Ведающая Книга о силе, которую знали наши прабабушки
Анна Нечаева
Ведающая Книга о силе, которую знали наши прабабушки
Посвящается моей доченьке Лее,
чтобы она никогда не забывала ту
силу, которая внутри неё, и всегда
слушала своё сердце.
Пролог. Ты ничего не выдумываешь
Наверняка ты знаешь это чувство, когда ещё ничего не успела себе объяснить, а внутри уже точно знаешь: этот человек тебе не друг, в этом месте тебе плохо, а вот этот выбор правильный, даже если все вокруг говорят обратное. А потом подруга отвечает «тебе показалось», взрослые говорят «не выдумывай», и ты понемногу привыкаешь сомневаться в себе.
Я написала эту книгу, чтобы сказать тебе: ты ничего не выдумываешь. То, что ты чувствуешь, женщины знали всегда, просто в какой-то момент перестали говорить об этом вслух.
Есть слово, которое у нас отняли. «Ведьма» когда-то означало «ведающая», то есть та, что знает. Она знала травы и роды, знала, как лечить, как принять ребёнка и как проводить старика. Такие женщины были повитухами, травницами, хранительницами обрядов, и к ним шла вся округа. Потом их знания начали бояться, а само слово превратили в ругательство.
Мне хочется вернуть этому слову его настоящий смысл. Я считаю, что каждая женщина в чём-то ведающая: и та, которой восемнадцать и у которой вся жизнь впереди, и та, что сидит сейчас над отчётами, устала и никакой силы в себе не чувствует. Сила никуда не делась. Её просто перестали называть.
Первой ведающей в моей жизни была бабушка Галина. С начала семидесятых до начала восьмидесятых годов она работала акушеркой в роддоме Зимовниковского района Ростовской области и за двенадцать лет приняла около трёх тысяч малышей. Но научила она меня большему, чем роды. Бабушка умела видеть то, мимо чего проходили другие, и доверяла тому, что видит, даже когда все вокруг уверяли, что всё в порядке.
Мне, как и тебе, это знание никто не передал целиком. Я собирала его сама, всю жизнь, по крупицам, как пазл, который рассыпался по всему свету: что-то нашлось в бабушкиных рассказах, что-то в старых книгах, что-то в моих собственных родах и слезах, что-то в разговорах с другими женщинами. И теперь, когда картина наконец сложилась, я хочу отдать её тебе. Пусть эта книга станет тем, что должны были передать тебе мама и бабушка, но не успели или сами растеряли по дороге.
Она для любой женщины: и для девушки, которая только выбирает свой путь, и для той, что давно знает, куда идёт, но тоже иногда нуждается в поддержке. Здесь есть главы о самоценности, о голосе и границах, о своих желаниях, о любви, подругах и одиночестве, о деньгах, вере и чутье. Есть и главы о беременности и родах, их можно прочитать сейчас, а можно вернуться к ним, когда придёт время. Начинай с того, что откликается тебе сегодня.
Часть 1. Сила внутри
Глава 1. Самоценность
С этой главы я начинаю книгу, потому что без неё ничего остальное не держится. Речь пойдёт о любви к себе и о том, что ты ценна просто потому, что ты есть. Многие из нас годами смотрят на себя чужими глазами: глазами родителей, одноклассников, бывшего парня, бесконечной ленты в телефоне. Пора наконец посмотреть своими.
Я по-настоящему выбрала себя, когда сказала «нет» и ушла из брака, в котором перестала быть собой. Мне было страшно, потому что терпеть всегда кажется проще, так терпели многие женщины до меня. Но тогда я впервые в жизни поставила себя на первое место. Сейчас я стараюсь выбирать себя каждый день и в каждой ситуации: в работе, в отношениях, в мелочах. И с каждым разом это получается чуть легче.
Второй такой нет
На Земле сейчас живёт больше восьми миллиардов человек, а за всю историю их было во много раз больше. И среди всех этих людей никогда не было и не будет второй тебя. Даже у однояйцевых близнецов, которые вырастают из одной клетки, разные отпечатки пальцев, разные судьбы, мысли и мечты.
Твоё лицо и голос, твой смех, походка, то, как ты заплетаешь волосы, как держишь чашку и обнимаешь детей, твоя история, твоя боль и твои радости, твой взгляд на мир - ничего этого больше ни у кого нет. Похожие на тебя женщины, конечно, найдутся, но точно такой же нет ни одной.
Я говорю это не для утешения. Я правда так считаю: ты единственная.
Ценная по праву рождения
Многих из нас с детства учили, что любовь и уважение надо заслужить. Будешь послушной, и тебя похвалят. Получишь пятёрку, и мама обрадуется. Похудеешь, и станешь красивой. Выйдешь замуж, родишь, заработаешь, добьёшься, и вот тогда, может быть, начнёшь чего-то стоить.
Только ценность человека заработать нельзя, она даётся вместе с жизнью. Новорождённый ничего не умеет, ничего не добился и ничего не заработал, и всё равно он бесценен. Я ни разу не встречала мать, которая сказала бы, что её младенец стоит меньше чужого, потому что ещё не научился ходить.
Ты тоже когда-то была таким младенцем, и с тех пор твоя ценность не стала меньше. Ты не стала хуже, если набрала вес, развелась, не получила диплом, ошиблась или заболела. Ты ценна по праву рождения, и ты уже лучшая, хотя бы потому, что второй такой просто нет.
Самокритик и достигатор
Внутри многих женщин живут два неутомимых голоса.
Первый - внутренний критик. Он замечает каждый недостаток и комментирует: «Ну и видок», «Опять не справилась», «Что ты за мать такая», «Кто тебя будет слушать». С собой мы разговариваем так, как никогда не позволили бы себе говорить с подругой или с дочерью.
Второй - внутренний достигатор, и ему всегда мало. Открыла своё дело, а у той выручка больше. Похудела, а могла бы ещё. Вырастила детей, а у соседки они учатся за границей. Он постоянно шепчет, что ты недостаточная, что ещё ничего не добилась и где-то обязательно есть кто-то лучше.
Обоих надо усмирить, а критика я бы вообще лишила власти над собой. При этом можно и дальше расти, ставить цели и работать над собой, цели - это прекрасно. Важно только, чтобы они вырастали из желания, а не из ощущения, что сегодня ты ничего не стоишь. Можно хотеть большего и уже сегодня себя уважать.
Американская исследовательница Кристин Нефф много лет изучает самосострадание, то есть умение относиться к себе с той же добротой, с какой мы поддерживаем близкого человека в беде. Её работы и работы многих других учёных показывают, что люди, которые умеют себя поддержать, реже впадают в тревогу и депрессию, легче переживают неудачи и чаще решаются попробовать снова. Получается, доброта к себе не расслабляет, наоборот, она даёт силы.
Когда критик снова заведёт свою песню, спроси себя, что бы ты сказала сейчас лучшей подруге, и скажи это себе.
Не сравнивай
Ещё в середине прошлого века американский психолог Леон Фестингер описал, как люди оценивают себя, сравнивая с другими. Так устроен человек, и в этом нет ничего странного. Но сегодня сравнение превратилось в ловушку. Раньше женщина сравнивала себя с соседками по деревне, а теперь у неё в телефоне тысячи самых красивых, богатых и счастливых женщин мира, точнее, их отретушированные фотографии.
Мне кажется, сравнивать себя с другими бессмысленно уже потому, что у каждой свой путь. Ты не знаешь, с чего начинала та, на кого ты смотришь, какие у неё были родители, деньги, здоровье и возможности, чего ей стоит то, что ты видишь, и что у неё происходит, когда камера выключена.
Каждая идёт своей дорогой, и ты никуда не опаздываешь. Ты идёшь в своём темпе, по своей тропе, к своей цели. Сравнивать честно можно только себя сегодняшнюю с собой вчерашней.
Рост там, где страшно
Любить себя не значит стоять на месте. Только расти можно по-разному. Можно годами делать то, что уже умеешь, и называть это развитием. А можно спросить себя, куда мне сейчас идти труднее всего, какого разговора я избегаю, какой шаг откладываю уже год и о чём мне так страшно думать, что я предпочитаю не думать совсем.
Вот там и есть твой рост, там, где всё внутри сопротивляется. Позвонить первой, назвать свою цену, уйти оттуда, где тебя не ценят, открыть своё дело, сказать «я тебя люблю» или «мне больно». Я много раз замечала, что страх перед шагом как раз и показывает, в какую сторону мне надо расти.
И здесь помогает самоценность. Когда ты знаешь, что ценна просто так, ошибка перестаёт быть катастрофой. Ты можешь пробовать, падать, вставать и пробовать снова, потому что ни одна неудача твою ценность не отнимет.
Не обязана быть хорошей девочкой
Нас с детства воспитывали хорошими девочками. Хорошая девочка не спорит, не злится, ничего не требует и никому не завидует, всем улыбается, всем уступает, всех понимает и всем помогает. Хвалят её за то, что она удобная.
Но ты не обязана быть хорошей девочкой. Ты такая, какая есть, со всеми своими поступками, и светлыми, и не очень. У каждой из нас есть тень: зависть, злость, обида, ревность, жадность, желание, чтобы всё было по-моему. Психологи давно говорят, что эти чувства не делают человека плохим, они так же естественны, как радость, веселье, любовь и наслаждение.
Тебе можно злиться. Тебе можно завидовать. Стыдиться тут нечего. Злость подсказывает, что нарушили твои границы, зависть показывает, чего ты на самом деле хочешь, обида говорит о том, что тебе было больно. Опасны сами чувства гораздо меньше, чем привычка их прятать и копить, пока они не прорвутся или не превратятся в болезнь. Любое чувство можно признать и прожить, никому не причиняя вреда: «Да, я сейчас злюсь. Да, я ей завидую. Интересно, о чём это мне говорит».
И ещё. Когда ты начинаешь играть в хорошую девочку, готовься проиграть. Удобной женщиной легко пользоваться. Ей можно не платить, её можно не благодарить, её можно подвинуть, ведь она всё равно не возразит. Её и предают легче, потому что уверены, что она всё простит. И каждый раз, когда мы молча соглашаемся на то, что нам не подходит, мы сами это разрешаем.
Сразу скажу: я говорю здесь о повседневном, а не о насилии и жестокости. За насилие всегда отвечает тот, кто его совершает, и никогда не жертва. А вот лишняя работа, которую ты взяла на себя, просьба, которой ты не смогла отказать, «ладно, мне не трудно», сказанное сквозь зубы, - здесь выбор уже за тобой. Перестать быть хорошей девочкой не означает стать плохой. Это значит стать настоящей.
Снегурочка
Есть русская сказка, которую знает каждая из нас. У старика со старухой не было детей, и однажды зимой они слепили из снега девочку, а она ожила. Снегурочка росла доброй и тихой, и всё было хорошо, пока не пришло лето. Летом она грустила, пряталась в тени и сторонилась солнца. Подружки звали её гулять и посмеивались над её странностями, а в ночь на Ивана Купалу позвали прыгать через костёр. Снегурочке не хотелось, но ещё больше ей не хотелось быть не такой, как все. Она разбежалась, прыгнула и растаяла белым облачком.
Для меня эта сказка о том, что бывает с женщиной, когда она идёт против своей природы, лишь бы быть как все. Снегурочку погубил даже не огонь, её погубило желание доказать, что она такая же, как другие девушки. А ей не нужно было быть такой же. Ей нужно было оставаться собой, прохладной, тихой, зимней. Если тебе не подходит то, что легко даётся другим, переделывать себя не обязательно. Просто ты другая, и в этом твоя ценность.
Мантра самоценности
Когда-то похожий текст я получила от своего остеопата, и с тех пор он со мной. Его корни уходят к американскому психотерапевту Вирджинии Сатир и её знаменитой «Декларации самоценности». Я пересказала эту мысль своими словами, и получилась моя мантра. Читай её вслух каждое утро или в любую минуту, когда внутренний критик становится слишком громким. Выделенные слова произноси особенно медленно и твёрдо.
Я - это я.
Сколько бы людей ни жило на земле до меня и после меня, другой такой, как я, не было и не будет. Во мне сошлись мой род, мой путь и мой выбор, и этот узор неповторим. Я единственная.
Я принимаю своё тело. Оно носит меня, обнимает моих детей, устаёт и снова встаёт. В нём моя сила и моя история. Я с ним заодно.
Я принимаю свои мысли и мечты, даже те, в которых пока сомневаюсь. Мне можно мечтать.
Я принимаю все свои чувства. Радость и грусть, нежность и гнев приходят ко мне с вестью, и я умею их выслушать. Мне можно чувствовать.
Я принимаю свой голос. Я могу говорить тихо и громко, ошибаться в словах и находить точные. Мне можно говорить.
Я отвечаю за свои поступки, за удачи и за промахи, за смелые шаги и за страхи. Всё это мой опыт, и он делает меня мудрее. Я учусь и расту.
Мне интересно узнавать себя. Там, где я себя ещё не понимаю, я не тороплю себя и не ругаю, а смотрю с любопытством. Я дружу с собой.
Какая я сегодня, такая я и есть на своём пути сейчас. Завтра я могу стать другой, и это тоже буду я.
Из прошлого я беру с собой то, что меня питает, а то, что стало тесным, оставляю с благодарностью.
У меня есть всё, чтобы любить, строить, создавать и приносить в мир добро.
Я принадлежу себе. Я выбираю себя. Я люблю себя.
Я - это я. И мне хорошо быть собой.
Для тебя
Напиши десять вещей, которые есть только в тебе: черты, умения, привычки, воспоминания. Перечитывай этот список, когда почувствуешь себя «недостаточной».
Запиши фразы, которыми тебя ругает внутренний критик, а рядом с каждой - что сказала бы тебе в этой ситуации любящая подруга.
Читай мантру самоценности вслух каждое утро в течение месяца и отметь, что изменится.
Глава 2. Женщины рода: незаметные героини
В учебниках истории пишут о царицах, полководцах и учёных, но историю каждой семьи держали совсем другие женщины. Их имён нет в энциклопедиях, их помнят только внуки, и то далеко не всегда. Эти женщины пережили войну, голод, разруху и несколько раз сменившуюся страну, а между делом вырастили детей, которые потом вырастили нас.
Война
Во время Великой Отечественной войны на фронте служили сотни тысяч советских женщин: санитарки, выносившие раненых из-под огня, лётчицы, снайперы, связистки, зенитчицы. Писательница Светлана Алексиевич много лет записывала их воспоминания, и её книга «У войны не женское лицо» стала одной из самых честных книг о войне. Война в ней показана через то, как её прожили женщины: через страх, холод, любовь, потери и первое платье после Победы.
Ещё больше женщин воевали без оружия. Когда мужчины ушли на фронт, к станкам и в поля встали жёны, матери, дочери, иногда совсем ещё девочки. На заводах они по двенадцать часов и больше делали снаряды и танки. В колхозах пахали на коровах, а иногда и сами впрягались в плуг, потому что лошадей забрали на фронт. После войны в деревнях пели горькую частушку: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». По-моему, в ней вся правда тех лет.
В моей семье война тоже прошла через женщину. Моя прабабушка дошла до Берлина медсестрой, и я помню её сильной и волевой. Рядом с ней воевал солдат, который тоже дошёл до Берлина. После Победы они поженились, и в 1947 году у них родился мой дедушка. В 1953-м прадедушки не стало: он вернулся с войны с осколком в груди, осколок так и не достали, и однажды он сдвинулся. Прабабушка осталась вдовой с шестилетним сыном на руках. Она не сломалась, снова вышла замуж, родила дочь и продолжала жить.
После войны
Война забрала миллионы мужчин. По переписи 1959 года женщин в стране было на двадцать миллионов больше, чем мужчин, и за этой цифрой стоят миллионы вдов, растивших детей в одиночку, и миллионы девушек, которые так и не вышли замуж, потому что их женихи не вернулись.
Эти женщины восстанавливали разрушенные города, работали на стройках, растили детей в бараках и коммуналках и почти никогда не жаловались. Они говорили: «Лишь бы не было войны». Многие из нас слышали эти слова от бабушек, и я уверена, что для них это была не пустая фраза, а итог всей прожитой жизни.
Девяностые
Прошло полвека, и страна снова рухнула, на этот раз по-другому. В девяностые заводы закрывались, зарплату не платили месяцами, деньги обесценивались за одну ночь, и снова многие семьи вытащили на себе женщины.
Инженеры, учительницы и врачи становились «челночницами». Они ездили в Турцию, Польшу и Китай, закупали вещи и везли их домой в огромных клетчатых сумках, которые с трудом можно было поднять, а потом стояли с этим товаром на рынках в мороз. Женщины, никогда в жизни не занимавшиеся торговлей, за несколько лет научились вести своё дело, считать деньги, договариваться и рисковать. Об этом редко говорят, но в девяностые женщины в России стали предпринимательницами поневоле и кормили семьи, когда рушилось всё остальное.
В моей семье девяностые запомнились розовой курткой. Маму отправляли учиться в Ростов на фармацевта, а денег не было, вещей тоже. Бабушка с дедушкой продали свинью, чтобы купить ей куртку, и нашли розовую. Мама приехала в Ростов в розовой куртке, красных сапогах и жёлтом свитере, и ей казалось, что весь город на неё оборачивается. Сейчас мы вспоминаем это со смехом, но за этой курткой стоит то же самое, что и в тысячах других семей тех лет: последнее отдавали детям, лишь бы они выучились.
Моя бабушка
В моей семье такой женщиной была бабушка Галина. Двенадцать лет она проработала в роддоме и приняла около трёх тысяч малышей. Каждая её смена - это чужие роды, чужой страх и чужие жизни, которые проходили через её руки, а после смены она возвращалась домой, к своей семье и своим детям.
Я часто думаю о том, сколько семей начинается с её рук. Около трёх тысяч человек сейчас где-то живут, работают и растят своих детей, и почти никто из них не знает её имени. Вот она, незаметная героиня. Таких женщин в каждом роду было много, просто мы редко расспрашиваем их о жизни, пока они рядом.
Что они нам оставили
От женщин рода нам достались не только гены, но и их привычки, фразы, страхи и сила. Кто-то из нас до сих пор не может выбросить хлеб, потому что бабушка пережила голод. Кто-то запасает крупу и соль. Кто-то не умеет отдыхать, потому что мама всегда работала, а кто-то привык «не жаловаться», даже когда совсем плохо.
Что-то из этого наследства стоит беречь: стойкость, умение выжить, заботу о близких. А что-то можно с благодарностью отпустить. Наши бабушки терпели, потому что у них не было выбора, а у нас он есть. И я думаю, лучшее, что мы можем сделать в их честь, - это жить чуть свободнее, чем могли они.
Спроси, пока не поздно
Истории женщин рода уходят вместе с ними. Если твоя мама или бабушка ещё рядом, расспроси их. Не обязательно сразу о трудном, начни с простого:
Как ты познакомилась с дедушкой (папой)?
Какой была твоя мама? А бабушка?
Что было самым трудным в твоей жизни и как ты с этим справилась?
Чем ты гордишься больше всего?
Что ты хочешь, чтобы я знала о жизни?
Записывай ответы, лучше на диктофон, чтобы остался голос. Через много лет твои дети и внуки будут благодарны за эти записи больше, чем за любое наследство.
У печи
Если спросить, какое место в старой избе было главным, многие назовут красный угол с иконами. Но был у дома и второй центр, без которого не прожить ни дня, - печь, а у печи стояла женщина. Она вставала раньше всех, чтобы её растопить, ставила тесто, варила щи и кашу, пекла хлеб. От её рук зависело, будет ли семья сыта и здорова и будет ли в доме праздник.
Хлеб на Руси был больше, чем едой. Его называли «батюшкой», «кормильцем», а то и «Божьим даром». Каравай вместе с солью встречал гостей, благословлял молодых на свадьбе и провожал в дорогу. Хлеб нельзя было бросать, класть вверх дном или оставлять недоеденным на столе, а крошки собирали в ладонь и съедали или отдавали птицам.
Пекла хлеб хозяйка, и это было почти священнодействие. Квашню, деревянную кадку для теста, не отмывали насухо, в ней оставалась старая закваска, от которой потом поднимался новый хлеб. Закваску берегли, передавали, иногда одалживали у соседки. Тесто ставили с молитвой и крестили, а пока хлеб подходил, в доме старались не шуметь и не хлопать дверью. Считалось, что тесто, как ребёнок, чувствует настроение хозяйки, и сердитая женщина хорошего хлеба не испечёт.
Мне всегда казалось, что это похоже на беременность и роды. Тесто «поднимается» и «дышит», его нужно согреть, укрыть и дать ему время, а потом хлеб выходит из печи, как ребёнок из материнского тела. Недаром у многих народов печь и материнское чрево связаны в загадках, приметах и обрядах. Женщина, которая печёт хлеб, тоже даёт жизнь.
Кормить себя тоже
Мы много говорим о том, как женщина кормит других, и гораздо реже о том, как она кормит себя. Многие женщины, особенно мамы маленьких детей, едят на ходу, стоя, доедают за детьми или вообще забывают пообедать. Всю жизнь кормят всех вокруг, кроме себя.
В старину сорок дней после родов о роженице заботились соседки и носили ей тёплую еду, потому что понимали: кормилице тоже нужно, чтобы её кормили. Поэтому садись за стол, ешь с тарелки, а не из кастрюли, и хотя бы иногда готовь то, что любишь именно ты. Женщина, которая помнит о себе, и о других помнит лучше.
Рецепты рода
В каждой семье есть блюда, которые передаются от бабушки к маме, от мамы к дочери: пирожки, которые умела печь только прабабушка, мамин борщ, который невозможно повторить, праздничный салат, без которого нет Нового года. Эти рецепты - такое же наследство, как фотографии и украшения, и теряются они так же легко, если их не записать.
Календарь праздничных блюд, с которого можно начать свою семейную традицию, ты найдёшь в практике «Круг года» в конце книги.
Сила далеко не всегда выглядит как подвиг. Чаще всего она выглядит как женщина, которая встаёт утром и делает то, что нужно, день за днём и год за годом, во время войны, после войны, в девяностые и сегодня. Мы все стоим на плечах этих женщин.
Для тебя
Напиши имена всех женщин своего рода, которые ты знаешь: мамы, бабушек, прабабушек. Что ты знаешь о каждой?
Какую привычку или фразу ты унаследовала от них? Хочешь ли ты передать её дальше?
Позвони или приди к старшей женщине своей семьи на этой неделе и задай ей один вопрос о её жизни.
Запиши один семейный рецепт со слов мамы или бабушки и спроси, от кого он достался ей.
Глава 3. Дочь и мать
Мать - первая женщина в жизни каждой из нас. От неё мы получили тело, первый голос, первую ласку и первое представление о том, какой бывает женщина. Её слова звучат в нас десятилетиями: «Не сутулься», «Надень шапку», «Кому ты такая нужна», «Ты у меня умница». Мы спорим с ней, обижаемся, скучаем, звоним ей в трудную минуту и даже в тридцать лет всё ещё ждём её одобрения.
В этой главе я хочу поговорить о самой глубокой женской связи и о том, что однажды каждой дочери приходится от матери отойти, чтобы стать собой.
Как дочь уходила из дома
Подробнее о свадьбе мы ещё поговорим в своё время, а пока скажу главное: старинная свадьба была прежде всего прощанием дочери с матерью. Девушка причитала, обращаясь к матушке: зачем ты меня отдаёшь, кто меня теперь пожалеет, кто расчешет мне косу. Мать плакала в ответ. Девичью косу расплетали, и вместе с ней уходило детство. На пороге родного дома мать благословляла дочь иконой и отпускала.
В этом обряде было много горя, но и большая мудрость. Народ понимал, что дочь не может навсегда остаться при матери и что однажды пуповину приходится перерезать во второй раз, уже в душе. Свадьба делала это за девушку и как бы проводила черту: вот здесь начинается твоя собственная жизнь.