Тре смотрел на эту пустошь и не понимал, как вообще возможно, чтобы на этом иссушенном полотне пророс хоть бы сорняк. Центральные земли погодой своей очень напоминали юг, лето тут было долгое и солнечное, но дождливое, зима излишне теплой, хоть и комфортной, осень почти безветренной, а весна ранней и мгновенной. Кто бы ни отвечал в этом крае за погоду, он не оставлял пустоши и шанса на жизнь.
Тре уличил лазейку, воздавая благодарность своей удачливости. Беда была в том, что скрыться в пустоши негде, даже не самый зоркий дозорный увидел бы нагруженную сумкой скрюченную фигуру, топающую по запретной земле. Тогда Тре принял для себя очень важное решение. Он счел, что добравшись до Преддверья, повернет назад и вернется. Так что он схоронил сумку и отправился в путь налегке. Дабы не быть замеченным до того момента, как он преодолеет приличное расстояние, с которого можно будет просто убежать, Тре пополз по пыльной твердой земле, приникая к ней так близко, что едва не содрал себе нос. Предрассветные сумерки только-только занялись, дозорные клевали носом, зевали, широко раскрывая рты и пребывая в убеждении, что никому не достанет глупости сунуться в пустошь демонов.
Утро сменилось днем, день вечером, вечер ночью, уступившей после место новому утру. Тре шел, маясь от знойного солнца. От скинул с себя плащ, оборвал рукава на рубахе и обмотал ими голову, чтобы пот не застилал глаза. Тре чувствовал усталость, не уходящую даже после ночного сна, что был беспокойным и дурным. С трудом передвигая ноги на силе чистого энтузиазма, Тре вглядывался в горизонт, дабы увидеть Преддверье Бездны. Ему казалось, что его начало должно быть увенчано воротами, как и в Небесных Чертогах. Разве что не из золота, а, быть может, из черненного металла или вовсе из костей. Кто их знает, в этом Преддверье, какие архитектурные причуды они проповедуют?
Ни птиц, ни мышей, ни змей или других песчаных гадов, что Тре встречал ранее в пустынях, не привиделось ему. Да и пустошь эта, собственно, разительно отличалась от других. Она словно пришла из другого измерения, какого-то неподвластного и неописуемого, которое Тре также хотел бы увидеть своими глазами. Только не сейчас, как-нибудь позже. Сейчас бы дойти уже, увидеть, а после назад в город, чтобы поесть, попить, отдохнуть.
– Поверни назад, – услышал он голос, пробившийся к его сознанию с трудом. – Людям сюда дорога закрыта.
– Кто ты? Почему я тебя не вижу?
– Тебе не дано меня видеть, пока я сам не захочу.
– Ты демон? – Тре вертелся вокруг своей оси, теряя ориентацию в пространстве.
– Так нас называют люди, но я больше, чем демон.
– Почему ты говоришь мне повернуть назад? Я хочу увидеть. Я видел людей, видел колдунов и помесь собак и людей, видел людей, пьющих кровь, видел людей, уже умерших, но продолжающих жить, я видел людей, на людей не похожих своей красотой, я видел ангелов, теперь же хочу увидеть демонов. Тогда мой путь будет завершен.
– Смелый путь для человека, – с одобрением, коего Тре не услышал от ангела, отозвался демон. – Ценю смелых, но не ценю глупых. Не будь глупым.
– Я должен увидеть своими глазами, – бормотал Тре иссушенными губами.
– Ладно, – сжалился демон. – Я дам тебе увидеть себя, и тогда ты повернешь назад.
– Почему ты так добр?
– Я не добр, но и не зол. Мне чужды эти границы. Я действую по велению собственного желания, потому что я свободен.
– Разве демоны не порождение тьмы?
– Мы порождение пустоты, как и те, кого вы зовете ангелами. Мы все из одного чрева.
– Тогда почему вы такие разные?
– Потому что мы свободны. Они нет.
– Ангел говорил о пороках.
– Быть свободным – порок?
– Вы отбираете чужие жизни. Так ангел сказал.
– Нам их отдают. Жизнь можно или отдать, или забрать. Тот, кто не забирает – отдает. Так мы живем.
– Разве ее нельзя просто иметь? Только свою, не претендуя на чужую?
– Многие так делают. Я так делаю. Такие, как я, живут в уединении, не соприкасаясь с чужой жизнью. Но вот сейчас ты встал на моем пути, пытаясь пробраться на мои земли. С чего мне сохранять тебе жизнь? Или предлагаешь мне отдать тебе свою?
– Все же, тебе не чуждо милосердие, – Тре через силу улыбнулся. – Предлагаешь мне повернуть назад.
– Я даю тебе шанс.
– Могу я увидеть тебя? Я проделал долгий путь от самых Чертогов.
И демону действительно оказалось не чуждо милосердие. Он показал себя, представ перед замученным Тре в образе молодого юноши до того прекрасного лицом, что и ангел не сравнился бы с ним. Кожа его была белой, как первый снег, длинные волосы, убранные в высокий хвост, в черноте своей отливали синевой. Глаза, вопреки рассказам, не были черны, вполне себе как у обычного человека, разве что неестественно яркого цвета ультрамарина. Он был высок, строен, шелковые одежды украшены золотой искусной вышивкой, а на кожаных сапогах ни следа пыли.
– Ты выглядишь, как человек, – поразился Тре.
– Я выгляжу так, когда хочу, чтобы меня приняли за человека, – голос звучал мягко, приятно лаская слух.
– Какой же твой истинный облик?
– Людям не дано его видеть.
Тре различил не белоснежном лбу витой обод, что переливался от белого до алого.
– Обруч на твоей голове, – Тре коснулся своего лба. – Он не обжигает тебя?
– Обжигает.
– Зачем же ты его носишь?
– Зачем человеческий царь носит тяжелую мантию из меха летом?
Демон чуть сощурился, оглядывая Тре сверху-вниз, как диковинную игрушку.
– Твой век подошел к концу. Тебе не вернуться, – сказал он без тени сочувствия или злорадства. Констатировал факт, который Тре и так чувствовал. – Пойдем со мной.
Демон протянул руку, от запястья до локтя обтянутую украшением из тонкой выделки кожи. Тре протянул свою шершавую ладонь и почувствовал смущение и неловкость, когда коснулся подставленной руки. Кожа демона холодила, источая не менее холодный запах, заставляющий проваливаться в бездну. Тре силился понять, что же навевает этот запах? Ангел пах медом и цветочными лугами, залитыми солнцем, а вот демон, вопреки ожиданиям, не пах серной ямой или зловонной низиной. Нет, запах его был благороден, умиротворителен. Так пахли снежные пики и полноводные реки, разбивающиеся о пороги. Так пахли мшистые пни и лунные лучи.
– Скажи, демон, ты много знаешь? – Тре брел под руку с демоном.
– Много.
– Мне поведали, что однажды в пустошь войдет человек, а из него выйдет дерево. Здесь раскинется лес, что поглотит всех людей. Это правда?
– Правда.
– Когда это произойдет?
– Когда твои глаза закроются.
– Скажи, демон, ты знал, что я приду?
– Знал.
– Ты ждал меня?