— Это вам, — сказал он, протягивая подношение. — Отказ не принимается.
Внутри оказались мягкие штаны из тёмной добротной ткани, рубашка из тончайшего льна и роскошный тёмно-синий плащ с тяжёлой серебряной застёжкой. Я провела пальцами по ткани. Вещь была по-настоящему дорогой. Такую точно никто не дарит случайной пекарше.
— Я… благодарю.
— Не хотел, чтобы вы мёрзли, — мягко произнёс он.
Я поймала себя на мысли, что эта фраза звучит пугающе знакомо. Видимо, вид моего задранного платья при нашей первой встрече нанёс его мужскому самолюбию неизгладимую травму.
Штаны сели идеально, рубашка чуть великовата в плечах, но плащ скрыл все огрехи. В зеркале на меня смотрела незнакомка — та, которую я пока не знала и немного побаивалась.
— Красиво, — Астрид прислонилась к прилавку и хитро улыбнулась. — Иди уже, не томи человека. А то он тут весь порог истоптал.
Кайдан ждал у двери. Стоило мне подойти, он галантно согнул руку в локте.
— Вы готовы?
— Да, — выдохнула я, принимая его приглашение.
Мы долго шли через засыпающий город — мимо запертых лавок, мимо пустых торговых рядов, мимо фонтана, в котором плескалась лунная дорожка.
Вельх сворачивался клубочком, как Уголёк перед сном. Кайдан молчал, и я была благодарна этой тишине: не нужно было изворачиваться и плести легенды о своём прошлом.
Я шла под руку с мужчиной, который при второй встрече назвал меня стервой, а теперь покупает мне мясо, дарит одежду и целует ладони.
«Я окончательно сошла с ума, — думала я. — Самоубийца. Нужно было хотя бы нож с кухни прихватить…»
Но ноги упрямо шли вперёд.
У самой воды покачивалась небольшая лодка под лёгким навесом. Внутри уютно мерцали свечи в стеклянных фонарях, отбрасывая на воду длинные золотые дорожки, а на низком столике теснились тарелки с едой и кувшины.
— Здесь очень красиво, — призналась я совершенно искренне.
Вода дрожала в отсветах огней, а на иссиня-чёрном небе проступали первые крупные звёзды — такие яркие, каких я в городе никогда не видела.
Золото в его глазах словно вспыхнуло изнутри, отражая свет.
— Я рад, что вам нравится.
Он помог мне спуститься в лодку. Та качнулась, я ойкнула и невольно вцепилась ему в плечо. Кайдан даже не шелохнулся — лишь внимательно наблюдал, как я пытаюсь усесться, не свалившись за борт и сохранив остатки достоинства.
— Спасибо, — пробормотала я, поспешно убирая руки.
— Почему вы решили переехать именно в Вельх?
— Ближайший крупный город, — я аккуратно взяла ложку. — К тому же здесь спокойно.
Мне до смерти хотелось расспросить его о Розе, но страх сковал язык. Он заговорил первым — и от его слов я едва не выронила салфетку:
— Простите за ту ночь в доме. Я просто искал знакомую… она очень похожа на вас. Внешне.
Я уставилась на пламя свечи, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
«Знакомую. Или мёртвую женщину? Что ты там вытворял, когда лежал с ней рядом? Проверял пульс? Или просто спал, как ни в чём не бывало?»
От его внезапного прикосновения к моей руке я вздрогнула, едва не опрокинув бокал.
— Хайди? Всё в порядке?
— А?..
— Вы словно не здесь, — в его голосе прозвучало что-то, похожее на беспокойство. — Как вы себя чувствуете?
— Просто устала, — я зачерпнула рагу. — Рагу просто волшебное. Вы нашли отличного повара.
Кайдан ел удивительно аристократично — я невольно выпрямила спину, проверяя, правильно ли сама держу приборы.
— Я старался не жалеть специй для вкуса, — заметил он.
— Вы сами готовили?
— Да, — его улыбка на мгновение погасла, а взгляд затуманился. — Можно задать несколько нескромный вопрос?
Откусывая хлеб, я кивнула.
— Что вы помните о том дне? Как оказались в том доме?
Я поперхнулась крошкой, закашлялась и судорожно отпила вина.
«Это проверка. Он проверяет, знаю ли я то, что знала Роза. Или проверяет, не Роза ли я».
— Какой необычный вкус у вина… — проговорила я, отставляя бокал. — Что это за сорт? Местный?
— Об этом я расскажу вам на втором ужине, — парировал он, и в глазах мелькнула усмешка.
— Вы уже приглашаете на второй?
— Настаиваю.
Я заметила, что на его руках сегодня нет колец. Перстни с тёмными камнями, которые я видела при первой встрече, исчезли. Он оделся проще — без демонстрации статуса.
Специально? Чтобы я расслабилась? Или чтобы не привлекать внимания?
— Я ничего не помню, — сказала я, отпивая ещё глоток для храбрости. — Проснулась, испугалась вас и убежала. Весьма позорно, если честно.
— Я настолько страшен? — он иронично изогнул бровь.
— Предпочитаю просыпаться в постели в гордом одиночестве, — отчеканила я. — Такова моя маленькая особенность.
Он улыбнулся, но его пальцы на мгновение сжали ножку бокала сильнее, чем нужно. Серебро чуть скрипнуло.
— Что ж, — сказал он, поднося руку ко рту, чтобы скрыть усмешку, и откинулся назад, глядя в звёздное небо. — Тогда мне придётся постараться, чтобы следующее пробуждение вам понравилось больше.
Я сделала вид, что не услышала, и подняла голову к звёздам.
— Вы понимаете что-нибудь в звёздах? — спросил он, не опуская головы.
— В детстве я обожала космос, — неожиданно для самой себя призналась я. — У меня была книга с картами неба, я могла часами придумывать про них истории. Глупые, детские.
— Расскажите одну?
Я нашла самое яркое скопление.
— Вон там, видите? Три звезды рядом. Я в детстве называла их Тремя сёстрами. Будто жили три девушки на берегу моря. И все три влюбились в одного — простого рыбака, который каждое утро уходил в море и каждый вечер возвращался. Однажды он не вернулся. Сёстры ждали его по очереди — каждую ночь одна из них выходила на берег и смотрела на воду, пока не переставала различать горизонт. Так прошла вся их жизнь. Когда умерла последняя — море наконец выпустило рыбака обратно. Но берег был пуст. Он поднял голову и увидел их на небе. Три звезды рядом. Они продолжали его ждать, просто уже там.
Пока я говорила, он не сводил с меня глаз. Его взгляд то и дело соскальзывал с моих глаз на губы — я чувствовала это кожей.
Когда я это заметила, он наигранно откашлялся и потянулся к кувшину:
— Грустный финал. Слишком много ожидания и слишком мало действия.
— А что бы вы сделали?
— Сделал бы всё, чтобы вернуться раньше. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и золото в них вспыхнуло ярче. — Или вообще не уходил.
Повисла неловкая пауза. Я не нашлась с ответом, и тогда он поднял бокал:
— Выпьем за то, чтобы у нашей истории была хорошая концовка.
Мы чокнулись. Он пил медленно, не отрывая взгляда от моего лица, и мне вдруг стало невыносимо душно. Я плотнее запахнула плащ.
— Вам холодно?
— Немного прохладно. И уже поздно, завтра рано вставать.
Он без возражений помог мне выбраться на берег.
По пути домой, я всё же решилась спросить.
— Кайдан, как вы меня нашли? Вы ведь не случайно оказались у лавки.
— У вас очень запоминающийся аромат. К тому же люди болтали о черноволосой красавице, которая печёт лучшие пряники в городе.
«Запоминающийся аромат. Он выследил меня по запаху. Прям как при нашей первой встрече — принюхивался...».
Всю обратную дорогу мы говорили о местной природе — о лесах, о реках, о водопадах, которые он обещал мне показать.
— Там недалеко, но место уединённое, — сказал он, когда впереди показалась Травяная улица. — Очень красивое. Я мог бы как-нибудь вас проводить.
— Я бы очень хотела это увидеть.
Фонари у лавки почти догорели, и его лицо было наполовину в тени.
— Спасибо вам за вечер, — сказала я, останавливаясь у двери.
Он взял мою руку, поцеловал кончики пальцев. Чуть улыбнулся — той самой улыбкой, от которой хотелось то ли сбежать, то ли шагнуть ближе.
— Вы не против перейти на «ты»? — неожиданно для самой себя спросила я.
Щёки пылали, как две маленькие печки. Вино, не иначе. Исключительно вино.
— Я только за, — он снова коснулся губами моих пальцев. — И тебе спасибо за вечер.
Я скрылась за дверью и тут же прильнула к окну, как девчонка. Он постоял секунду, поправил волосы — и в этом простом, почти бытовом жесте мне почудилась странная, уставшая нежность, — а потом растаял в тени.
Дома было тихо.
Астрид и Уголёк спали, свернувшись в один большой уютный клубок посреди новой кровати.
Я быстро переоделась и легла с краю. Лёгкое головокружение от вина помогло мгновенно провалиться в сон.
Глава 14
Пернатое чудовище вылетело в семь.
Я открыла глаза, уставилась в потолок и не поверила — никогда ещё в этом мире не просыпалась так поздно. Видимо, вчерашнее вино и ночная прогулка лишили меня сил полностью, даже дом не стал спорить.
— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!
— Да слышу я! — рявкнула я, натягивая платье через голову.
Астрид кряхтела, сползая с кровати.
Волосы у неё торчали во все стороны. Лицо было заспанным и помятым, будто это она вчера дегустировала вино, а не я.
Уголёк, которого согнали с насиженного места, мявкнул что-то возмущённое и перебрался на подоконник.
Печь уже гудела — дом, как всегда, позаботился о нас. Я быстро умылась, привела волосы в порядок, и мы принялись за тесто.
— Ну, как вчера прошёл вечер? — Астрид хитро прищурилась.
— Хор-р-рошо, — протянула я, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — Даже слишком хорошо.
— Вы целовались? — Она немедленно отодвинула миску и упёрлась кулаками в стол.
— Нет, — отрезала я, отворачиваясь к печи. — Пора закидывать партию, а то не успеем открыться.
— Значит, целовались. — Астрид ухмыльнулась. — Или почти. У тебя сейчас голос такой же, как у кухарки с прошлой работы, когда та врала, что не ела хозяйский сыр. А сыр, между прочим, исчез. И у тебя на лице точно такой же румянец.
— Пора закидывать партию, Астрид.
Она закатила глаза, цокнула языком, как умудрённая опытом сваха, но больше не лезла. По крайней мере, на пять минут.
Уже к восьми в лавку потянулись первые покупатели — и постоянные, и новые лица. Астрид встречала их своей лучезарной улыбкой, той самой, от которой даже самая скупая старуха доставала лишний медяк.
Я до сих пор удивлялась, как быстро она могла расположить к себе незнакомцев.
— О, а это у нас сегодня новенькое? — спросила дама в очках, указывая на золотистые кругляши, только что вынутые из печи.
— Пряники с имбирём и мёдом, — подхватила Астрид с интонацией заправского аукциониста. — Хозяйка специально для вас испекла. Говорят, от простуды помогают. А от плохого настроения — и подавно.
Женщина ушла, сияя, с целым кульком. Я покачала головой:
— Астрид, там имбиря на полногтя. Лечебного эффекта — кот наплакал.
— И что? Зато настроение подняли. Главное, чтобы клиент ушёл счастливым. И с пустым кошельком. Но это уже мелочи.
К середине дня мы продали больше половины. Народ понемногу рассосался, и я уже хотела предложить Астрид перекусить, как дверь открылась снова.
Вошли трое.
Мужчина — широкоплечий, с добрым, открытым лицом, в простой, но чистой рубахе. Женщина — светловолосая, с уставшими, но тёплыми глазами. И между ними, за руки, — девочка лет шести. Кудрявая, с веснушками на носу, в синем платьице с вышитыми цветами.
— Пап, смотри, какие пряники! — заверещала она, прижимаясь носом к витрине.
— Тише, Ровена, — мягко сказала женщина, но без строгости.
Мужчина подошёл к прилавку, улыбнулся.
— Доброго дня. Нам, пожалуйста, пять имбирных, три медовых и две корзиночки с вишней. Дочка у нас сегодня именинница.
— Пять лет! — гордо объявила девочка, выставив вперёд растопыренную ладошку.
— С днём рождения! — Астрид просияла, быстро упаковывая заказ. — Какое красивое имя — Ровена. Редкое.
Девочка засмеялась, прижалась к материнской ноге. Женщина погладила её по голове, а мужчина обнял их обеих — просто, по-хозяйски, одним широким движением.
Я улыбнулась, протягивая свёрток.
— С вас пять медяков.
Мужчина расплатился, подхватил дочку на руки, и семья вышла, оставив за собой запах счастья и приятного тепла на душе.
Я повернулась с улыбкой к Астрид — и уголки губ медленно поползли вниз.
Она стояла, вцепившись в край прилавка, и смотрела в закрывшуюся дверь. Лицо у неё было белое, а губы сжаты.
— Астрид?
Она вздрогнула.
— Что? Всё нормально.
— Нет, ненормально. — Я шагнула ближе, положила ладонь на её напряжённое плечо. — Что случилось?
Она отвела взгляд и омыла лицо ладонями. Потом отошла к стулу, села, уставилась в пол. Я присела рядом, прямо на корточки, и молча ждала.
— У меня тоже была семья, — выдохнула она наконец. — Я была такая же, как эта девчонка. Кудрявая, с веснушками. Меня тоже так на руках носили. И за пряниками водили. И платьица с вышивкой у меня тоже были.
Я молчала, боясь спугнуть момент. Даже Уголёк на подоконнике затих, приоткрыв один глаз и навострив уши.
— Мама умерла, когда мне было всего двенадцать, — продолжила она, глядя в пол. — Папа... он не справился. Начал пить. А потом приводить в дом чужих женщин. Они командовали, орали и забирали всё, что оставила мне мама. Серьги, платья, да даже несчастный гребень. А меня...
Астрид сглотнула.
— Меня они сделали легальной рабыней. Я стирала их бельё, мыла за ними посуду, а когда одна из них заставала меня за маминым зеркальцем — била по лицу. Прямо зеркальцем. В пятнадцать я сбежала. Отец даже не заметил.
Она подняла на меня наполненные глаза, но она не плакала.
— Я не хочу, чтобы ты считала меня воровкой, — сказала она. — Я украла твой кошелёк тогда, на привале, потому что привыкла, что никто ничего не даст просто так. А потом, когда ты меня простила... мне стало так стыдно, что я сбежала. А вернулась, потому что поняла — я, кажется, потеряла единственного человека, который принял меня такую, какая я есть.
Я протянула руку, накрыла её холодные и дрожащие пальцы.
— Я тебя вовсе не считаю воровкой.
— Правда? — Она смотрела с надеждой — и в этот момент была совсем девчонкой, той самой кудрявой, которую носили на руках.
— Правда. — Я сжала её руку. — Ты молодец, что пришла, и что рассказала. Без тебя я бы… — я кивнула в сторону кровати, — не купила бы даже её.
Астрид шмыгнула носом, отвернулась, вытерла глаза рукавом.
— Спасибо. Я постараюсь не подвести.
Я тепло улыбнулась. Она кивнула и ушла в душ — приводить себя в порядок.
Уголёк, который всё это время дремал на подоконнике, приоткрыл один глаз.
— Хорошо, что мы дали ей шанс, — сказал он лениво. — Умеешь ты чувствовать хорошее в людях.
— Да, может, ты и прав, — вздохнула я.
К вечеру мы закрыли лавку раньше обычного — выпечка кончилась, а новых сил печь уже не было.
Я сидела на стуле. Пила остывший кофе.
Астрид перебирала какие-то старые бумажки.
Я сделала последний глоток и с наслаждением вздохнула. И тут меня накрыло.
Видение пришло резко.
Мужчина лет тридцати, в дорогой одежде. Голубые глаза — яркие, холодные. Он протягивает склянку с мутной жидкостью.
— Эта подойдёт?
Я — нет, не я, а Роза — беру склянку, встряхиваю. Осадок хлопьями падает вниз, медленно кружась.
— Она, — отвечаю я, то есть она...
Он улыбается и подходит ближе, кладя на моё плечо прохладную руку.
— Умница, — говорит он, и от этого «умница» веет холодом.
Я вынырнула. Резко вдохнула, будто вынырнула из ледяной воды.
Астрид уже ушла, видимо, в душевую.
Свечи начали гаснуть одна за другой. Дом готовился ко сну и не хотел, чтобы я сидела в темноте с открытыми глазами.
— Какая же у тебя была насыщенная жизнь, Роза, — прошептала я, обращаясь к той, чьё лицо видела в зеркале каждое утро. — Жаль только, что расплачиваться за неё, кажется, придётся мне.
Глава 15
Я как раз достала из печи свежую партию печенья, когда колокольчик над дверью звякнул.
— Добрый день, — раздался низкий, спокойный голос, и от этого голоса у меня волосы на загривке встали дыбом ещё до того, как я успела обернуться.
Краем глаза глянула на пузатую стеклянную банку на полке — она давно служила мне импровизированным зеркалом, в котором отражался вход.
Паника ледяной волной подступила к горлу.
На пороге стоял мужчина. Белые, почти серебряные волосы, чуть взъерошенные ветром. Дорогой плащ, небрежно перекинутый через плечо. Но главное — глаза. Голубые, яркие, с тем самым холодным ледниковым блеском, который я видела в своём видении.
Тот самый человек, что давал Розе склянку.
— Одну минутку! — выпалила я и, не оглядываясь, пулей влетела в жилую комнату, где Астрид расчёсывала волосы перед зеркальцем.
— Подмени меня! — прошипела я, юркая в ванную и запирая засов.
В ушах стучало с такой силой, что, казалось, это слышно через дверь.
За стеной послышался звонкий голос Астрид:
— Добрый день! Чем могу помочь?
— Мне нужна хозяйка этой лавки, — произнёс мужчина. Тон — ровный, вежливый, но без тени тепла. — Или тот, кто ею управляет.
— Хозяйки нет, она в отъезде, — не моргнув глазом соврала Астрид. — Приедет — передам, что заходили.
— Что ж... Передайте ей, когда вернётся, что заходил Фенх. Пусть как можно быстрее свяжется со мной. У меня к ней важное дело.
Фенх. Значит, действительно он.
Тот самый, кто навещал Розу перед её исчезновением. Тот, кто заказывал зелье для принцессы.
Я осела на пол, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. В дверь внезапно постучали. Я коротко вскрикнула — и тут же сама зажала себе рот.
— Он ушёл, выходи, — раздался голос Астрид.
Я осторожно приоткрыла дверь, выглядывая, как мышь из норы.
— Хайди, это что ещё за важная птица была? — Астрид упёрла руки в бока, но без злости — скорее с любопытством. — Белый, как лунь, а смотрит, как удав на кролика. Ты ему что, денег должна? Или чего похуже?
— Птица бывшего полёта, — выдохнула я, поправляя платье. — Наверное.
Астрид только бровь вскинула, но расспрашивать не стала — в лавку зашла покупательница, и она мгновенно переключилась.
— Я в подвал. Посмотрю запасы. Если что...
— Тебя нет. — Астрид уже улыбалась вошедшей женщине. — Добрый день! У нас сегодня имбирные лепешки с мёдом…
Я спустилась в подвал, зажгла свечу. Руки всё ещё дрожали. Я прошла в дальнюю часть, туда, где нашла книгу Вильгельмины. Присела на корточки, провела пальцами по стене.
Тайная комната с пряностями была, но это не то. Что-то должно быть ещё. Что-то, что связывало Розу, Фенха и бывшую хозяйку этого дома. Склянки, рецепты, записи.
Я ощупывала холодный камень в поисках хоть какой-то зацепки. Нажимала на выступы, дёргала полки. Ничего. Только гладкие стены, только запах специй и сухих трав.
— Ну где же… — прошептала я в пустоту.
Сколько я так просидела — не знаю. Может, пять минут, а может, и полчаса. Время в этом подвале текло странно — густо, как мёд.
Я не слышала шагов. Только почувствовала, как тяжёлая, горячая ладонь легла мне на плечо. От неожиданности я закричала, схватила со стены медный ковшик и с разворота замахнулась.
Моё запястье перехватили. Крепко, но удивительно бережно. Я подняла глаза и утонула в золоте.
Кайдан стоял передо мной, удерживая мой локоть, и в уголках его губ плясала ироничная ухмылка.
— Что ж... Ковшиком меня ещё не пытались убить.
Я выдохнула, чувствуя, как силы покидают ноги.
— Ох, прости. Я не видела, что это ты...
— Астрид сказала, что ты здесь. Любезно впустила.
«Ну, Астрид, ну удружила...»— подумала я, поправляя выбившийся локон.
Сама не заметив, я нервно прикусила нижнюю губу. И тут же поймала своё отражение в тёмном стекле банки.
«Он сейчас подумает, что я с ним заигрываю. Дурацкая привычка из прошлой жизни…»— мысленно обругала я себя и поспешно облизнула губы, пытаясь сделать вид, что ничего не было.
Поздно.
Кайдан медленно провёл пальцами по своим волосам, убирая упавшую прядь, и в его глазах мелькнуло что-то, отчего мне стало жарко в холодном подвале.
Он заметил. Определённо заметил.
— Просто захотел тебя увидеть, — произнёс он глухо. — Проходил мимо и решил узнать, как ты после вчерашнего. Вечер был прохладным. Мало ли…
— Всё хорошо, — я нервно рассмеялась. — Вино меня достаточно согрело. Очень даже.
— Что ищешь? — он кивнул на пустые полки, ничего не сказав о моём смущении.
— Ваниль! — выпалила я первое, что пришло в голову.
Он прошёл вдоль стеллажей, и его широкая спина в полумраке подвала казалась скалой, за которой можно укрыться от любой бури. Я смотрела на него, и на лице сама собой расплылась глупая, совершенно неуместная улыбка.
— Вот, — он протянул мне баночку. — Твоя ваниль.
— Спасибо.
— Всё в порядке? — он склонил голову, вглядываясь в моё лицо. — Я так сильно тебя напугал?
— Нет. Просто.. навались многое за последние дни.
* * *
Мы поднялись наверх. Астрид уже обслужила клиентку и теперь в наглую подслушивала, стоя в проходе с полотенцем через плечо.
— Вам нужна помощь с продуктами? — спросил Кайдан, аккуратно перешагивая через разбросанные вещи Астрид.
— Нужна! — тут же вклинилась моя корыстная подруга, выныривая из-за угла, как акула на запах крови. — У нас как раз сода с мукой на исходе. И масло. И, может, ещё что-нибудь по мелочи.
Я хотела было выпихнуть Астрид в зал, но получила чувствительный тычок локтём под дых. Возражать не решилась — дышать было нечем.
— Договорились. Завтра зайду за тобой с утра.
Кайдан попрощался и вышел.
— Астрид! Я же просила!
— Что? Он сам предложил! Грех отказываться от бесплатной тягловой силы и кошелька.
— Я не хочу начинать отношения с ним с потребительства, — я осеклась, поняв, что только что ляпнула, и быстро выглянула в окно, проверяя, ушёл ли он.
— Ага! Значит, вы уже «встречаетесь»!
— Тише ты! Это был просто ужин.
— Так можно и всю молодость проужинать, — Астрид присела на стул, картинно свесив ногу. — Вы-то люди уже немолодые.
— Немолодые? Астрид, мне максимум двадцать пять!
— Вот я и говорю — старая уже. Полжизни, считай, за плечами.
— Астрид, пожалуйста, не проси у него больше ничего.
Она тяжело вздохнула и кивнула, но глаза её хитро блеснули.
Эта женщина явно имела планы на завтра развести его на говядину или персидский ковёр…
Глава 16
Кукушка вылетала в пять, привычно отбарабанив своё «ку-ку» и скрылась. Уголёк, окончательно сменивший фаворитку, дрых у Астрид на груди, разметавшись рыжим пушистым ковриком.
— Предатель, — прошептала я, но без злости, скорее с нежностью.
На столе, как в старые добрые времена, лежало письмо. Я развернула его, предвкушая новые рецепты и загадочные поручения.
«Сегодня оставьте Астрид за главную, а себе возьмите выходной. С уважением дом».
Надо же... Первый выходной.
— Мне кажется или кукушка стала позже нас будить? — сказала Астрид, зевая.
— Не кажется. Мы стали печь быстрее, вот и встаём позже.
Астрид пробежала глазами по записке и хмыкнула.
— Выходной, значит. А я?
— А ты работать. — Я похлопала сонную Астрид по плечу. — Удачи, босс, а я спать.
* * *
Проснулась я, когда часы показывали десять. Десять! В прошлой жизни я за это время успевала на работу доехать и выпить две чашки кофе, а тут — просто спала. Как нормальный человек.
В лавке уже слышались шаги Астрид и звон монет — она вовсю торговала, успевая одновременно обслуживать покупателей и напевать что-то весёлое себе под нос.
После душа я позволила себе то, чего не было все эти дни, — ничего не делать. Пока покупателей не было, я взяла тёплый хлеб, масло и сделала себе кофе. С чувством абсолютного, космического счастья отправилась завтракать в постель.
Спустя полчаса Астрид заглянула в комнату, слегка постучав по косяку двери.
— Там к тебе пришли. И, судя по довольной физиономии за окном, это не покупатель.
Я быстро допила остатки кофе и вышла в лавку. Кайдан стоял на пороге — в простой рубахе, с лёгкой улыбкой и пустой корзиной в руках.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — пробормотала я, пока мои щёки стремительно краснели.
— Ты готова?
— Да.
Я вышла, прикрыла дверь. В окне мелькнуло лицо Астрид — она смотрела на нас с нескрываемым любопытством, показывая мне большие пальцы.
Рынок гудел. Торговцы выкладывали товар, перекрикивались, зазывали покупателей.
Кайдан шёл рядом, чуть впереди, прокладывая мне дорогу в толпе.
— Ты сегодня какая-то… — начал он.
— Какая?
— Спокойная.
— У меня за столько дней первый выходной, — призналась я. — И я наконец выспалась. Это почти чудо.