькам и сворачиваю налево. Малая площадка находится за школой, неподалеку от огромного стадиона. Ее я заприметила из окна библиотеки еще вчера.

Прижимаю ребро ладони ко лбу и вздыхаю с облегчением, когда замечаю там учащихся гимназии. Нашла. Ура…

Быстрыми шагами топаю туда. Над головой простирается безоблачное голубое небо, а солнце, разбросавшее повсюду свои утренние лучи, припекает совсем по-летнему. Даже приходится снять пиджак. Настолько жарко и душно…

По мере приближения узнаю девушку с длинными рыжими волосами. Она сидит на качелях и увлеченно изучает содержимое учебника по физике. Явно что-то зубрит, потому что со стороны это выглядит как разговор с самой собой.

Неподалеку от нее прямо на траве лежит худощавый мальчишка в очках. Его я тоже помню. Сидит за первой партой в левом ряду.

Однако мой взгляд прочно цепляется за третьего человека этой странной компании. Там, у стены стоит еще один парень, и то, что он делает, вызывает полнейший восторг.

– Прошла свой первый квест? – улыбаясь, интересуется рыженькая. – Я тебя по чесноку ждала в классе до восьми тридцати. Обещала Элеоноре, что не дам тебе потеряться.

– Привет, – дружелюбно отзываюсь я. – Извини… я бессовестно опоздала.

– Не с того начала, Арсеньева! – деловито песочит меня она, и стыд снова обжигает щеки.

– Вообще, это мне несвойственно, – добавляю я, оправдываясь.

– Да расслабься, Дарина, ничего важного ты не пропустила. – Девушка закидывает учебник в сумку. – Я Саша Харитонова, кстати. Староста нашего зверинца.

– Приятно познакомиться, Саша, – улыбаюсь я в ответ. – А почему вы не со всеми на диспансеризации?

– Особенные. Год рождения у нас не тот. Мы уже проходили осмотр на дефекты. Весной, – поясняет она, зевнув.

– А что сегодня с уроками? – киваю я на ее портфель.

Выглядит как близнец моего. Такой же пухлый и неимоверно тяжелый на вид.

– Слышишь, Цыбин, в нашем полку ботаников-задротов прибыло, – кричит она однокласснику. – Отличница?

– Была ею, там, в Новосибирске.

– И, конечно, спортсменка…

– Играю в волейбол. Центральный блокирующий, нападающий первого темпа, – с готовностью отвечаю я на ее вопросы.

– Товарищ по команде, значит? – удивленно распахивает она глаза.

– Так что с уроками?

– Первые четыре за нами приглядывает учитель физкультуры. Вон он, на пару с верзилой Пилюгиным собирает новый инвентарь.

Саша машет рукой в сторону здания, и я замечаю у входа в спортзал две мужские фигуры. Почти одинаковые по комплекции. Ясно, почему верзила.

– Мы с Цыбиным нагло отлыниваем от работы. Я – хрупкая девочка, а Витя – хилая спирохема.

– Сама такая! – оскорбившись, вопит тот.

– А чем занят он? – все же решаюсь спросить я, потому что глаза помимо воли постоянно желают вернуться к художнику.

– Абрамов отрабатывает свое очередное наказание. Но, похоже, ему за него уже грозит следующее, – смеется она.

Поднимает с земли рюкзак и достает оттуда два спелых яблока.

– Угощайся, волейболистка из Новосибирска.

– Спасибо, не могу… Отказывать вроде как невежливо, но мама приготовила настолько плотный завтрак, что я, пожалуй, воздержусь. Думаю, даже вычеркну на сегодня обед. – Поглаживаю я себя по животу.

– Удушающая родительская забота. Как мне это знакомо… – кривится она, вздыхая.

– А за что его наказали? – прищуриваюсь я и начинаю внимательно рассматривать изображения персонажей мультфильма про Винни-Пуха.

Теперь понимаю, что Саша имела в виду. Вряд ли директор оценит эту художественную пантомиму, учитывая некоторые… детали.

– Линейку со своими друзьями-придурками сорвал, – рассказывает Харитонова обыденным тоном. – Напустили цветного дыма и учинили драку с бэшками. Видать, очень соскучились за лето.

– Пойду посмотрю его шедевры вблизи, уж больно красиво рисует, – поправляю я лямку портфеля на плече.

– Дарин… – Саша касается моей руки и как-то странно меняется в лице. – Ты… поосторожнее с ним.

Такая реакция слегка озадачивает.

– Как будто в клетку ко льву меня отправляешь. – Рассматриваю россыпь теплых, солнечных веснушек на ее щеках.

– В каком-то смысле так и есть, – на полном серьезе заявляет она. – Ян… опасный. Ясно? Лучше не привлекай к себе его внимание.

Опасный. Какая странная характеристика…

– Спасибо за предостережение, Саш, но я не люблю вот так с ходу навешивать на людей ярлыки. – Осторожно высвобождаю свою руку.

Теперь уже из принципа к нему подойду. Что в этом такого? Не набросится же он на меня с кулаками? Смешно.

Опасный…

На моего брата вот так же клеймо вора поставили в школе…

Так случилось, что он связался с нехорошей компанией и по глупости попал в неприятную ситуацию. Что называется, оказался не в то время не в том месте. Один-единственный раз, но и этого оказалось достаточно… Чуть что происходило, так сразу на него все думали. Справедливо разве?

Уверенной походкой пересекаю газон и, чуть не угодив под автоматическую систему полива, незаметно подкрадываюсь к сидящему на корточках парню. Встаю позади него, немного левее.

Он занят детализацией окосевшего ослика Иа. Я – тем, что с интересом разглядываю его сосредоточенный профиль, темные завитушки волос и сережку в левом ухе.

– Борис Заходер оценил бы иллюстрации. Но не сюжет, – все-таки не могу удержаться я от комментария, наблюдая за тем, как виртуозно он орудует кистью. – Протест?

Его рука прекращает рисовать, а сам он поворачивается и медленно-медленно поднимает голову.

Слова Саши сами собой всплывают в памяти. Потому что стоит нам встретиться глазами – и мой боевой настрой испаряется.

– Дарина Арсеньева, – спохватившись, представляюсь я.

Надо было начинать именно с этого, Даш.

– Новенькая в вашем классе, – поясняю торопливо.

– И?

Парень смотрит на меня совсем не по-доброму.

– И… я рассчитываю на взаимовежливость, – отвечаю после неловкой паузы, образовавшейся вследствие моей растерянности.

– Это явно не по адресу, – отворачиваясь, равнодушно отзывается он.

Что ж… Похоже, дружелюбие – не его конек.

Смотрю на то, как ветер играет с его волосами, и чувствую в себе какой-то глупый, необъяснимый порыв.

Я бы хотела потрогать эти темные завитушки…

– Мне понравилось, как ты рисуешь, и я решила подойти, – зачем-то объясняюсь я.

– Подошла?

Такая откровенно негативная реакция немного сбивает с толку. И огорчает, что уж там…

– А ты умеешь расположить к себе собеседника, – хмыкаю я.

– Слушай, собеседник, – снова поворачивается он ко мне, и на этот раз даже не пытается скрыть раздражение. – В данный момент я не особо настроен на диалог.

Губы помимо воли трогает улыбка. Ершится… Намеренно демонстрируя агрессию.

– Да ты сама любезность…

– Это мое второе имя, – острит мальчишка.

– Но я все равно рада знакомству, – заканчиваю я свою мысль.

– Так ты знакомиться пришла?

Пристальный, оценивающий взгляд задерживается на моем лице, а потом медленно спускается ниже.

Шея, скромный вырез на блузке, юбка, из которой я выросла. Голые ноги…

Румянец заливает щеки со скоростью света. А когда пальцы его левой руки неожиданно касаются чувствительного местечка под коленкой, я и вовсе перестаю дышать.

– Секунду, – невозмутимо произносит он, окуная тонкую кисточку в черную краску.

Нервно сглотнув, я молча наблюдаю за тем, что будет происходить дальше. Любопытство ведь не порок… Хотя мама со мной точно не согласилась бы.

Замираю. Потому что он наклоняется ближе, и кончик кисточки касается моей обнаженной кожи. Почти у самого краешка черной ткани. По ощущениям это слегка щекотно, но до ужаса волнительно… Сердечный ритм мгновенно сбивается, а тело стремительно покрывается мелкими мурашками.

Что он там рисует не ясно, да и вряд ли я могу думать об этом в такой неловкий для меня момент. Ведь только что его ладонь уверенно скользнула выше.

– В субботу, поклонница творчества Заходера, – говорит он, поднимая голову.

Щурится от лучей палящего солнца, а я снова бесстыдно его разглядываю.

Он мне нравится. Вот так сразу. И это… пугает гораздо больше, чем та характеристика, которую выдала Александра.

– Не раньше шести.

Его слова приводят в чувство. Особенно когда он, потеряв ко мне интерес, возвращается к своему занятию.

В субботу, не раньше шести?

– Что?

Нахмурившись, я выставляю ногу вперед и наклоняюсь ниже.

На моей ноге красуются цифры, выведенные аккуратным, каллиграфическим почерком. Я так понимаю это номер, по которому я должна позвонить. Даже время и день в устной форме обозначил.

Оригинально… но мне совсем не до смеха.

– Ты неверно истолковал мои слова.

Скрыть обиду, так явственно звенящую в голосе, не удается.

Снимаю портфель с плеча, достаю оттуда салфетки и бутылку с водой.

В субботу, не раньше шести.

Возомнил о себе невесть что!

Стираю дурацкие цифры и ругаю себя за излишнюю инициативность, которую он расценил совсем не так, как мне хотелось бы.

– Абрамов, ты совсем совесть потерял? – раздается совсем близко.

Я даже вздрагиваю от неожиданности.

– Нельзя потерять то, чего не имеешь, – отзывается он нехотя.

Неподалеку от нас стоит Венера Львовна. Разглядывает не в меру веселых персонажей известного мультфильма и мрачнеет с каждой секундой все больше.

– Какой срам! – громко возмущается методист, приподнимая очки. – Так испоганить советский мультфильм! Харитонова!

– Я тут.

Сашка появляется рядом уже через полминуты.

– Убрать лишнее! Исправить! Закрасить! Немедленно! А ты… – указывает она на парня длинным пальцем, украшенным массивным кольцом, – за мной, в кабинет директора.

– Подойду в чистилище после завтрака, – сообщает он, вставая и выпрямляясь во весь рост. – Часы вам в помощь. Сейчас законная перемена.

Забирает у меня бутылку, выливает оставшуюся воду себе на руки и уходит.

– Рубашку застегни! – кричит она ему вслед. – Исчадие ада, а не мальчишка!

– Так исключите его! Давно пора! – советует Сашка, закатывая рукава блузки.

– Избавиться от неугодного проще всего, но его проблему это не решит, – качаю я головой.

– Зато проблем поубавиться у всех остальных! – деловито заявляет рыжеволосая, вооружаясь кисточкой.

– Молодец, новенькая! – хвалит меня Венера. – Высшая цель учебного заведения – воспитать достойную, всесторонне развитую личность!

– Всесторонне развитую возможно… Но достойную – нет. По крайней мере, конкретно в его случае за десять лет вам этого сделать так и не удалось… – обреченно вздыхает Саша.

Глава 8

Беркут

Мне нравится гимназия имени Попова. Потому что здесь созданы абсолютно все условия для высококачественного обучения. Сверхновое оборудование: интерактивные панели и доски со множеством функций, кабинеты инженеринга, медицины. Интересные факультативы и курсы на выбор. Сильные, квалифицированные педагоги.

Жаль, что не все обучающиеся в этой замечательной школе могут по достоинству ее оценить. Я вот, например, использую открывшиеся возможности по полной. Потому что, в отличие от них, мне есть с чем сравнить.

С первых дней я погружаюсь в учебу. Что до остального… Честно говоря, я не особо продвинулась в вопросе приобретения друзей. Влиться в подростковый коллектив непросто, а когда ты не желаешь отсиживаться на скамейке запасных, так тем более. И это я не только волейбол имею в виду. За то недолгое время, что я провела здесь, мне удалось понять одну простую вещь: если ты хочешь быть первым, будь готов к тому, что многим это не понравится. Вот прямо как моя игра…

Вообще, центральный блокирующий, или, как его еще называют, нападающий первого темпа, – один из тех, на ком держится команда. Своевременный защитный блок, молниеносная атака, быстрая реакция, грамотное исполнение отвлекающего маневра – все это про меня. И моей новой команде по волейболу однозначно придется смириться с тем, что я сильный и нужный игрок. Особенно после сегодняшнего товарищеского матча против сборной параллели одиннадцатых, в котором мне удалось продемонстрировать все свои сильные стороны.

– Блестяще, Арсеньева! – восторженно комментирует увиденное тренер, и это опять же вызывает новую волну цунами в моем классе.

Не то чтобы они открыто агрессируют или устраивают травлю. Нет. Пока лишь присматриваются, обсуждают за спиной и делают вид, что не замечают. Да и пусть… Если это и расстраивает меня, то совсем чуть-чуть.

Останавливаюсь напротив кабинета географии. До звонка еще целых семь минут, а в класс без учителя входить не разрешается.

Ладно… поколдую над своей контурной картой. Учитель у нас строгий и дотошный. Излишне внимательный к мелочам.

Сворачиваю за угол. Хотелось бы провести оставшееся время в тишине, но уютное местечко уже занято. Мрачный Ян устроился на подоконнике с книгой в руках. Сидит себе, читает, в то время как его одноклассники набивают желудки в столовой…

Я вообще стала замечать, что для него вот такое времяпровождение в одиночестве – норма и что его недалеких друзей это не удивляет. Меня вот удивило… В наши дни редко встретишь молодежь, предпочитающую держать в руках чудо печати, а не электронный гаджет.

Но его увлечение книгами было не единственной причиной удивляться. Приятным открытием стал и тот факт, что парень обладает не только острым умом, но и нестандартным, творческим мышлением. Его ответы на уроках (в случае если он снизойдет до этого) очень режут слух – в хорошем смысле. Они глубокие и интересные. Почему-то думается, что и сам он такой… несмотря на то, что дурная репутация и манера поведения изрядно портят картину.

Зачастую Ян груб и довольно неприветлив. Со всеми. Но если честно, странное желание узнать его получше так никуда и не делось. Обида на ту его выходку с номером телефона как-то поутихла, но не думать о нем у меня никак не получается… Может, еще и потому, что иногда я ловлю на себе его редкие взгляды: долгие, тяжелые и пристальные. Сегодня в спортзале он точно наблюдал за мной. Я видела. И, как ни странно, практически физически это чувствовала…

Набравшись смелости, я иду в его сторону. Не терпится узнать, что он читает. Снова мое любопытство подстрекает меня на авантюру. И, надо признать, по мере приближения глаза мои становятся шире.

– «Великий Гэтсби»… Самый известный роман Фицджеральда, а я все оставляю его на потом, – прислоняясь к стене, сообщаю я ему зачем-то.

Подмечаю одну важную деталь. Вроде открыта последняя страница.

– Ты дочитал ее? – Киваю на книгу, которую Ян держит в руках.

– А ты в этом сомневаешься? – дерзит он в ответ.

– Нет, конечно.

Я улыбаюсь. Потому что ничего такого не имела в виду. И потому что моя улыбка всегда вынуждает его нахмуриться.

– Хотела попросить ее у тебя. Недели мне хватит, – сразу предупреждаю. – И ты не переживай, я вижу, что издание коллекционное. Буду предельно осторожна. Не потеряю и не испорчу.

Как-то не особо ему нравится эта идея.

– Могу предложить кое-что взамен.

– Да неужели… И что же?

Ян откидывает голову назад и вопросительно приподнимает бровь, наблюдая за мной.

– Это. – Лезу в портфель и достаю все того же Фицджеральда.

Если он и удивился, то вида не подал. Эмоции, а в особенности положительные – это не про него…

– Держи. Прочла на одном дыхании. Его четвертый и последний завершенный роман. Если не читал, то правда стоит. По признанию самого автора, это лучшее из того, что ему удалось написать…

Парень по-прежнему молчит, и я начинаю думать о том, что выгляжу нелепо.

– Я в курсе, но не думаю, что меня заинтересует эта история, – наконец произносит он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Начни читать, а там решишь, – нервно пожимаю я плечами и нагло забираю «Гэтсби» себе, ловко заменив одну книгу на другую.

Смотрю в его глаза. Не могу понять, что вижу там, но темная, глубокая зелень засасывает меня намертво.

Звенит звонок, и я уже было собираюсь убраться от него подальше, на безопасное расстояние, но внезапно Ян хватает меня за руку.

Выдергивает из моих пальцев книгу, и я разочарованно вздыхаю.

Не вышло…

– Нельзя ли быть человечнее? И хотя бы иногда отвечать добром на добро!

Отчаяние так и рвется наружу. До слез обидно!

Подумаешь, книжку попросила! Сухарь…

Он встает, по-прежнему удерживая мой взгляд, и молча возвращает мне вожделенного «Гэтсби».

Только сейчас замечаю, что у него в руках осталось нечто похожее на фотографию. Очевидно, он просто забрал какую-то личную вещь, а я уже успела отчитать его за отсутствие человечности.

Дура…

Краснея, опускаю глаза. Он уходит, и я намереваюсь остановить его. Хочу извиниться, однако слышу дикий вопль за спиной.

– Абра-а-амыч!

Какой-то незнакомый брюнет с разгона запрыгивает на Яна.

– Придурок, слезь с меня!

Он ловит его, но они оба едва не валятся на подоконник.

– Друган!

– Беркутов!

Поток нецензурной брани Абрамова прекращает подошедший к кабинету учитель.

– Слезь!

– Я жуть как скучал, зануда! Привез тебе магнит на холодильник.

Брюнет крепко обнимает его и хулиганским жестом взъерошивает кучерявые вихры волос.

– Я тронут.

Толпа учащихся, переговариваясь и толкаясь, заходит в класс.

– О… Привет, красавица. – Его друг случайно оборачивается и замечает меня. – Рома-а-ан, приятно познакомиться…

– Шевелись, Беркутов.

Ян настойчиво подталкивает его вперед.

– У нас новенькая? – сворачивает тот шею и ослепительно мне улыбается.

К Роману я проникаюсь симпатией довольно быстро. Мы с ним знакомимся все на той же географии. Он самовольно пересаживается ко мне за парту и весь урок отвлекает бесконечными вопросами. А еще шутит и заразительно смеется, вынуждая вместе с ним нарушать дисциплину.

Учитель делает нам одно замечание за другим, и по итогу мы получаем в наказание совместный исследовательский проект на тему: «Демографическая ситуация в нашей стране».

Вообще, Рома Беркутов – полная противоположность своему мрачному товарищу. Он открытый, дружелюбный и чертовски обаятельный парень. Ходячая волна позитива и хорошего настроения. К тому же, судя по всему, явный любимец в классе, ведь его появление в коллективе вызывает настоящий фурор.

Впрочем, и о нем поговаривают всякое… Однако если того же Яна свои и чужие боятся, стараясь обходить десятой дорогой, то в случае с Ромой все с точностью до наоборот. Вокруг него всегда собирается толпа. Может, еще и потому, что сам он страшно жаждет быть в центре внимания… Эдакий человек-праздник.

Что связывает этих двоих? Совершенно точно настоящая дружба. Не знаю, как объяснить, но это чувствуется. Во всем… В спорах, жестах, взглядах и язвительных комментариях. А еще я заметила, что Абрамов, который имеет обыкновение держать на расстоянии даже тех, с кем общается, к Роме относится несколько иначе. И позволяет ему гораздо больше, нежели остальным…

– На меня, на меня!

Передаю мяч, но в этот момент кто-то жестко толкает меня в бок, и я падаю на пол.

– Пилюгин, фол, – кричит Юнусов.

– А я чё…

Верзила в ответ разводит руками.

– Бегемотина хитрожопая, – злится Рома, протягивая мне руку. – Цела, Дарин?

– Цела.

– Нашел кого толкать, кретин! – продолжает активно возмущаться Беркутов.

– Случайно вышло, чё, – оправдываясь, басит одноклассник.

Обманывает. Он толкнул меня нарочно.

– Девчонка из-за тебя чуть голову не разбила.

– Не хер было вообще сюда лезть, – бросает мимо проходящий Абрамов.

Не нравится ему, видите ли, что я тоже хочу играть в баскетбол. А чего ж еще делать в спортзале? Лавочки обтирать с девчонками? Там вон и без меня лентяек целый строй. Потеть не хотят, как они выразились…

– Со мной все нормально, – показываю я ребятам большой палец.

Мы возвращаемся в игру. Мяч у нашей команды. Бросок. Передача мяча от груди, обманный маневр Камиля, но Леша Бондаренко оказывается проворнее.

Забил. Вот же засада…

Но расстраиваться не в наших правилах, даже несмотря на то, что несколько секунд спустя соперники снова нас прессингуют. Пилюгин пасует. Абрамов ведет. Перемещается по площадке, подбирается ближе. Я в свою очередь тенью следую за ним, стараясь не отставать.

Шаг. Второй. Мяч ритмично стучит о напольное покрытие, и вот Ян, весь из себя такой самоуверенный, прыгает и пытается совершить бросок… Да только мяч вдруг резко меняет свою траекторию, так и не долетая до корзины. А все потому, что я прыгаю вместе с ним и, удачно рассчитав момент взлета, смахиваю мяч в сторону.

Вы бы видели его лицо! Там столько эмоций промелькнуло, от досады до восхищения. Всего на секунду-другую, но я заметила…

– Блокшот! – пожимаю я плечами и отворачиваюсь, потому что не могу сдержать глупую улыбку.

– Выкусите! – обнимая меня, орет Ромка. – Дай пять, Арсеньева! Красавчик!

Внутренне ликую, украдкой поглядывая на Яна. Приятно щелкнуть по носу задаваку. Пусть не думает, что я слабачка, на уличных площадках Новосиба мальчишки всегда мне были рады.

Звенит звонок, и учитель предлагает продолжить игру на следующем уроке. Настроение отличное, и в раздевалку я возвращаюсь бодрая и довольная.

– Без мыла куда угодно залезет, – слышу голос Марины, крупной девицы со стрижкой каре.

– Угу. Эт точно… – поддакивает сидящая рядом подружка.

Однако стоит ей меня заметить, и она замолкает. Будто я не поняла, что речь идет обо мне…

– Что-то хотели мне сказать?

Я открываю шкафчик и достаю оттуда полотенце.

Пауза.

Думали, я снова сделаю вид, что не услышала.

– Марина говорит о том, что ты чересчур навязчива, – любезно переводит Вероника Грановская, яркая, ухоженная брюнетка, выглядящая значительно старше своего юного возраста.

– И что вы имеете в виду? – недоумеваю я.

– Выпендриваться не надо, – наезжает на меня каре.

– Можно прямым текстом, а не ребусами? – Снимаю с себя мокрую футболку.

Не нравится мне их агрессивный настрой, и хочется уже понять, в чем, собственно, дело.

– И откуда вы только такие непонятливые беретесь… – цедит Ника, сползая с подоконника.

– Оттуда же, откуда и вы, – пожимаю я плечами.

– Арсеньева… Тебя слишком много, – проходя мимо, поясняет она.

Ой, ну вот что им спокойно не живется? Пересмотрели зарубежных сериалов? Никого же не трогаю. Сама по себе.

В раздевалке становится шумно. Десятиклассницы возвращаются за своими сумками. Последний урок и учащимся не терпится побыстрее оказаться вне стен школы. Сегодняшние факультативы отменили в связи с тем, что весь педагогический состав отправляют после занятий на какие-то важные курсы.