– Все в порядке, дружище, – и обернувшись к низушку, добавил, – я в вашем распоряжении.
Из Большого Зала они вышли через один из неприметных выходов, задрапированных портьерой. Гонверт едва поспевал за своим низкорослым проводником. Миновали несколько залов поменьше, поднялись и спустились по узкой винтовой лестнице и наконец, очутились в большом полутемном помещении с множеством дверей, освещенном одним единственным масляным светильником. И тут низушок вдруг пропал. Абсолютно и бесповоротно. Был – и его не стало. Гонверт даже не успел, как следует удивиться этому факту, потому что с такой же внезапностью, граничащей с невозможностью, перед ним выросли три фигуры эльфов в форме дворцовой охраны.
– Не нужно пытаться сбежать, – с легким северным акцентом предупредил один из них, в то время как второй быстро и профессионально обыскивал человека, – бежать, вырываться, сопротивляться и… кричать, – ухмыльнулся он, – все ради вашей же безопасности. Кавалер Габриель задаст вам несколько вопросов, и вы тотчас же вернетесь в Большой Зал. Просим нас простить. Обстоятельства.
– Понимаю, – сочувственно кивнул головой Гонверт, – иногда обстоятельства бывают совершенно невыносимыми.
И молнией метнулся в ближайшую к нему дверь. Троица эльфов бросилась за ним, на ходу выхватывая мечи. Там они лихорадочно затоптались на месте – видимо, потеряли его след. Затем один из них радостно крикнул, указывая далеко вперед, где в тусклом полумраке мелькнула фигура убегающего человека.
Когда топот их ног окончательно стих, Гонверт удивленно покачал головой.
– Не могу поверить, – он попытался рассмотреть под светом чадящего светильника зажатый в руке амулет, – попасться на такую простую иллюзорную магию. Или это еще одно звено в цепи обстоятельств?
И он, запахнувшись в плащ, быстрым шагом направился в направлении противоположном тому, в котором скрылись его преследователи.
– Он все знает, милый! Я ему все рассказала!
– Layve, голубка, зачем? Мы же все решили
– Любимый, это все-таки мой отец. Я сделала последнюю попытку поговорить с ним. Не могла не поговорить. Простишь меня?
– Уже простил, сердце мое. И что он? Гневался? Кричал?
– Нет! Вовсе нет! Он, безусловно, не в восторге, но мое счастье для него выше политики. Так он сказал. И он не будет препятствовать нашей свадьбе, милый. Я так рада, так счастлива, а ты?
– Счастлив ли я? Голубка, ты примирилась с отцом и обрела долгожданный покой. Он благословит наш брак и наших детей. Твое бедное сердце не будет более разрываться между нашей любовью и долгом по отношению к трону и Традициям. Ты рада, ты счастлива, что еще нужно мне в жизни более чем счастье любимой?
– Генрих, любимый, меня ждут на церемонии. Это займет совсем немного времени. А потом я вернусь и наконец, представлю своему отцу человека, которого я полюбила вопреки его запрету, вопреки Традициям, полюбила больше жизни. Жди меня здесь, милый. Я скоро.
– Я готов ждать тебя всю жизнь, а если понадобится – несколько жизней.
– Люблю тебя. Убегаю.
Захлопнулась дверь. Стук каблучков еще долго отдавался гулким эхом в длинном коридоре. Генрих, наследный принц Прибрежных Земель, опустился на кресло, которое недавно занимал тан и прикрыл глаза.
– Можешь зайти, – негромко сказал он, – я знаю, что ты все слышал.
Без скрипа отворилась потайная дверь, откуда несколькими минутами раньше появился сам принц, и в покоях принцессы оказался человек, сопровождавший Его Высочество в лесу. Оглядевшись по сторонам, он сделал несколько неслышных шагов и замер в ожидании.
– Старый лис что-то задумал, – Генрих отнюдь не выглядел счастливым женихом, – эта дура испортила мне такой замечательный план. Теперь можно только надеяться, что ее папаша позволит нам покинуть свои владения. Или же найти способ уговорить ее сбежать. Как договаривались.
– Осмелюсь заметить, высокий принц, но принцесса только что сказала…
– Принцесса всего лишь пересказала мне то, что в свою очередь услышала от папочки – тана. А этот хитрец пообещал бы ей даже луну с неба, лишь бы она не артачилась и приняла участие в их хрЕновой церемонии. Потому что на нашу свадьбу тан не согласится, даже если его посадить голой задницей на муравейник. Проклятая порода. Упрямец на упрямце. И дочка вся в папашу.
– Да простит мне высокий принц мою дерзость.
– Говори.
– Я полагал, что вы ее любите?
Генрих развернулся в кресле и посмотрел на своего помощника удивленно. Так, словно видел его впервые.
– Глянь-ка. Вот так служит тебе человек. Буквально бок обок с тобой несколько лет. И ты, конечно, думаешь, что изучил его. Все его повадки, тайные мысли, желания и скрытые инстинкты. А потом оказываешься перед фактом, что вместо наемного убийцы платишь деньги рыцарю без страха и упрека. Ты, оказывается, полагаешь? А я думал, ты все больше шеи сворачиваешь и глотки режешь. Кстати, один из подданных моего дражайшего тестюшки валяется там, на травке укрытый твоими чарами. С метательным диском в переносице. Своеобразный свадебный подарок.
– Ну, раз уж на то пошло, – продолжил он, после небольшой паузы, – отвечу. Потому что имею такую охоту – ответить тебе. Лайониэль безусловно хороша. Немного тоща, правда, но это пройдет с возрастом. К сожалению, ничего не могу сказать ни о ее темпераменте, ни о скрытых в ней талантах. Потому как ты сам знаешь – перепихнуться с ней у нас не получилось. Традиции. А также катастрофическая нехватка времени и отсутствие свободной кровати. Так что любовь была возможна, если бы не трагическое стечение обстоятельств, постоянно разделявшее два любящих сердца.
– Понимаю, высокий принц.
– Ни хрена ты не понимаешь. Потому что не видишь дальше своего капюшона и выполняешь только то, зачем тебя наняли. Любовь не стоит и пустой скорлупы там, где появляется возможность вбить клин между северными и южными эльфами. Золотое Поле – житница эльфийского кланового союза. Тьфу. Да если бы принцесса была хрома, горбата и косила на оба глаза, я бы признавался в любви к ней с не меньшим пылом и страстью.
– И вы считаете, что тан…
– Да. Как бы он не любил единственную дочурку. Добровольно на наш брак не согласится. Потому что у него другие планы. Не менее далеко идущие. Вся эта идея со свадьбой – полная чушь. Иное дело – похищение. Бегство. К моему дражайшему родителю. Имея такую заложницу, можно будет вить веревки из старика. Точнее, можно было бы. Потому что эта влюбленная простушка сдала нас вместе с потрохами. Одна надежда – она не потащит папу сюда, а явится после церемонии к себе в покои, как и обещала. И тогда мы сбежим. С ее согласия или без него. Потому что иначе…
– Тихо, – наемник поднял руку и прислушался, – кто-то бежит.
– Так быстро? – удивился принц.
– Нет. Не принцесса. Тяжелые сапоги. Шпоры. Бежит один. Не эльф.
Теперь принц и сам услышал, как к покоям принцессы приближаются чьи-то торопливые шаги. Он сделал знак помощнику – тот замер возле входной двери, выпуская из рукава тонкий шнурок и пробуя его на прочность. Сам принц поднялся с кресла и замер посреди зала, скрестив руки на груди и придав лицу надменное и презрительное выражение.
Дверь распахнулась, и внутрь буквально ворвался запыхавшийся Гонверт.
– Тьфу, – принц подал знак наемнику, – тебе чего еще здесь нужно? Ты уже должен быть возле лошадей, если я не ошибаюсь.
– Измена, высокий принц, – тяжело дыша, ответил Гонверт, опасливо оглянувшись на внушительную фигуру за спиной, – вас ищут по всему замку. Искали среди гостей под вымышленным именем. Всех людей заперли в Башне Вопросов. Не найдя вас среди них, обыскивают комнату за комнатой. Вот – вот перекроют дороги. Бегите, высокий принц. Спасайте жизнь ради блага королевства.
«Glaasejwold» (Зеркало мира) песнь девятая. «Сага о гибели мученицы Лайониэль ле Аэд Тейле Инэд в день празднования Весеннего Равноденствия» (отрывок)
И повинуясь тайному знаку, поданному нечестивым предводителем их коварным принцем Генрихом, выхватили люди из под плащей оружие, до поры там припрятанное, и с яростью на беспечно пировавших эльфов набросились. Позабыв и законы гостеприимства и то, что прежде с ними клятвами в вечной дружбе обменивались. И наполнился тотчас пиршественный зал стонами раненых и хрипами умирающих. И тщетно пытались эльфы из ада сего спастись бегством, ибо везде настигали их мечи и кинжалы убийц – людей. И резали те эльфов без пощады в количестве несметном.
И вдруг, подобно ангелу, спустившемуся с небес, в золотой короне на роскошных волосах цвета меди, появилась на этом побоище принцесса Лайониэль. И словами, исполненными благородного негодования, попыталась образумить людей в неистовство впавших. И дивясь красоте столь совершенной, внимали люди, жаждой убийства опьяненные, словам ее. И останавливались, с изумлением глядя на дела рук своих.
И увидав сие, будто дикий зверь зарычал клятвопреступник Генрих. Ринулся он, потрясая окровавленным мечом к бесстрашной деве, и будучи исполнен жажды смертоубийства, трижды вонзил свой клинок в беззащитную девичью грудь.
Без единого стона пала наземь мученица. Закрылись ясные очи ее, и с тихим вздохом отлетела безгрешная душа ее в Обитель Великой. И в тот же миг распахнулось небо, и услышали и люди и эльфы и все кто был в зале Глас громкий с небес исходящий и великой скорби исполненный: – Дочь моя… дочь моя любимая… жестоко отплачу я убийцам твоим за безвинную гибель твою.
И пала с небес молния на замершего в суеверном ужасе проклятого убийцу Генриха и испепелила его. И исполненные ужаса от увиденного бросали люди наземь мечи и кинжалы свои и бегством спастись пытались от гнева небесного. И повсюду настигали их молнии, падающие с небес, и разили их без промахов.
И когда последний из убийц пал, небесным огнем пораженный, сделалась всюду тишина…
«Повесть о благородном рыцаре Генрихе, павшем от злых чар эльфийской колдуньи» (отрывок)
…И прознав о том, что благородный принц Генрих путешествует подобно странствующему рыцарю без эскорта и свиты, тан Фильериаль вкупе со своей дочерью – колдуньей повелели схватить всех людей, пребывавших в ту пору в их разбойных владениях. И дали знать бесстрашному принцу Генриху, что отпустят всех их живыми и невредимыми на свободу лишь тогда, когда он добровольно и без оружия явится в их замок на праздник Весеннего Равноденствия. И тотчас же бесстрашно поспешил благородный Генрих навстречу своей гибели, вверив себя Божьему Произволению. И достиг он замка как раз в день Весеннего равноденствия, когда тан с приближенными и нечестивой дочерью – ведьмой уже пировали в своих проклятых чертогах. И увидев людей, закованных в цепи, вскричал громовым голосом: – Я явился на твой зов, вероломный тан. Будь же теперь ты верен своему слову и отпусти на волю всех людей, кого пленил. И в ответ злобно рассмеялся тан и отвечал благородному Генриху так: – Всех людей принесу я в жертву на этом празднике и тебя в том числе.
И в тот же миг бросились слуги тана на людей и начали убивать их своими кривыми ножами. А отборные слуги числом более сотни набросились на благородного Генриха дабы умертвить его. И воззвав к Богу бесстрашно бросился благородный Генрих на своих убийц и даже будучи невооруженным, сокрушил их числом немалым.