Ты все еще не знаешь меня

Никакого кашля. Полный контроль.

Марго довольно, победоносно улыбнулась.

— Видишь? Уже намного лучше.

Никотин и химический состав действительно оказались чуть крепче, чем он ожидал. Через пару секунд внутри его напряженного тела будто само собой развязалось несколько тяжелых узлов, которые он даже не замечал из-за постоянного ожидания опасности.

Он посмотрел на фиолетовое устройство в своей огромной руке, а потом перевел темный взгляд на Марго:

— Вкусно.

Всего одно короткое слово. Марго искренне улыбнулась в ответ, даже не подозревая, что говоря это, он смотрел исключительно на её губы и думал вовсе не о ягодной жидкости.

Виктор смотрел на неё и в его голове стучала только одна навязчивая мысль: он действительно, чертовски сильно хотел узнать её вкус.

И теперь, когда этот яд попал в его кровь, эта мысль уже никуда не уйдет.

***

Марго посмотрела на светящийся экран телефона.

Время незаметно, крадучись перевалило за тот глубокий ночной час, когда легкая прогулка перестаёт казаться спонтанным романтическим порывом и начинает стремительно угрожать превращением в сомнительную ночёвку на промозглой набережной.

— Пора домой, — с легкой, светлой грустью выдохнула она в холодный воздух.

Она нехотя поднялась с деревянной скамейки, плотнее поправила на плечах сбившуюся куртку и сделала несколько шагов по влажному асфальту, прежде чем вдруг резко остановилась. Обернулась через плечо, разглядывая его силуэт в сумерках.

— Ты идёшь?

Виктор мысленно, с затаённой теплынью усмехнулся. Конечно, он идёт. Куда он, к черту, теперь от неё денется?

Эта непредсказуемая девчонка могла за несколько минут превратить самый обычный, серый вечер в безумный маршрут, который невозможно было просчитать ни одной логикой или военной картой, а потом совершенно искренне и по-детски удивиться, почему он не поспевает за её хаотичными порывами.

Он медленно поднялся со скамейки. Тяжесть, сковывающая усталость после тяжелого дня неприятно отозвалась в напряженных плечах и разбитой спине, въедливо напомнив, что его день был далеко не прогулочным. Но Виктор давно, ещё в прошлой жизни научился глушить физическую боль и не обращать внимания на подобные мелочи. Тем более сейчас рядом была Марго. На эту девчонку с запахом ягод и осенней свежести он готов был потратить любое количество своего свободного времени. Если ей от его присутствия становилось хоть каплю спокойнее и теплее — значит, это чертово время совершенно точно не было потрачено зря.

Они тихим шагом пошли в сторону засыпающего центра города.

Марго шагала с ним рядом, тихо шурша подошвами ботинок: иногда намеренно наступая на крупные, мокрые кленовые листья, иногда легко переступая через трещины в потрескавшемся асфальте, словно сама не замечала, куда именно направляется её хаотичный маршрут. Ледяной осенний ветер периодически влетал в переулки, растрепывая её шелковистые волосы, и она то и дело придержимала их тонкой рукой с тёмным маникюром.

До места, где Виктор припарковал свою машину, оставалось пройти всего пару темных кварталов, когда Марго вдруг резко замерла на месте.

— А ты можешь оставить её? — спросила она, разворачиваясь к нему.

Виктор слегка повернул голову, нахмурившись. Он уже успел мысленно подготовиться к привычному, строгому сценарию: короткая дорога до её дома, контроль зеркал, высадить её прямо у защищенного светлого подъезда, убедиться, что за ней закроется тяжелая дверь, и только потом наконец вернуться к себе — в пустые, звенящие тишиной стены.

— Опять? — недоумённо, с легким вздохом спросил он.

Марго опустила смущенный взгляд и носком тяжелого ботинка пнула маленький гравийный камешек, валявшийся у тротуара.

— Я хочу кое-что попробовать.

В её голосе проскользнула и расцвела та самая особая, лукавая интонация, которая для Виктора обычно означала только одно: прямо сейчас она предложит какую-нибудь безумную идею, после которой их спокойный вечер окончательно перестанет быть спокойным.

Виктор сложил руки на груди, глядя на неё сверху вниз:

— Ладно. И что на этот раз ты придумала?

Марго загадочно кивнула головой через широкую дорогу.

У противоположного тротуара, под желтым светом одинокого фонаря, стоял одинокий электросамокат, подсвеченный ярко-зелеными неоновыми огнями.

Виктор медленно проследил за направлением её тонкого пальца. Внутри всё на мгновение замерло.

— Нет.

Марго азартно блеснула глазами:

— Доберёмся на нем!

— Я на него не встану, Марго, — отрезал он голосом, не терпящим возражений.

— Ну пожа-а-алуйста, — капризно и так сладко протянула Марго, уже на ходу направляясь через дорогу прямо к неоновой штуке. — Я ни разу в жизни на них не каталась самостоятельно, одной мне в темноте будет банально страшно. Если уж падать и ломать конечности, то только вместе!

— Я тоже не умею на них кататься, — ровно произнес Виктор, двигаясь за ней следом, чтобы контролировать проезжую часть.

Она резко обернулась на ходу, округлив глаза:

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты же умеешь управлять огромным автомобилем!

— Я умею управлять автомобилем, — подтвердил он сухим, деловым тоном.

— И мощными мотоциклами?

— Да.

— И лодками?

— Да.

— А маленьким самокатом нет?!

Виктор посмотрел на неё сверху вниз таким тяжелым, выразительным взглядом, будто она только что на полном серьезе спросила, умеет ли он профессионально ездить на детском трёхколёсном велосипеде с корзинкой.

— Я езжу на нормальной машине, Марго, — с темным сарказмом ответил он. — Единственное чистое желание, которое у меня обычно возникает, когда я смотрю на этих дёрганых самокатчиков на дороге, — это просто сбить их.

Марго мгновенно прыснула со смеху, зажимая рот ладошкой.

— О да, очень романтично!

— Я тебя предупредил.

Но её уже было не остановить. Она уже стояла вплотную к самокату и что-то увлеченно и быстро нажимала в своём светящемся телефоне, подсвечивающем её розовые щеки.

— Я уже скачала приложение и привязала карту. Так что поздно пить боржоми! — Она гордо подняла на него искрящиеся глаза и протянула тонкую ладонь. — Вставай. Поездка за мой счёт.

«Точнее, на твои же тридцать тысяч, которые ты мне перевел», — весело подумала она про себя, но вслух эту пикантную материальную деталь решила разумно не уточнять.

Виктор перевёл свой темный, тяжелый взгляд с её сияющего лица на этот щуплый самокат. Потом посмотрел вдаль — туда, где на темной улице стояла его машина. Мощная, тяжёлая, бронированная, глубоко привычная и абсолютно безопасная. Затем снова перевел взгляд на это хлипкое двухколёсное устройство, которое выглядело так, будто единственной его инженерией было дождаться первого встречного человека и со всей дури отправить его прямиком в ближайшую травматологию.

Он тяжело, обреченно вздохнул. И всё-таки сделал шаг к самокату.

Отчасти потому, что Марго сейчас буквально сияла от какого-то чистого, детского предвкушения. Отчасти потому, что пока они едут так, она будет находиться максимально далеко от его машины... От той тёмной машины, в глубоком багажнике которой всё ещё лежало то страшное, о чем ей никогда в жизни не следовало знать и чему не должно было существовать рядом с её чистой жизнью. И, наконец, просто потому, что отказать этой девчонке прямо сейчас, когда она так смотрела на него, оказалось для него неожиданно, почти физически невыполнимой задачей.

Он подошёл вплотную и несколько секунд изучал руль и платформу настолько въедливо и мрачно, словно перед ним находился совершенно новый, неизученный вид военной техники вероятного противника.

— И что конкретно мне с этим делать? — угрюмо и тихо спросил Виктор.

Марго едва снова не рассмеялась от его чересчур серьёзного выражения лица.

— Вставай. Я поведу!

Виктор скептически посмотрел на её хрупкую фигурку в распахнутой куртке.

— В тебе слишком много самоуверенности для человека, который ни разу в жизни на этой бешеной штуке не ездил.

— Я очень быстро учусь!

— Именно поэтому управлять буду я.

Он мягко, но непреклонно забрал у неё из рук руль.

— Вставай вперёд.

Марго несколько секунд сомневалась, закусив губу, но потом решила, что главное достигнуто — Виктор согласился на её безумство. А уж доверить ему управление этой штукой было, пожалуй, самым разумным и безопасным решением за весь сегодняшний странный вечер.

Она ловко сняла самокат с металлической подножки, выкатила его на самый край пустующей проезжей части и осторожно, балансируя, встала на узкую платформу. Её тонкие пальцы аккуратно легли на резиновые ручки.

— Только не разгоняйся сразу, ладно? — с легким опасением попросила она.

— Я и не собирался.

— Ты выглядишь так, будто собирался выжать максимум.

Виктор ничего на это не ответил. Он шагнул ближе и встал на платформу прямо позади неё.

Из-за колоссальной разницы в росте, развороте плеч и комплекции места на одной узкой подножке действительно оказалось катастрофически мало. Марго пришлось инстинктивно чуть податься корпусом вперёд, освобождая ему пространство для ног. Виктор устроился сзади, практически вплотную прижавшись к её спине.

Марго мгновенно ощутила это: пробивающее насквозь жаркое тепло его мощного тела сквозь слои одежды. И замерла. На одну бесконечную секунду она забыла абсолютно обо всём — про холодный город, про ночную дорогу и даже про сам самокат.

Он был слишком, физически невыносимо близко. На сущие миллиметры ближе — и это был бы уже не просто контроль, а откровенное объятие.

Она ощущала каждое микроскопическое движение его сильного корпуса, когда он переносил вес с ноги на ногу, а от воротника его толстовки и шеи тянуло густым, сбивающим с толку ароматом — чем-то тёплым, дорогим, древесно-пряным, смешанным с колючим ночным воздухом и едва уловимым дымом.

Марго глубоко затаила дыхание, чувствуя, как по коже пробегает волна крупной, сладкой дрожи.

— Держись, — прозвучал низкий, с глухой вибрацией голос Виктора прямо возле её правого уха. Его тёплое дыхание коснулось ее чувствительной кожи на шее.

Широкие руки с выступающими венами поднялись и легли на руль по обе стороны от неё, полностью накрывая её тонкие кисти своим защитным, тяжелым присутствием. Он не позволял ей потерять равновесие. Получилось почти идеальное, интимное, замкнутое кольцо: она была зажата впереди, он возвышался позади, его широкие плечи полностью закрывали её хрупкое тело от ледяного осеннего ветра, а его горячие ладони находились в считанных миллиметрах от её пальцев.

Марго тяжело сглотнула слюну, чувствуя, как лихорадочно заколотилось сердце.

— Я... я держусь.

(В самом воздухе ночи густо и тягуче зазвучало вибрирующее, замедленное звучание EYES CLOSED – Slowed & Reverb HEXXENMIND)

Самокат плавно, без рывка тронулся с места.

Первые несколько метров они ехали совсем медленно, почти шепотом. Марго изо всех сил вцепилась в руль, сжав пальцы до белизны суставов и ожидая, что прямо сейчас обязательно произойдёт что-нибудь ужасное и они полетят на асфальт. Но ничего страшного не произошло. Только маленькие колеса мягко и ритмично зашуршали по влажному осеннему асфальту, поглощая опавшие желтые листья.

Виктор, благодаря своим феноменальным инстинктам и идеальной координации, моментально освоил управление балансом, хотя продолжал делать вид, будто ему глубоко безразлично происходящее и он просто отбывает номер.

— Видишь? — сказала Марго, оглядываясь через плечо и постепенно расслабляясь в его надежных руках. — Ничего страшного пока не случилось!

— Ключевое слово — «пока», — буркнул он над её ухом.

— Ты вообще умеешь искренне радоваться простым вещам, Виктор?

— Прямо сейчас проверяю этот гипотетический факт.

Она тихо, счастливо улыбнулась. А потом ночной порыв ветра резко ударил им в лицо. Тёмные, шелковистые волосы Марго выбились из-под капюшона, взметнулись в воздух и мягким, пахнущим ягодами шлейфом хлестнули Виктора прямо по небритой щеке.

Виктор не стал отворачиваться. Он медленно отпустил одну руку от руля, осторожно поймал один непослушный, вьющийся локон своими пальцами и аккуратно отвёл его в сторону, за её изящное ушко.

Марго чётко почувствовала это короткое, невесомое прикосновение его горячих подушечек пальцев к своей коже... И в её голове вспыхнула дикая, невероятно тёплая мысль: возможно, именно ради таких совершенно нелепых, безумных моментов и стоит иногда соглашаться на самые отчаянные идеи.

Два совершенно разных человека. Один малюсенький электрический самокат. Пустеющий, засыпающий ночной центр осеннего города.

И взрослый, опасный мужчина с темным прошлым, который ещё несколько часов назад жил в совершенно другой, жестокой и кровавой реальности, а теперь аккуратно вёз её домой на «детском» самокате, изо всех сил пытаясь не показать ни ей, ни самому себе, насколько странным, глубоким и смывающим всю его прежнюю грязь стало для него это простое, забытое счастье.

***

Они ехали уже около получаса, и первоначальный, чистый восторг от спонтанной поездке на ночном электросамокате постепенно сменился вполне закономерным, физическим осознанием того факта, что человеческое тело всё-таки абсолютно не было создано для тридцатиминутного путешествия в позе, которую конструкторы этой техники явно не согласовывали с ведущими физиологами.

Щёки Марго ярким, соблазнительным румянцем раскраснелись от непрерывного встречного ветра. Её тёмные шелковистые волосы давно выбились из-за отворотов куртки и капюшона, и теперь пышным, пахнущим ягодным шампунем шлейфом летели назад, ритмично хлестая Виктора по лицу и время от времени умудряясь попадать своими длинными прядями ему прямо в глаза.

Первые десять минут Виктор молча, терпеливо и осторожно откидывал их своей свободной рукой в сторону. Следующие десять — делал это уже с легким, сдавленным раздражением в груди. А после двадцати минут безуспешной борьбы просто смирился с тем неизбежным фактом, что сегодня его главным, самым упрямым противником будет не Марго, а всего лишь несколько десятков непослушных, темных прядей её волос.

Ноги от постоянного статического напряжения тоже начинали ощутимо затекать. Стоять за её спиной на узкой платформе, виртуозно удерживая общий равновесие на ямах и одновременно внимательно следить за ночной дорогой, оказалось куда сложнее, чем он предполагал со своим боевым опытом.

Марго же, кажется, совершенно не замечала ровным счётом никаких неудобств. Она с азартом искренне смотрела по сторонам, разглядывала красивый, залитый золотым светом фонарей вечерний город, иногда импульсивно показывала ему что-нибудь резким движением руки и каждый раз тем самым заставляла его чуткое тело чуть сильнее напрягаться, чтобы они оба не потеряли баланс и не загремели на холодный асфальт.

И вдруг она резко, на весь переулок крикнула:

— Тормози!

Виктор среагировал мгновенно, на инстинктах спецподготовки. Он с силой сжал ручной тормоз — да так, что самокат резко дёрнулся, а их обоих по инерции едва не подбросило прямо вперёд через руль.

Марго в самый последний момент отчаянно ухватилась за резиновые ручки. Виктор же инстинктивно, железной хваткой крепче обхватил её за тонкую талию, мгновенно прижав её спину к своей широкой груди и удерживая от опасного падения. Несколько длинных секунд они просто недвижно стояли посреди пустой дорожки, выдыхая клубы пара и пытаясь сообразить, каким чудесным образом они всё ещё находятся на двух колёсах, а не лежат в сугробе осенних листьев.

— Что такое? — сурово спросил он над её ухом, восстанавливая дыхание и переводя тёмный взгляд на неё. — Ты что-то уронила? Телефон?

— Да нет же!

Марго совершенно невинно, с детским озорством хлопнула пушистыми ресницами и слегка обернулась через плечо.

— Нам туда!

Она махнула тонкой ручкой в сторону небольшой, ярко освещённой гирляндами точки неподалёку от тротуара.

Виктор медленно проследил за направлением её пальца и увидел одинокий передвижной фудтрак с уличной едой, припаркованный у края дороги. Из его небольшого открытого окошка лился тёплый, уютный жёлтый свет, рассеивающий ночной туман. Над окном висела пестрая табличка с меню, а рядом на лавочке уже грели руки двое случайных прохожих с бумажными стаканчиками, от которых шёл пар.

Виктор перевёл свой тяжелодумный взгляд на Марго. Потом снова на этот сомнительный вагончик.

А девушка тем временем уже легко спрыгнула с платформы самоката.

— Марго… — предостерегающе начал он.

Но она даже не стала его слушать. Выпорхнув из его кольца рук, она грациозно поправила край платья под короткой курткой и бодро направилась прямо к ларьку, словно только что не заставила человека с мертвой хваткой, который за свою жизнь спокойно переживал гораздо более опасные и смертоносные ситуации, экстренно тормозить посреди дороги на полной скорости.

Виктор тяжело, с глубоким смирением вздохнул, аккуратно поставил самокат на металлическую подставку и пошёл следом за ней.

Со стороны их парочка, наверное, действительно выглядела весьма неоднозначно: будто строгий, суровый отец пытался догнать непослушную дочь, которая внезапно решила свернуть в сторону от семейного маршрута ради уличных сладостей. Правда, существенная разница заключается в том, что эта «дочь» была безумно привлекательной взрослый женщиной, прекрасно осознающей каждое своё действие, а мужчина позади неё совершенно не был похож на обычного добродушного отца — высокий, широкоплечий, в глухой тёмной одежде и с таким опасным выражением лица, будто он мысленно прямо сейчас составлял подробный отчёт о преступлении века.

Марго тем временем уже вовсю стояла у подсвеченного окна вагончика. Она слегка запрокинула голову и с преувеличенной, забавной внимательностью изучала висящее меню, словно перед ней был важный список блюд элитного ресторана с несколькими страницами дегустационного сета, а не простые фотографии бургеров, картошки фри и уличных хот-догов.

— Так… — сладко протянула она, водя тонким пальцем с тёмным ногтем по запотевшему стеклу. — Мне, пожалуй, хот-дог с горчицей.

Она задумалась ещё на пару секунд, смешно закусив губу, и удовлетворенно кивнула самой себе:

— Всё. Решено!

Виктор встал плечом к плечу рядом с ней, нависая своей тёмной тенью.

— Мне то же самое, что и ей.

Молодой продавец внутри фудтрака кивнул и принялся ловко за работу. Марго довольно, победоносно улыбнулась, а Виктор бросил на неё сбоку внимательный, изучающий взгляд.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, Марго, что это не совсем полноценный ужин? — с легким скепсисом уточнил он.

— Конечно понимаю.

— И?

— И мне абсолютно всё равно.

Он едва заметно усмехнулся уголком губ. Спорить с ней в такие моменты было абсолютно бесполезно.

Уже через минуту они стояли у самого края тротуара под светящимся фонарем, держа в руках по два дымящихся хот-дога в плотных бумажных упаковках.

Виктор посмотрел на своё блюдо с глубокой настороженностью человека, который большую часть жизни предпочитал нормальную, понятную еду с прозрачным происхождением продуктов, а не сомнительный уличный фастфуд. Пышная булка. Сосиска неизвестного состава. Ярко-желтая горчица. Он ещё раз внимательно и хмуро посмотрел на это вредное сочетание. В какой-то момент выражение его сурового лица стало настолько подозрительным и серьезным, что Марго просто не выдержала и тихо прыснула.

— Что ты так на него смотришь?

— Пытаюсь понять, почему это вообще называется «хот-дог», — сухо отозвался он.

— Потому что это и есть классический хот-дог!

— Очень убедительное объяснение.

— А ты что вообще ожидал от уличной еды?

Виктор чуть приподнял бровь:

— Судя по названию — ничего хорошего.

Марго искренне рассмеялась и аппетитно откусила большой кусочек. И, судя по тому, с каким искренним, детским удовольствием она это сделала, прикрыв глаза от вкуса, вопрос о качестве уличного ужина для неё был закрыт окончательно и бесповоротно.

Виктор посмотрел на неё и попробовал следом. Сначала осторожно, едва прикоснувшись. Потом сделав паузу. А затем, неожиданно для самого себя, откусил уже нормальный, полноценный кусок.

Марго наблюдала за каждым его движением с нескрываемым, хищным любопытством.

— Ну-у? Как тебе?

Он не спеша прожевал, еще раз посмотрел на хот-дог в своей руке, словно с уважением признавал поражение перед опасным противником, которого изначально недооценил, и спокойно произнес:

— Приемлемо.

Он сделал ещё один уверенный укус.

— Пожалуй, иногда действительно можно сказать «да» нездоровой еде.

Марго просияла:

— Ура! У меня теперь есть твоё официальное разрешение на вредную еду.

На самом деле этот короткий ночной привал у яркого вагончика оказался для Виктора куда приятнее, чем он готов был признать даже самому себе.

Наконец-то можно было просто стоять рядом с ней на твердой земле, не думать о равновесии, скользкой дороге, поворотах и о том, как удержать этот проклятый самокат.

Марго стояла совсем близко, осенний ветер ласково трепал её волосы, на щеках всё ещё сохранялся яркий, соблазнительный румянец от холода, а на уголке её мягких губ блестела тонкая, едва заметная полоска ярко-желтой горчицы.

Физическая близость, которую он слишком остро чувствовал последние полчаса на самокате, постепенно переставала быть просто близостью тел. Он до сих пор слишком отчетливо ощущал жар её тела сквозь слои одежды, когда она прижималась к нему на крутых поворотах, до сих пор слышал её звонкий смех прямо у своих губ, ощущал, как она иногда меняла положение, доверчиво устраиваясь удобнее в его руках.

От этих воспоминаний и её близости внутри его крепкого тела становилось слишком тесно, слишком жарко для привычного, ледяного спокойствия. Внизу живота тяжелым, тёмным узлом закручивалось откровенное мужское желание. Виктор вовремя отвёл взгляд в сторону ночной реки, сделал ещё один глубокий глоток холодной воды из бутылки и незаметно, по-мужски поправил брюки, возвращая себе привычную стальную собранность и контроль.

Сегодняшняя ночь явно обещала стать для него суровым испытанием на прочность. Причём впереди оставалась ещё добрая половина пути.

Марго тем временем с удовольствием доела последнюю часть своего хот-дога, аккуратно свернула промасленную бумажку и точно выбросила её в урну. Потом развернулась к нему с таким невероятно довольным, сияющим выражением лица, будто только что совершила не просто остановку у уличного вагончика, а экзотическое гастрономическое путешествие.

— Всё! — Она весело похлопала испачканными ладонями друг о друга. — Теперь мы точно можем ехать дальше.

Она тепло улыбнулась. И тут Виктор снова заметил то самое маленькое, золотистое пятнышко горчицы в самом уголке её нижней губы.

— Подожди, — тихо и низко сказал он.

Марго мгновенно замерла, осекшись на полуслове.

Он сделал медленный шаг ближе, полностью перекрывая собой свет фонаря, наклонился к её лицу и подушечкой своего большого, шершавого пальца очень осторожно, почти невесомо стёр остаток соуса с её мягкой губы.

Движение было абсолютно простым, почти бытовым и невинным. Но Марго почему-то в ту же секунду полностью перестала дышать.

Его пальцы задержались возле её губ всего на мгновение — но этот миг растянулся в вечность. Подушечка его пальца едва ощутимо скользнула по её чувствительной коже, обжигая жаром. Виктор опустил взгляд, посмотрел на собранную на пальце горчицу и, абсолютно не задумываясь, медленно облизал свой большой палец, не сводя с неё темного, глубокого взгляда.

— Вкуснее, чем у меня, — спокойно и бархатисто заметил он.

Марго снизу вверх уставилась на него, хлопая глазами. На этот раз выдать хоть какую-то дерзкую реплику или пошутить у неё не получилось при всем желании.

Обжигающее тепло мгновенно волной поднялось от самой шеи к щекам и ушам. В её голове слишком отчётливо, до мельчайших деталей всплыл другой момент — совсем недавний, в темноте её подъезда, когда её губы случайно, на долю секунды коснулись его губ. Тогда всё произошло мгновенно, но тело и память почему-то сохранили это ощущение слишком качественно, до дрожи в колени.

А теперь он только что касался её губ своим пальцем. Всего лишь убрал горчицу... Так почему же от этого простого жеста её сердце внутри груди решило вести себя так, будто между ними произошло нечто куда более интимное, опасное и откровенное?

Марго быстро моргнула, отводя взгляд и заставляя себя судорожно вернуться в реальность.

— Поехали... — объявила она чуть быстрее и взволнованнее, чем собиралась.

Виктор едва заметно, торжествующе улыбнулся самым краешком губ.

— Как скажешь, Марго.

Они снова подошли к стоящему самокату. Марго первой шагнула на платформу, крепко взялась за руль и осторожно обернулась через плечо.