Видимо, воспитание пересилило, и она не стала срывать на меня злость. Уже маленькая, но победа – Таня не думает о смерти.
– Поняла тебя! – грязными руками я бы и сама не стала отщипывать вату.
Вытащив влажные салфетки, я кинула пачку на скамейку и забрала у Тани палочку с ватой, пока она приводила себя в порядок. Потом мы поменялись ролями, но Таня заметно расслабилась и даже улыбнулась.
– Спасибо, сто лет не ела ваты, – проговорила она, отщипывая кусочки и по-детски облизывая пальцы.
– Я вообще уже забыла этот вкус. Мне ее только бабушка покупала, но она умерла очень давно. – я решила начать разговор с этого, потому что из досье знала, что она рано осталась сиротой и воспитывалась теткой, но и той не стало чуть больше года назад.
– Соболезную. У меня тоже нет никого. Даже парня нет, – грустно вздохнула она, полыхнув негативными эмоциями, причем не на бросившего ее мужчину, а на свою нерешительность.
– У меня типа есть, но лучше бы его не было, – скривилась я, показывая отношения к Валерию, самопровозглашенному моим парнем почти год назад.
Он всегда старался быть рядом со мной, сидеть за одной партой, если лекции совпадали, касался моей руки, иногда приобнимал за плечи, демонстрируя всем, что я его территория.
– Почему жаль? – удивилась она, но даже не подумала завидовать на пустом месте незнакомой девушке.
– Ему нужны только деньги, которые я зарабатываю. Нет никакой любви или даже тепла в его действиях. Скорее, с его стороны это только расчет, а я девушка, а не кредитный отдел, чтобы верить в басни типа «я точно верну, но не в этой жизни». Даже банки иногда используют накаченных парней, для настойчивого убеждения вспомнить о подписанном договоре, – я высказала правду о наших отношениях. – Ты только представь, он с меня, своей девушки, берет деньги за проживание в его квартире, как с других, кто у него снимает комнаты! Еще настойчиво просит оплатить его часть коммунальных платежей! Нет, он обещает вернуть или взять в следующем месяце все расходы на себя, но потом забывает!
– Так бросай его. – Таня прониклась моим случаем, и уже невзлюбила этого мерзавца, хоть и никогда его не видела.
– Я чувствую себя тупой блондинкой, но скажу, как есть: у него такие красивые глаза, что я готова смотреть в них вечно.
Лицо я спрятала в ладонях, краснея от стыда, но это была жестокая правда. Стоило мне увидеть его жалостливый взгляд штормовых глаз и слова застревали в горле. И это у меня! У шепчущей ведьмы!
Она рассмеялась заливистым и чистым смехом, отпуская собственную печаль. Теперь можно было начинать узнавать, с чего так негативно она сегодня проводила свой выходной день. И узнать, что такого случилось в ее жизни, пока я была в отъезде, что чуть не привело к жертвам среди мирного населения?
– Да-да! Как будто у тебя не было такого козла с красивыми глазами. Кажется, только на свои отдельные части тела они нас и ловят. Ну, знаешь, как рыба клюет на червячка, не замечая уродливой удочки с убийственным для нее крючком, так и мы, девушки, не видим за мааааленькой волшебной деталью страшное нутро.
– Был. Конечно, был, но он бросил меня, когда я отказалась продавать свою квартиру ради нашего бизнес проекта, – огорошила меня русалка.
Радует, что в горе она пока не собиралась скатываться. Меня уже мутило от переедания ее горем, но чего только не сделаешь ради работы.
– Постой, квартира твоя, а бизнес был бы общим? Как-то не честно выходит, – заметила я не состыковку.
Если все деньги вкладывает Татьяна, то и гарантии ей должны быть даны железные. А то надоест этому партнеру делить с ней прибыль, и отсудит он у нее и имя, и дело.
– Ну, Юра придумал идею, концепцию, составил примерное меню, выбрал дизайн, нашел хорошее сдающееся помещение почти в центре. Он много чего уже запланировал на дальнейшее развитие, – немного неуверенно ответила русалка, начиная сомневаться в честности милого.
– В смысле, все сам сделал? Или нанял специалиста по этой теме? Заплатил ему и только принял работу, выбрав из нескольких вариантов, и не спросив у тебя даже пожеланий? – я продолжала копать, выискивая, отчего она так сильно себя корила за нерешительность.
– Нанял несколько специалистов, – с посетившим ее озарением, ответила девушка, словно она наконец скинула шоры с глаз и рассмотрела всю ситуацию.
– Тогда чем он сам занимался? В чем его вклад? Или у тебя квартир штук пять и все твои? Тогда можно одну продать и не париться, если дело не выгорит.
– Одна у меня квартира. И я в ней живу. Мы вместе с ним жили. Досталась от покойной тетки, а у него вообще нет своего жилья.
– А твой этот, хорошо, что бывший Юра, куда тебе предлагал переехать?
Вся ситуация казалось очень даже банальной. Девочку желали развести на продажу жилья, вбухать средства в общее дело, а потом, либо нахапать на разные расходы ее денег и свалить, либо отобрать бизнес, выкинув ее из дела, если все закрутится. Очень редко брались расписки с партнеров и друзей, еще реже за их тратами общего бюджета следили достаточно внимательно. В результате, такая Таня оставалась на улице без гроша в кармане, а у него появлялась грудастая девочка с большими ресницами и свободным моральным обликом.
– Стали бы снимать. А с первой прибыли купили свою собственную, – отвечала она уже на автомате, испытывая радость от расставания с Юрой.
– Послушай, девочка, меня, ту, кто на курсе управления и финансы учится уже пятый год. Прибыль приходит, хорошо, если после пяти месяцев работы, а то и через год впахивания. А до этого вы только и делаете, что затыкаете дыры: всякие поломки, проверки, просроченные продукты, подставы с тараканами в тарелке, и происки подставных клиентов от конкурентов. В этом городе полно кафе. От простых и до тех, в чьем меню есть паштет из пера, выдранного из попы совы-альбиноса. Да автолавку по селам пускать выгоднее, чем открывать еще одно кафе!
Может быть, это было и не так категорично, но для Татьяны нужен такой ответ. Юра в прошлом, ее сущность пробудилась, на обучение она потратит минимум лет семь, а после, уже не факт, что она вспомнит об этом парне. Сомнения ей не нужны, они тянут назад, в ту жизнь, в которой ей не будет места уже никогда.
– Ты и правда так думаешь? Мы хотели в центре открыть суши-бар, – несмело улыбнулась Татьяна.
– Да. Я почти всегда говорю только то, что думаю. Исключение – кабинет начальника, но там совсем другая песня начинается. – улыбнувшись, я решила сгладить мой ответ. – Сейчас лучше по франшизе работать. Уже известное имя, не нужно долго придумывать дизайн, меню. Они даже проводят обучение людей по своим стандартам.
Мы немного поговорили про разнообразие имеющихся в городе ресторанов и кафе. Причем теперь она убеждала меня в их достоинствах и репутации, которую они нарабатывали годами. Приятный бонус крови дедушки помогал снизить критичность мышления, и позволить прийти к новым, иногда отличным от прошлых выводов. Я не могла загонять в гипноз, не лишала воспоминаний. Просто давала шанс посмотреть на происходящее по-новому. Я начала работать с нечистью, используя эту способность, только год назад. Видимо, нужен был опыт работы с человеческим сознанием, прежде чем я смогла «питаться» эмоциями собратьев.
После поедания ваты и долгого разговора, я захотела пить и не стесняясь, откупорила купленную ранее бутылку. Таня тоже судорожно сглотнула, но пошла к ближайшему ларечку за водой. Это оказалось вовремя, так как на аллее появился Николай, тот самый участковый, что жил в одном со мной домом.
– Ну как, – спросил он, оглядываясь по сторонам, – пока не рванула? А то Лидия в панике. Вот, меня прислала тебя уводить.
Их с Лидией я познакомила специально. В жизни может случиться всякое. Меня может сбить машина, я попаду в больницу или морг, тут как повезет. Моя начальница сможет одним телефонным звонком моему соседу уточнить, ночевала ли я в квартире и не прохожу ли по сводкам по линии полиции. Еще она изредка привлекала Николая к нашей работе, за неимением мужчин в отделе.
– Кажется, уже не рванет, но ты мне нужен. Будешь холостым соседом, – решила показать веселого оборотня Татьяне для поднятия самооценки.
– Я такой и есть, – возмутился он, но вернувшаяся русалка не дала нам поговорить дольше.
– Это твой знакомый? – спросила вернувшаяся Таня.
– Да. Сосед мой. Кстати, полицейский. Если грохнешь своего проныру бывшего, Ник спрячет труп. Гарантированно никто не найдет, а сам организует тебе непрошибаемое алиби, – улыбаясь, я пошутила в своей манере.
– Я один раз грохну тебя и суд меня оправдает, – закатил глаза Николай, но игру решил поддержать, – не слушайте ее, девушка. Я простой участковый. А трупы лучше растворять в кислоте, но не концентрате, а в разбавленной.
– Мужик хороший, но юмор подкачал. Зато хоть тело красивое, есть за что пойматься.
Таня рассмеялась, а Ник покраснел. Для приятного знакомства они оба были свободны, и если не отношения, то долгая дружба со временем могла получиться.
В тот день мы гуляли вместе, пообедали в местном кафе, прошлись вдоль всех вольеров, почитали описание пород. Поспорили не с лемуров ли автор Гарри Поттера срисовала знаменитые шарфы. Одним словом, провели чудесный день на свежем воздухе. Домой Таню вез мой сосед, так как второго шлема у меня не было. А через неделю он ей поведал о том, что магия и нечисть – это не шутки. Впечатленная девушка отбыла в школу, учиться контролю по нашей особой программе, а мне влепили выговор за самодеятельность.
Повздыхав над глупыми условностями, я месяц вела себя, как прилежная работница. А потом меня бросил Валерий.
Пакуя вещи в ускоренном режиме, я все пыталась понять, что же чувствую на этот счет? Понятно, что его гадкий поступок задел мою женскую гордость, по-другому и быть не могло. Но отчего откликнулась и ведьмы часть? Столько лет я спокойно смотрела на чужие страдания и слезы, чувствуя боль, сопереживая, но не проронив и слезинки. А тут, из-за «сморчка обыкновенного» пустила настоящие слезки. Не потоком, без боли разбитого сердца, что тоже очень странно, но пару их скатилось по щеке.
Если вдуматься, то я вообще рада такому исходу. Как говориться, не жили хорошо и начинать не нужно. Что меня ждало дальше рядом с этим Валерием? Ложиться с ним в кровать мне было противно, причем, как физически, так и в душе поднималась волна отторжения. Да, я специально выбирала дни для ночевок в его квартире таким образом, что об уединении оставалось только мечтать.
Первые, нормальные жильцы произвольной общаги давно съехали, а на их место этот коммерсант набрал менее ответственных, но точно с деньгами. Да и сам въехал в одну из комнат. Теперь тут устраивались вечеринки, веселые попойки, и просто романтические свидания. Меня он тоже пытался втянуть в подобное веселье, но натыкался на жесткий отказ.
Утром после веселенькой ночи в квартире обычно воняло перегаром, звенели пустые бутылки и раздавались стоны несчастных, страдающих от последствий возлияний. Они убирали свой бардак и готовили деньги на опохмел. Меня новые соседи только раз попытались заставить участвовать в разгребании завалов, но терпеть я не стала и сломала самому умному нос. Видя, как предводитель заливает пол своей кровью, пылу принудить не участвовавшую в попойках меня, сразу убавилось. Консенсус «кто намусорил, тому и веником в зубы», был достигнут. Поквитаться со мной пытались, тут не поспоришь. И мое шутливое детство прошлось кстати. Напугать меня живыми тараканами и лягушками – это был плохой план. Я просто распихала их в коробочки с доставляемой едой, которую они заказывали регулярно. Синька в шампунь? Это насколько нужно быть близоруким, чтобы не увидеть изменившийся цвет? Другое дело – клей ПВА. Из-за отдушки, запаха они не почувствовали, а вот эффект был. Сама я не интересовалась, как именно клей подействовал, но со стороны это выглядело так: волосы торчали сильнее, а жертва расчесала голову до крови. Еду я привозила из дома, и чаще всего, только на один прием пищи, портить отменный кофе, к которому они все прикладывались, не решились, а кружку я споласкиваю каждый раз перед приготовлением напитка. Все личные вещи я держала в комнате, и когда увидела по нанесенному наговору, что замок пытались вскрыть, я просто вызвала Никиту-участкового, но в роли дядиного верного пса. Мужик был умный, и прихватил с собой коллегу в форме. В тот раз влетел на приличный штраф Валера, за незаконную сдачу комнат всем, кроме меня. Я все еще хранила расписку о том, что проживаю тут, как его друг и ничего не плачу.
На все обиды и высказанные мне претензии, я ткнула его носом в договор, по которому он гарантировал, что никто из его жильцов не покусится на мою комнату. И пригрозила в следующий раз сказать, что у меня пропали деньги и драгоценности. Кстати, последние я стала носить, хоть и не часто. Просто понравились некоторые бабушкины колечки и кулоны с цепочками. На первый взгляд простенькие, но дико дорогие, как я узнала от однокурсниц, заметивших их на мне. Получать срок, даже условный, никто из соседей по квартире не хотел. Наверное, с этого времени Валерий стал вынашивать план о переводе меня в разряд своей девушки. Я и не замечала его заступничества, какой-то заботы. Все было столь мелко и не существенно, что я не понимала ничего почти год. Еще сложность была в том, что как видящая сущность, я ориентировалась на испытываемые настоящие чувства, а не гадала, подключая воображение. Так вот, в душе Валерия был холодный расчет, который помимо его воли перешел в чисто спортивный интерес, который меня отталкивал еще сильнее. Я почти перебралась в свою вторую квартиру, о которой он и не догадывался, и уезжала в дом с вечера пятницы до понедельника. Открывшие в себе актерские таланты хранители дома, отменно изображали из себя моих дядю Вольдемара и тетю Снежану, исполняя роли строгих и заботливых родственников, готовых открутить ему голову, если я только пожалуюсь. Мар прямым текстом сказал, что если он будет подталкивать меня, его чистую девочку, к сексу до свадьбы, то его труп никто и никогда не найдет. Мы со Снежей давились от смеха, слушая вежливые ответы Валерия, не знающего, что обращается на Вы ко псу.
Тягомотину наших отношений нужно было прекращать давно, но я относилась к ним несерьезно. Как трудоголик к засыхающему на подоконнике кактусу. Нет-нет, да вспомнит о бедняге, полив водичкой. Так с чего же я плакала? Разве Аля не прорабатывала со мной такую ситуацию? Разве не была я готова к его измене и резкому осуждению моей внешности? Разве не этого я добивалась? Неужели нелогичная женская душа хотела сама хлопнуть дверью, заявив, это я тебя бросаю?