Глава 1. Свидетель
Сильнее кутаясь в тонкую куртку, я выхожу на разбитую улицу. Здесь я появляюсь редко, поэтому гляжу в оба, чтобы не пропустить нужный поворот.
Впереди слышится шум.
— Я тебе щас хлеборезку сам закрою!..
Издалека вижу небольшую, но очень громкую компанию мужчин с бутылками алкоголя в руках. Уже с такого расстояния ясно, что все сидящие на скамейке и стоящие рядом с ней — безбожно пьяны. Губы против воли кривятся. Если одному-двум я смогу хоть как-то брызнуть в лицо перцовкой и убежать, то от пятерых вряд ли удеру.
Недовольно поджав губы, сворачиваю в соседний переулок. Из-за этих пьяниц приходится делать лишний круг. Ноги и так болезненно пульсируют, а тело уже давно мечтает попасть в объятия кровати, но путь до дома сегодня у меня явно с препятствиями.
Этим переулком я ни разу не ходила. Но если посудить логически, то через два здания я смогу вернуться на прежнюю улицу и обойти тех мужиков.
Тут темнее. Из-за того, что я ни разу не проходила этой улицей, всё тело сковывает от нервозности, холода и усталости. Включать фонарик и привлекать к себе лишнее внимание боюсь, поэтому иду и вглядываюсь в слабо освещенные здания, выискивая потенциальную опасность.
Пройдя чуть вперёд, натыкаюсь на тупик. Чёрт. Неужели придётся делать ещё больший круг? Меньше всего мне сейчас хочется плутать по тёмным улицам в поисках дороги домой. Но и возвращаться на ту дорогу с алкашами тоже желания нет.
Тяжело вздохнув, включаю приложение с навигатором на телефоне и, вбив адрес съемной квартиры, пытаюсь разобраться, как теперь вообще до туда можно добраться.
Пока я иду, всматриваясь в белый прямоугольник на экране, не сразу замечаю, что в малоосвещенном переулке кто-то есть.
— …отвечай! — рявкает кто-то в темноте, после чего слышится глухой стук и сдавленный, но полный боли стон.
Испуганно отрываю взгляд от смартфона и вглядываюсь в темноту, но из-за разницы света зрачки ещё не перестроились. Поэтому я могу лишь слышать, что происходит впереди.
Сую гаджет в карман и другой рукой сильнее сжимаю баллончик. Отчаянно вглядываюсь в темноту, но вижу пока лишь слабые очертания.
— Я тебя последний раз спрашиваю, сукин ты сын. Куда. Ты. Дел. Мои. Бабки?
Вздрагиваю всем телом. Голоса значительно ближе, чем я думала. Глаза уже почти привыкли, но я пока всё ещё не вижу людей, произносящих это.
Слышится шорох и какая-то возня. После — сдавленное мычание. Словно у кого-то вынули кляп изо рта.
— Клянусь… я взял всего пять процентов. Остальное… забрал ваш секретарь, — произносит охрипшим голосом незнакомец, делая передышки.
— Отрежь ему руки, — раздаётся ледяной приказ в звенящей тишине, а меня парализует от ужаса.
Голову простреливает током, а внутренности обжигает кипятком. Господи, во что я вляпалась?!
Из-за страха пульс начинает бешено колотиться, а зрение наконец проясняется. От различаемых силуэтов волосы встают дыбом. Сколько их тут? Десять?.. Пятнадцать?..
— Нет! Не надо… Я всё верну! Даже больше.
Толпа мужчин окружает незнакомца, стоящего на коленях. Стоят они не плотным кольцом, а в шахматном порядке, тем самым открывая мне обзор происходящего.
Один из верзил подходит к стоящему на коленях и резко запихивает ему тряпку в рот. Мгновение — и в темноте блестит лезвие ножа. Успеваю зажмуриться прежде, чем увижу эти зверства, ужасы. Хочу закричать, но вовремя зажимаю себе рот трясущейся рукой.
Боже… неужели это происходит со мной? Ноги вместе с телом окончательно леденеют от происходящего. Язык прилипает к нёбу, из глаз брызжут слёзы.
Раздается нечеловеческий вой сквозь кляп. Кажется, его слышно на весь город.
Мне… мне срочно нужно что-то сделать. Но что?! Ноги и тело настолько трясёт, что я еле могу сделать шаг назад, чтобы облокотиться на стену здания и не упасть.
— Где бабки? — вновь спрашивает леденящий разум грубый голос. Против воли открываю глаза. Кляп изо рта вновь вынули, и послышался жалобный скулеж.
Господи. Неужели в наше время такое все ещё возможно? Мы же не в девяностых. Надо срочно уносить отсюда ноги. Делаю шаг назад, опираясь на стену. Меня нещадно трясет. Всхлипы рвутся из горла, но я стараюсь их сдерживать, чтобы меня не заметили.
— Деньги… в заброшенном доме. За городом. Только не убивайте. Я все верну. В тройном размере, – захлебывался вор рыданиями, а меня от этих звуков нещадно обдавало кипятком.
— Ты знаешь, где это? — задает вопрос тот же голос.
— Да, босс.
— Отлично. Тогда пристрелите его.
Щелчок. Оглушительный выстрел. Волосы насквозь промокли, а тело теперь трясло так, что ноги уже не держали. Желудок болезненно сжался, пытаясь вывернуть из себя поздний ужин.
Я все-таки рухнула на колени. И, кажется, что это было слишком громко. В панике обернулась назад и в ужасе раскрыв рот все же завыла.
Все темные силуэты уже смотрели в мою сторону.
— Взять её, — отдал приказ тот, кого называли боссом, указав на меня пистолетом.
Адреналин прокатился по телу. Отчаянно пытаясь отползти, убежать, я разодрала себе руки о мелкую крошку битого стекла на асфальте.
Глава 2. Побег
Паника захлестнула с головой. Сердце колотилось уже где-то в горле. Но я понимала. Мне не убежать.
Схватив меня, как котенка за шкирку, двое верзил потащили меня ближе к главарю. Прямо передо мной, в нескольких метрах, лежало бездыханное тело. Переступив через него, словно через мешок картошки, «босс» приблизился ко мне. Слегка дернув за шкирку, верзилы поставили меня на колени перед ним.
Приблизив к моему лицу пистолет, этот ублюдок начал меня разглядывать. После дулом медленно приподнял мою голову за подбородок. Меня не просто трясло. Лихорадило. Изо рта вырывались всхлипы, но я не могла произнести ни слова.
— Красивая, — произносит он, двигая дуло пистолета выше. Ледяной металл обжигает кожу, но мозг отказывается воспринимать реальность. Я себя чувствую оголенным проводом под напряжением. Одно малейшее движение — и я перегорю.
Металл скользит по щеке, потом по скуле. А после перебирается на мои дрожащие губы. Будто бы нежно отодвигает дулом нижнюю губу. Создается ощущение, что оружие — это продолжение его руки.
— П-по-п-пощадите, — наконец удается мне выдавить из себя, заикаясь.
Главарь приближает свое лицо ближе к моему, и, наконец, мне удается рассмотреть его. Жесткий подбородок, темная щетина. Прямой нос, хмурые брови. Скулу рассекает рваный белый шрам. Но самое устрашающее — это глаза. Холодные. Безразличные. Стеклянные.
— Прости, кукла, но ты слишком много видела. Мне лишний шум ни к чему, — произнес безразличным сухим голосом. Пистолет медленно приблизился к виску, а я зажмурилась. Мне до безумия страшно. Это какой-то ужасный кошмар. Скоро я проснусь у себя дома, и все будет хорошо. Будет… — Не бойся, больно не будет. Даже не успеешь понять, что произошло.
В голосе этого монстра теперь звучит некая забота. Или это у меня от ужаса мозг воспалился?
Зажмуриваю веки, готовясь к выстрелу. Сердце колотится в горле. Рвотные позывы то и дело сотрясают.
Я так мало пожила. Даже университет не закончила…
— Босс. Приехали люди Грачова. Хотят переговорить. Сказали срочно.
На мгновение мир словно замер. Звенящую тишину, казалось, нарушает лишь мое рваное дыхание. Секунда, вторая, третья… Но ничего не происходило.
— Ладно, пошли. Свяжите ее и вырубите. Пусть умрет без мучений.
Медленно открываю сначала один глаз, потом второй. Все люди уходят в противоположную сторону. Туда, откуда я пришла. Со мной остаются только двое.
— Черт, у тебя веревка ещё есть? — произносит один, обращаясь к напарнику.
— Если только с того снять, — кивает в сторону трупа.
Меня передергивает от ужаса и отвращения. Дрожащей рукой нащупываю баллончик в кармане и выжидаю.
Не знаю, откуда во мне взялось столько смелости, но как только один садится на корточки рядом — брызгаю ему в лицо. И пока второй бугай не понял, что произошло, ему достается тоже.
— Стой, сука!
Они попытались бежать за мной, но ничего не видели.
Я кинулась прочь. Ноги все так же не держали меня, поэтому я несколько раз рухнула на асфальт. Но упрямо поднималась и бежала прочь от этого места. Прочь от этих монстров. Прочь, прочь, прочь…
Ветки хлестали меня по щекам. Я бежала, не разбирая дороги. В голове билась одна мысль. Если мне удастся спастись, я больше никогда не выйду из дома. Никогда-никогда.
Перед лицом стояли его глаза. Господи, они мне будут сниться в кошмарах.
Неожиданно меня схватили за рукав и потянули в сторону зданий. Я даже пискнуть не успела, как огромная грубая ручища закрыла мне полностью рот и нос. Отрезала возможность дышать.
Глава 3. Он
Тело била крупная дрожь, а легкие уже горели от нехватки кислорода. Из последних сил я дрыгала ногами, пытаясь вырваться. Отчаянно раздирала ногтями кожу очередному чудовищу, решившему лишить меня жизни.
От нехватки кислорода перед глазами заплясали черные пятна. В голове появился вязкий туман. Ещё пару минут, и я задохнусь. Монстр перехватил меня за предплечья, лишая возможности двигать руками. Двигаться становилось всё сложнее и сложнее. Тело будто накачали свинцом, заставляя бежать десятикилометровый кросс.
Пока я горела в агонии, теряя последние силы на сопротивление, мужчина меня куда-то тащил. По характерному щелчку догадалась, что он открыл дверь машины.
Не успела я подумать о том, что меня сейчас будут в лесу закапывать, как меня грубо запихнули в машину. Секунда, и спасительная доза кислорода огнем наполнила мои легкие. Вновь дышать стало невыносимо больно. Я, как младенец, впервые вдохнувший воздух, готова была кричать от боли в груди. Закашлявшись, отчаянно глотала воздух, пытаясь отдышаться. Из глаз брызнула новая порция слез, но в них все ещё плясала темнота.
Схватив меня за руку, он протянул её к себе, а потом отпустил так, словно она была ненужным мусором.
Несколько минут тишины. Мотор в машине заведён, и я понимаю, что мы куда-то едем. Сжалась на сидении, будто мышка. Меня не связали, и это пугало отчего-то гораздо больше. Будто моя судьба уже решена.
Неужели меня везут насиловать перед тем, как убить? Руки вновь начала сотрясать крупная дрожь. Нижняя губа задрожала. Машина остановилась.
— Рассказывай, что видела, — произносит низкий мужской голос с водительского сиденья.
Теперь я хотя бы вижу, что нахожусь спереди. Машина припаркована на незнакомой улице. Тут гораздо больше фонарей, из-за этого светлее. Но от этого спокойнее не становится.
Пытаюсь выдавить из себя хоть что-нибудь, но страх сковал горло.
— Язык проглотила? Или вопрос не услышала?
Его слова словно удар под дых. Этот ублюдок меня только что чуть не задушил, ещё и требует что-то?! Да я даже мысли собрать в кучу толком не могу.
— Слы… шала, — произношу хрипло и ещё слышно. Горло дерет нещадно, будто меня заставили килограмм гвоздей проглотить разом.
Негромко выругавшись, мужчина полез доставать что-то с заднего сиденья. Через мгновение мне на колени небрежно упала бутылка с водой. Запечатанная.
Трясущимися руками пытаюсь её открыть, но сил по-прежнему нет. Не вытерпев моих жалких телодвижений, бугай выхватывает из моих рук емкость и сам раздраженно отворачивает крышку. Довольно грубо пихает мне воду обратно в руки. Но я даже до рта донести бутылку не могу. Пальцы так трясет, что вся холодная жидкость расплескивается на и без того пропитанные грязью джинсы.
Вновь раздраженно засопев, огромная рука выхватывает у меня бутылку, прижимая горлышко к моим губам.
Вода наконец попала в рот, блаженно стекая по пересохшему горлу. Я жадно глотала её, не в силах остановиться, пока не почувствовала, что напилась. Мужчина, видя моё состояние, не торопил, лишь сверлил холодным злым взглядом.
— Теперь рассказывай, — повторил он, когда я немного пришла в себя.
Я с трудом сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Я… я шла домой… и увидела… увидела, как… как… — Голос предательски задрожал, слова застревали в горле.
— Конкретнее, — перебил он, подавшись вперёд. Схватил за подбородок, повернув голову в его сторону. Заставляя смотреть ему в глаза. — Что именно ты видела? Особые приметы? Лица?
Я терялась. Не знала, что это за человек. Он подчиненный того «босса»? Если да, то почему узнает подробности? В итоге, то ли от страха перед мужчиной, то ли из-за пережитого очень сбито и сумбурно рассказала всё, что видела. Лишь не описала лицо главаря, соврав, что из-за темноты ничего не рассмотрела.
Брюнет долго вглядывался в мое лицо. Недовольно, чуть расширив ноздри. Квадратные, гладко выбритые челюсти сильно сжаты. Глаза из-за света фонарей казались черными. Да и сам он выглядел так, что холодок бежал по коже. И нет, он не был уродом. Очень даже симпатичный молодой мужчина. Но своей энергетикой он давил так, что хотелось спрятаться под сиденье и не вылезать до тех пор, пока он не уйдет.
Поэтому я замерла и боялась пошевелиться.
Отпустив мой ноющий подбородок, бугай откинулся на спинку сиденья. С минуту что-то печатал в телефоне. А потом, заводя машину, произнес безразлично:
— Что ж, поздравляю, кукла. Тебе конец. Гаспаров объявил на тебя охоту. И поверь, его люди найдут и уберут свидетеля любой ценой.
Все это произнесено таким тоном, словно мы говорим о погоде. Поэтому до меня не сразу дошел смысл сказанного.
Глава 4. Предложение
К моему огромному удивлению, мужчина не потребовал от меня ничего. Он лишь сухо поинтересовался, где меня высадить. Просить высадить меня прямо у дома не решилась. Вдруг он один из тех бандитов? Назвала адрес круглосуточного магазина через два квартала.
Машина остановилась. Я вылетела из салона, даже не обернувшись. Ноги сами несли вперед, в темноту знакомых дворов. Ключи до боли впивались в ладонь. Я бежала, пока передо мной не выросла обшарпанная пятиэтажка.
Захлопнув дверь, повернула все замки: старый нижний, верхний, который почти не закрывался, и щеколду. Только тогда позволила себе сползти по двери на пол и разрыдаться.
Всхлипы душили меня. Я сидела на холодном линолеуме в прихожей и не могла остановиться. Перед глазами стояла вспышка выстрела и равнодушные, стеклянные глаза главаря. А потом хватка стальных пальцев на моем лице. Инстинктивно провела рукой по шее. Казалось, на коже остались синяки.
Заставив себя подняться, пробралась в ванную. Стянула грязные джинсы с кофтой и бросила в таз. На светлой ткани проступили темные разводы. То ли грязь с асфальта, то ли кровь того человека.
Включила горячую воду, почти кипяток. Забралась под душ и позволила обжигающим струям хлестать по лицу, плечам, спине. Терла себя мочалкой, пока кожа не покраснела. Хотелось содрать с себя этот вечер, стереть память о нем.
Я просидела в ванне почти два часа. Вода остыла, а я всё не могла заставить себя выйти. Только когда зубы застучали от холода, завернулась в старенький халат и побрела на кухню.
За окном уже рассвело. Я смотрела на пустую улицу и думала о том, что где-то там меня ищут. Вспомнила его слова: «Гаспаров объявил на тебя охоту». Кто этот Гаспаров? Тот, с пистолетом и шрамом? Фамилия неприятно царапнула слух. Теперь у моего страха есть имя.
Достала телефон и набрала сообщение администратору клуба, в котором работала официанткой, соврав про температуру. Елена Викторовна ответила коротко: «Поправляйся. В четверг жду».
Четверг. До четверга ещё как-то дожить надо.
Забралась в кровать и укрылась одеялом с головой, но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникала та картина: окровавленная культя, сдавленный вой сквозь кляп.
Выходные провела словно в коматозе.
Лежала и смотрела в потолок. Выходить на улицу было страшно до тошноты. Казалось, за каждым углом меня ждет человек с пистолетом. Даже к окну подходить боялась. Задернула шторы, оставляя комнату во мраке.
В понедельник утром должна была быть в университете, но не смогла заставить себя выйти. Но страх уже сменился тупым оцепенением. Встала, сварила кофе, но еда в горло не лезла. Сидела на кухне, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде. Телефон держала под рукой, на случай, если придется звонить в полицию. Хотя кому звонить? Тем, кто сами охотятся на меня?
Мне больше и некому звонить. Если убьют, переживать будет разве что Рита на работе, да Лена-одногруппница. Мать разве что на публику сыграет горе от «потери».
Днем, когда я, обессиленная, провалилась в тревожную дремоту прямо на диване, раздался звонок в дверь.
Подскочила, словно меня ударили током. Сердце рухнуло в пятки, ладони стали влажными и холодными. Звонок повторился. Настойчивый, требовательный.
Я никого не ждала. Администратор знает, что я болею. Ленка уехала к родителям. Почтальон не ходит по квартирам. Значит…
На ватных ногах подкралась к двери. Прильнула к холодному глазку. Искаженное линзой, но вполне узнаваемое лицо.
Он. Тот, что душил меня, затаскивая в машину.
Меня нашли.
Снова звонок. Длинный, раздражающий. Зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Может, притвориться, что меня нет? Уйдет? Не станет же ломать дверь средь бела дня?
Снова посмотрела в глазок. Он не смотрел на дверь — смотрел в экран телефона, что-то печатая. Секунда, и мой смартфон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.
«Открывай. Я знаю, что ты дома».
К горлу подкатила тошнота. Ещё одно сообщение упало следом.
«Разговор есть. Не испытывай мое терпение, иначе выбью дверь».
Паника накрыла с головой. Он выбьет дверь. Точно выбьет. Этот человек способен на всё. Я вцепилась в тёмные волосы, дёрнула, надеясь, что боль поможет прогнать ужас. Не помогло. Звонок врезался в тишину, как удар ножом.
Я поняла: выбора нет. Либо открою сама, либо он снесёт эту хлипкую преграду.
Дрожащей рукой отперла щеколду, потом верхний замок. Нижний открывала особенно долго, ибо ключ не слушался. Наконец дверь со скрипом отворилась.
Кожаная куртка, тёмная водолазка под горло, обтягивающая широкие плечи, чёрные брюки. Выглядел мужчина как человек, привыкший отдавать приказы. Без единого слова, без приглашения перешагнул порог и вошёл в мою маленькую прихожую, заставив инстинктивно попятиться.
Его взгляд скользнул по моему лицу, спутанным волосам, старому халату. Потом, словно сканер, окинул прихожую: потёртый коврик, вешалку с курткой, облупившуюся краску на батарее. От этого изучающего, хозяйского взгляда стало ещё неуютнее. Я чувствовала себя голой.
— К-кто вы? — выдавила, обхватывая себя руками за плечи. Голос предательски дрожал. — И как вы меня… как нашли?
В горле пересохло. Перед глазами снова мелькнула та ночь. Его рука на моём лице. Неужели пришёл закончить начатое?
— Молчанов Ярослав Алексеевич. Сотрудник ФСБ, — произнёс сухо, даже не взглянув на меня. Осматривал квартиру, и по едва заметной скептической складке у губ его выводы были неутешительными. — Это ответ на оба вопроса.
Замерла. ФСБ? Но почему он был там? Почему расспрашивал про Гаспарова? Мозг, затуманенный недосыпом и страхом, отказывался соображать. Допрос? Пришёл допрашивать как свидетеля? Я втянула голову в плечи.
— И о чём… о чём вы хотите поговорить? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но вышло жалобно.
Он не церемонится. Переходит сразу к делу.
— Предлагаю заключить брак. Фиктивный, естественно. Если станешь моей супругой, люди Гаспарова не смогут тебя тронуть.
От его тяжёлого, немигающего взгляда захотелось провалиться сквозь землю.
Я смотрела на него, открыв рот. Брак? В мозгу что-то щёлкнуло и перемкнуло. Из всего потока слов уловила только «жена», «фиктивный» и «Гаспаров».
Это шутка? Злая, издевательская? Или часть плана: усыпить доверие, выманить из квартиры?
Нервно сглотнула.
— А вам это зачем? — выпалила, чувствуя, как от страшной догадки сжимает лёгкие. — У меня нет денег расплатиться. Мне нечем вам заплатить.
Молчанов смотрел с каменным выражением лица. А потом его губы тронула холодная, дьявольская усмешка. Первая эмоция за всё время. Такая же, как тогда, в машине. Жуткая, отстранённая, хищная.
— О, поверь, — произнёс тихо, но с усмешкой. По коже поползли ледяные мурашки. — У меня тоже будет выгода от этого брака. Какая именно — тебя не касается.
Я стояла посреди собственной прихожей, босая, в халате, с красными от возмущения щеками, и чувствовала, как почва уходит из-под ног.
Глава 5. Заявление
В комнате повисла тяжёлая тишина. Его слова звучали как какой-то безумный сюрреалистичный сон. Фиктивный брак с сотрудником ФСБ? Это звучало как сюжет дешёвого боевика, но глаза мужчины были слишком серьёзны для шутки.
— Почему я должна вам верить? — прошептала, чувствуя, как голос становится всё тише. — Может, вы работаете на них?
Его губы искривились в дьявольской усмешке. Такой, что у меня волосы на затылке встали дыбом. Этот мужчина явно не менее опасен, чем те, кто сейчас пытаются меня выловить.
— Если бы я работал на них, ты бы уже была мертва. А я всё ещё предлагаю тебе единственный безопасный выход.
В голове крутились мысли со скоростью света. Сделка с дьяволом. Именно так это и выглядело. Но альтернатива была ещё хуже.
— И как долго это продлится? — спросила наконец, стараясь, чтобы голос не дрожал. От нервозности начала закусывать ноготь большого пальца.
— Пока я не разберусь с этой ситуацией. Может, месяц, может, год. Зависит от обстоятельств.
Год? Жить с чужим человеком под одной крышей целый год? Это звучало как изощрённая форма пытки.
— Решай. У тебя пять минут. Если согласна, то жду тебя с паспортом внизу у машины. Если нет, то сама решай свои проблемы.
Договорив, он развернулся и вышел. А я замерла посреди коридора, судорожно прикидывая, насколько это может быть ловушкой, чтобы меня без шума вывезти куда-нибудь в лес. Но времени на обдумывание практически не было.
Ладно, черт с ним. Забежала в комнату и стала натягивать джинсы. Те самые, которые, как и я, стали свидетелями преступления. С сожалением потерла небольшое пятно в районе коленки, которое так и не отстиралось, как бы я его ни застирывала. Ничего. Если мне действительно перестанет угрожать опасность, то либо вышью на них рисунок, либо сделаю их «рваными». Не впервой так приводить вещи в божеский вид, продлевая им жизнь.
Спускаясь по лестнице, чувствую, как сильно стучит сердце от волнения. Я ведь три дня не выходила на улицу. Оттого яркое весеннее солнце слепит глаза, стоит мне только ступить на мокрый от тающего снега асфальт.
Оглядываюсь по сторонам. За каждым углом мерещатся тени. Но двор пуст. Только бабушка на лавочке у соседнего подъезда читает газету, да мальчишки гоняют мяч на детской площадке. Обычный день. Обычный двор. Только моя жизнь перестала быть обычной.
Взгляд упирается прямо в чёрную машину, припаркованную у выхода. Я в машинах не разбираюсь, для меня они все на одно лицо, но этот внедорожник выглядит так, словно стоит больше, чем я заработаю за всю свою жизнь. Новый, блестящий, хищный. Чёрный металл слепит на солнце, тонированные стёкла скрывают салон.
Возле капота, опираясь на него спиной, стоит Молчанов.
Между губ у него зажата сигарета. Тонкая струйка дыма поднимается вверх, тает в воздухе. Он смотрит куда-то в сторону, на дорогу, и выглядит абсолютно расслабленным. Словно не он только что вломился в квартиру к незнакомой девушке и предложил ей фиктивный брак. Словно это обычное его утро.
Руки в карманах брюк, поза непринуждённая, хозяйская.
Заметив меня краем глаза, переводит взгляд. И смотрит так, словно я пустое место. Ни эмоций, ни интереса, ни намёка на то, что между нами только что состоялся разговор, перевернувший мою жизнь. Мне становится неуютно под этим ледяным взглядом. Я чувствую себя муравьём под микроскопом: мелкая букашка, не стоящая внимания.
— Садись в машину, — бросает он безразлично и отталкивается от капота.
Даже не спрашивает, согласилась ли я. Просто констатирует факт. Будто иначе и быть не могло. И от этой самоуверенности внутри закипает злость, но страх тут же её гасит. Выбора у меня действительно нет.
Подхожу к машине, дёргаю ручку задней двери.
— Вперёд садись. Не такси, — раздаётся скучающий голос.
Перехожу к передней пассажирской двери, открываю. Внутри пахнет кожей и дорогим парфюмом — терпким, мужским, с нотками табака и чего-то древесного. Салон кремового оттенка, чистый, идеальный. Я со своими дешёвыми джинсами и старой курткой чувствую себя здесь чужой. Осторожно сажусь, словно могу случайно что-то испачкать, и пристёгиваю ремень.