Несколько минут шли молча. Димка тяготился вопросами, одолевавшими его, и он спросил:
– Как поездка?
– Спасибо, хорошо, – механично ответила Ольга.
– Вы в Москву ездили?
– Нет, мы ездили в Севастополь, к Татьяне Даниловой, помните такую? – застрекотала Ленка
– Да, что-то припоминаю, – и тут он обратился к Ольге. – Это та, которую вы на станцию провожали?
Ольга посмотрела на него, как будто из другого мира, и так и не поняв вопроса, молча кивнула. «О Лешке думает» – пронеслось в голове главбуха, и он обиженно замолчал. Но Ленка и не думала молчать, она рассказывала о Севастополе, Петька Дегтярев не сходил с ее языка. Димка рассеянно слушал девушку. Ольга чему-то молча улыбалась.
С тех пор как Лебедева отвергла Димку, он разработал иную тактику, чтобы добиться взаимной любви от этой девушки. Он слышал многое о ней от Мишки Мейдзи, который поначалу набивался к Димке в друзья, но вскоре Емельянов понял, что Мишка сам не прочь, чтоб Ольга обратила на него внимание. Мейдзи говорил, что практически каждый енисеец влюблен в Ольгу. Так, например, в классе за ней ухаживали все мальчишки не исключая и его, Мишку, но она отдала предпочтение лишь немногим, да и то, как друзьям. Вскоре Андрей Адрианчук и Сергей Долгов поняли, что на большее им рассчитывать нечего, и они, осмотревшись вокруг, нашли себе новых девчонок для симпатии. Поэтому Димка с большим интересом отнесся к свадьбе своей подруги Верочки Алмаз, которая, так же как и Емельянов, попала в Енисейц по распределению из Москвы в личные секретари председателя. Верочка выходила замуж за Адрианчука-младшего, так его называли в Енисейце, на их свадьбу приехал Адрианчук-старший, о котором рассказывал рыжий Мейдзи. Но как был поражен Димка, когда увидел жену Адрианчука-старшего Любашу: тот же овал лица, те же удивленно вскинутые тонкие брови, те же широко распахнутые синие глаза. Только в Ольге было что-то утонченное, говорили, что её мать Марья Тихоновна принадлежала к старинному дворянскому роду. Это было очень заметно в Ольге: прямая спина, немного вскинутая голова, в ней было что-то утонченно сибирское. В Любаше было больше славянского, она была хохотушка. Ольга напротив – серьезная где-то даже с иронией, сарказмом, который так привлекал и в то же время наводил страх на молодых енисейцев. Всю жизнь прожив в Енисейце, Ольга была не похожа на селян ни внешностью, ни образом жизни. Когда появился Лешка Дегтярев, он как-то сказал про неё: «Ну, просто древнерусская княгиня Хельга».
И сейчас Димка думал как загадочна и как любима эта девушка. А Ленка все говорила-говорила и вдруг… замолчала. Ольга тоже остановилась.
– Что такое? – Димка ничего не понимал.
– Усадьба, – тихо прошептала побледневшая Ленка.
– Где? – Димка развел руками.
– Там, – Ольга медленно кивнула головой.
– Что за усадьба? Почему я о ней никогда не слышал? – Емельянов пошел по дороге к усадьбе.
– Дмитрий Иванович, – Ленка забежала вперед, – мы туда не идем.
– Мы идем в Енисейц, – холодно поддержала подругу Ольга.
– Так вот почему меня боялись провожать по «старой» дороге назимовские. Вы тоже боитесь? – Димка с интересом глянул на Лебедеву.
– Мы идем в Енисейц, -упрямо повторила Ольга и с осторожностью ступила на мостик, где когда-то, в далеком детстве, она вместе с Ленкой наблюдала за золотыми тонкими рыбками в Веришиловском пруду.
Когда мостик был позади, Емельянов оценил постройки царской России:
– Да, вот это я понимаю, дорога! Вероятно, местные жители строили ее с учетом всех погодных условий. Новая дорога – залита, по ней не то, что не проедешь – не пройдешь! А тут – хоть потоп. Даже мост и тот – на века!
– Это точно, – подтвердила Ленка.
Димка уже было приготовился слушать, ведь Митяева слыла большой болтушкой. Но Ленка почему-то на сей раз не сказала ни слова.
Вскоре показался Енисей и улочки Енисейца. А вот и сельсовет. Ленка повеселела, забрала у главбуха сумку, которую тот тащил всю дорогу. Вечерело.
* * *
Спала Ольга очень крепко, поэтому не слышала, как прозвенел будильник. С трудом она открыла глаза на голос отца. Он стоял над ней и что-то громко говорил. Оказывается, Ольга проспала и не приготовила завтрак (летом именно Ольга готовила завтрак и доила коров, выгоняла их на пастбище). Марья Тихоновна была в отпуске, и то и дело уезжала в какую-нибудь лечебницу на берег Черного моря или дом отдыха. Два дня назад она приехала из Сочи, и сейчас остановилась в Красноярске у тетушки, так как дороги не важны.
Очень злая Ольга пришла в коровник.
– С отцом поссорилась? – Ленка никогда не ошибалась и угадывала настроение Ольги с первого взгляда.
– Да!
– Сегодня вечером собрание.
Ольга в ответ лишь кивнула. Вместе с отчетом о проделанной работе Шурка Сковородников рассказала про некую Наташку Алмаз. Учительница приехала совсем недавно, сразу после отъезда Ленки и Ольги. Приехала Наташка Алмаз к своей сестре Верочке. Наташка остановилась в большой избе Адрианчук, где и жила ее младшая сестра и помогала Верочке с хозяйством. Но не только этим была занята молодая особа, она была назначена новым директором Енисейской школы. «Говорят, очень боевая баба», – заключила свой рассказ Шурка.
Вечером на площади у сельсовета собралась большая толпа жителей Енисейца.
– Здравствуйте, товарищи, – председатель стоял на крыльце. Енисейцы приветственно загудели. – Я собрал вас с тем, чтобы сообщить то, что вам в принципе уже известно: нужно немедленно убрать оставшийся хлеб на полях колхоза, но тут другой вопрос, что делать с дорогой, которая не пускает на поля. Это первое, товарищи, – Кирилл Михайлович поднял руку в знак того, что он еще не договорил. – Наши коровники, наши фермы, да и склады, – председатель махнул рукой на постройки, – все потекло. Крыши нуждаются в немедленном ремонте. Работы, товарищи, очень много, а людей, к сожалению, мало. Что делать будем? – только теперь Ольга увидела, какой усталый вид у Кирилла Михайловича. – Ваши предложения, товарищи.
Вдруг на крылечко рядом с Долговым вспорхнула тоненькая Ленка. Ольга удивилась ее смелости: Ленку даже на танцы вытащить очень сложно.
– Здравствуйте, односельчане! – она неловко поклонилась и покраснела. -Вот товарищ Долгов говорил о дорогах. Да, действительно дороги не пускают к полям, но нельзя забывать 26 год! – Ленка сделала паузу, чтобы успокоить колотившееся сердце.
– Вот-вот!
– Это точно!
– А почему и нет?!
Реплики в толпе нарастали, но Ленка, как и председатель, повелительно подняла руку в знак того, что она еще не договорила, и мигом все смолкло.
– Я предлагаю сделать то же самое, что и в тот страшный год, когда все затопило, и Енисей разлился так, что по улицам нужно было плавать. Тогда ведь урожай мы спасли, и никто не голодал в ту зиму.
Опять поднялся гул одобрения.
– Это первое решение, которое я предложила. Решение второй проблемы я вижу таким образом: создать бригаду строителей из молодёжи, в смысле старшеклассников, а над ними поставить бригадиром Мишку Мейдзи, все равно ничего не делает.
В толпе засмеялись. Очень довольная собой Ленка спустилась с крыльца. Её место тут же заняла женщина в скромном ситцевом платье.
– Я не понимаю, товарищи, каким образом вы будете создавать строительный отряд из старшеклассников, когда через два дня начинается учебный год?
В толпе послышались смешки: «А что тут такого?». Да, действительно, что тут такого? Учеников всегда привлекали на колхозные работы в поле, коровниках, лугах. Учились в две смены. Да и как учились, одно название, что учились. На дом уроков не задавали, в школу ребята ходили редко, занятые домашними делами и воспитанием младших братиков и сестренок пока старшие трудились в колхозе. Да и учителей раз, два и обчелся. На все село было всего-навсего три учителя. Естественно школе никто никогда не уделял должного внимания. Очень многие ребята, научившись читать да считать, бросали школу и работали в полях.
– Детям нужно учиться! Тем более старшеклассникам, им выпускаться в этом году! – но Наташку, а это была именно та «боевая баба» никто не мог понять. Слишком разные представления у нее и у енисейцев насчет учебы. – Ребятам нужно учиться! – упрямо повторила Наташка. – И если хоть кто-то из моих учеников будет включен в этот строительный отряд, я буду жаловаться в район! – Наталья решительно сбежала с крыльца и демонстративно ушла с площади.
Енисейцы недоуменно смотрели ей вслед. «Жаловаться она будет! Ишь, напугала!» – закричала в толпе тетка Нюрка Сковородникова.
– Жаловаться… ну что ж, пожалуется – и будет права! – все стихло вокруг. Долгов долго смотрел на енисейцев. – Нет, тут нужно что-то другое… нужно мирно!
Было решено все-таки создать строительный отряд .Таких же, как Мишка, бездельников набралось тринадцать человек. Но никакой Ленин не мог заставить их работать. Они критически относились к советским властям, к колхозу, и всегда стояли как-то особняком от остальных.
На следующий день весь Енисейц вышел на поля. Совместная работа шла весело и спорно: за два дня, что оставались до начала учебного года, старшеклассники все же присоединились к основному стройотряду и сделали намного больше, чем сам отряд.
***