– Хо-хо, – проскрипел прохожий, – нашел чему радоваться.
– Поедем домой, – Татьяна отвлекла Василия от старика.
– Поедем.
Они дождались Лешку и Ольгу. Попрощались с ними и направились в центр Севастополя, где их ждала холостяцкая квартира Василия Бальцерек.
– Слушай, как тебе этот Лешка? – спрашивает Василий, поднимаясь по лестнице в квартиру.
– Ничего так, обаятельный.
– По-моему, скользкий тип. Странный он какой-то. Не люблю таких. Но самое интересное, что я его где-то видел, сталкивался с ним. И это воспоминание, скажу тебе, не из самых приятных.
Они вошли в квартиру.
* * *
Васька Бальцерек – воспитанник детского дома. Взят был при облаве на банду батьки Махно и представлял собой страшное зрелище: худой и злой юркий звереныш. В детском доме его отмыли, подстригли, одели, дали крышу над головой и новых товарищей. Учился Василий отлично, вскоре стал примером для подражания, как в школе, так и в детском доме. Когда пришло время, первый вступил в ряды коммунистов. Потом детский дом расформировали, и Василий попал в Одессу. По окончании школы поступил в военное училище, при распределении Василий попал в Севастополь, где не раз пришлось столкнуться с бывшими товарищами из своего беспризорного детства. Это были мальчишки чуть постарше него самого. Как ни странно, но Василий никогда не знал, как их зовут на самом деле. Казалось, они так и родились с этими кличками: Еврей, Косой, Водила. И вот, медленно, но верно, измученная память выдала Василию нужный кадр. Утром он сказал Татьяне:
– Это было бы преступлением, если я тебе не расскажу об этом Лешке.
Татьяну рассказ мужа поразил до глубины души.
– Надо срочно связаться с Ольгой! – Татьяна подскочила к телефону, но тут же раздался звонок. Девушка взяла трубку. Звонила Елизавета Михайловна.
– Здравствуй, Татьяна, – как всегда мягко, но строго начала старушка. – Я надеюсь, не потревожила вас…
– Таня, привет! – застрекотала Моника в трубку, которую бесцеремонно вырвала из рук Елизаветы Михайловны. – Тут твои подруги с ума посходили. Они уже почти собрались, и даже вызвали такси на вокзал. Я не понимаю такой спешки, Елизавета Михайловна тоже. Может, ты объяснишь, в чем дело? Мне кажется, этот Алексей их всех переполошил, где-то бродил всю ночь, пришел в семь утра…
– Хорошо, – перебила Татьяна подругу, – мы сейчас приедем на вокзал.
– Он меня вспомнил, – кивнул Василий
Когда накануне вечером Татьяна с мужем попрощались с Ольгой и Лешкой. Дегтярев был чем-то озабочен, то и дело не отвечал на вопросы Ольге, останавливался. В конце концов, Лешка схватился за голову со словами: «Ах да!» – потом быстро бросил Ольге:
– Пойдем-ка домой, – и пошел по набережной. Ольга чуть ли не бежала следом за ним, но это были еще не все приключения сегодня. У подъезда они встретили двух людей в плащах и шляпах. У одного сверкали очки от фонарей.
– Можно тебя? – спросил один, повыше, у Лешки
– Ты?! – Лешка был чем-то настолько ошарашен, что даже сделал шаг назад – Вы?!
Несколько секунд длилось молчание. Ольга, ничего не понимая, не влезала в разговор: он потом сам все расскажет, обещал.
– Можно тебя? – опять повторил свой вопрос неизвестный.
– Оля, ты поднимись, пожалуйста, одна.
В ответ Ольга лишь кивнула. Лешка пришел только в семь часов утра и, перебудив всех в доме, коротко приказал: «Собираетесь, нам нужно срочно уезжать». Не говоря ни слова, девушки собрали свои вещи и через пол часа уже такси стояло у подъезда. На прощание Елизавета Михайловна сказала очень загадочную фразу, разгадать которую предстояло не Ольге, а её дочери:
– Прежде чем будешь выходить за него замуж, – она молча указала глазами на Лешку, – навести меня, я попробую тебя отговорить, рассказав про него то, что он и сам, может быть, о себе не знает.
Ольга удивилась, но старушка больше ничего не сказала. Когда купе уже было занято, багаж устроен и дан второй звонок, в толпе провожающих появилась Танька Данилова, нет теперь уже не Данилова, а Бальцерек. Она энергично расчищала себе дорогу локтями, отсчитывая вагоны.
– Ольга, выйди сюда! – она замахала в окно
– О, Танька! – Ленка выскочила в тамбур к великому огорчению Таньки. Ольга видела, что подруга ей хочет сказать что-то очень важное, но это было невозможно, так как тут же вышла Любаша и Наталья, подошел и Василий. Когда Ольга целовалась на прощание с Таней, подруга шепнула: «Я напишу тебе, жди, это очень важно». Ольга кивнула, за ее спиной Любаша крикнула: – Прощай, Севастополь!
ГЛАВА 5
К чему приехали
Сергей был очень раздражен и зол на Наташку:
–Бросила детей! уехала! – орал он, и Ольга не верила глазам: как изменился ее одноклассник. – Я был вынужден сидеть все эти дни дома!!
– А где Лиза?
– Лиза?! – Сергей задохнулся от злости – Лиза заболела и заразила детей!
– Мы, пожалуй, поедем, – сказала Ольга и начала собираться.
– Ты как будешь добираться? – спросила Ленка у Любаши.
– За мной приедет сегодня Андрей, – Любаша как всегда была в прекрасном настроении, – не беспокойтесь, Сергей давно привык, что я так часто у них бываю. А к вечеру приедет Андрюша с нашим мальчиком и заберет меня.
– Ну, пока, Любонька, – подруги попрощались.
– И все-таки Танька молодец, – Ленка тащила за собой большую, но уже пустую сумку. – Интересно, что там дома. Я думаю, отец не запил, пока я путешествовала по всему советскому союзу, – Ленка все говорила и говорила. Ольга молчала и почти что не слушала соседку, а все думала, думала. Лешка из Москвы поехал в Ленинград, девушки в Енисейц.
Подруги сошли на станции в Назимовске и медленно направились к Енисейцу. Видимо осенние дожди не щадили местных жителей. Назимовские говорили, что связь с Енисейцем оборвалась: размыло дамбы, не проедешь, не пройдешь. Осталась только одна дорога, говорили селяне и молча, с суеверным страхом кивали на едва заметную, уже порядком заросшую, старую дорогу. Ольга и Ленка переглянулись:
– Что, пойдем? – Ленка так же, как Назимовцы, сделала огромные страшные глаза и кивнула на старую дорогу. Это вышло так комично, что Ольга невольно рассмеялась, хотя ей было не по себе, и от мысли, что все-таки придется идти старым маршрутом, ее пробирал озноб.
– Пойдем, – Ольга съежилась, и подруги под неодобрительные взгляды Назимовцев вступили в холодный, мокрый от дождя бурьян старой дороги.
Но не прошли они и первого поворота, как их кто-то окликнул. Ольга обернулась, к ним подходил Димка Емельянов, главный бухгалтер Енисейца. Впервые Ольга была ему искренне рада.
– А, Дмитрий Иванович, здравствуйте.
– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, здравствуйте, Лена, – он энергично потряс руки девушкам. Вид у Димки был неважный, какой-то побитый.
– А вы похудели, – высказала Ольгины мысли Ленка.
– Да, застрял тут, ужас! Живу уже третий день в Назимовске. Ехал с командировки, а тут такое, – он махнул на подступавшие к мощеной дороге полыньи. – Спрашиваю, как добраться? Они мне на старую дорогу кивают с благоговейным ужасом в глазах. А я этой дороги не знаю, просил меня проводить, какой там! – и Димка в бессильной злобе махнул рукой – Ну до сегодняшнего дня хоть телефон работал. А вчера к ночи такая буря разыгралась, крышу с сельсовета унесло, естественно, что телефон сегодня замолчал, а у меня хоть и ничего срочного, но я там больше не могу.
– Да, в гостях хорошо, а дома лучше, – подытожила монолог Ленка.
– Вот-вот, а нынче слышу, что кто-то старой дорогой в Енисейц пошел. Вот я ноги в зубы и за вами.