За границей

Глава 3

Крестный адвокат, коронавирус, княжество

«Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и Кодексом профессиональной этики адвоката» – так звучит известная адвокатская присяга в России.

Лето, 29 июля 2020 года. В Краснодаре жарко, пахнет нагретым асфальтом, а воздух на улицах вибрирует, как над костром. Я только что принес присягу и получил документы – теперь мне официально присвоен статус адвоката.

Я не просто так вспоминаю этот день в таких подробностях. Именно он положил начало главной истории – той самой, из-за которой я во многом решил написать эту книгу. Той самой, вокруг которой позже завязались десятки других дел, связанных с международным похищением детей. Той самой, из-за которой мне пришлось, в конце концов, более месяца прожить в Монако и решать вопросы для влиятельных людей из разных стран по всему миру.

Я вышел из Адвокатской палаты Краснодарского края с документами о сдаче итогового экзамена. Иду по Кубанской набережной в ресторан «СТАНЪ», который больше напоминает музейный комплекс, чем заведение общепита. Это ресторан казачьего быта, и все здесь – предметы интерьера, утварь, отделка, даже цвета – рассказывает об истории казачьего края. Кухня, соответственно, тоже кубанская. Все как у бабушки дома.

План на день у меня был такой – получить статус адвоката, отметить с родственниками, а вечером посетить фуршет с известным на всю Россию адвокатом Жориным, работающим по резонансным судебным делам звезд и знаменитостей.

Так сложились звезды, что именно в этот день он был в Краснодаре и решил устроить встречу с местными коллегами. Я с самого утра решил – почему бы и нет? Раз уж все так совпало – надо пользоваться случаем.

Но для начала нужно было отметить новый статус с близкими.

В Краснодаре у меня есть родственники. Я предупредил их заранее, мол, наконец-то получаю статус адвоката, давайте после обеда встретимся, посидим, отметим.

Я сижу в ресторане и жду родственников. Настроение отличное, солнце печет нещадно, спасает только ледяное пиво. Листаю Instagram[10], который тогда был еще разрешен.

Да, к тому моменту, погрузившись в дела с Буэнос-Айресом и Майами, я завел Instagram[11]-аккаунт. Оба дела я освещал на своей страничке. Постарался передать весь опыт ведения дел, чтобы рассказать о себе и принести пользу людям. Дело Олеси, как я упоминал выше, вышло очень резонансным, так что буквально за пару месяцев на аккаунте уже было больше тысячи подписчиков. Началась активность в комментариях, были обращения – я отвечал на все.

Через Instagram[12] я узнал о Жорине и об этой встрече.

Именно в ресторане, ожидая родственников, я наткнулся в Instagram[13] на новую для себя функцию – папку «Спам». Оказалось, что некоторые личные сообщения фильтруются социальной сетью.

Там я и наткнулся на запрос о переписке с некоей Марианной. У меня висело в спаме от нее несколько сообщений. Проблема известная – похищение детей.

«Добрый день. Моя ситуация: детей похитил муж. Из Монте-Карло – в Москву, можете помочь?»

Вопрос, собственно, понятен: нужно вернуть детей из Москвы обратно к ней. Она просила о помощи. В частности, предлагала представлять ее интересы в Тверском районном суде города Москвы. Там должен был проводиться специализированный суд по уже известной Гаагской конвенции.

Родственники еще не пришли отмечать мой новый статус, так что я, конечно же, сразу ответил:

«Извините, ваше письмо попало в спам. Можете больше подробностей по вашему вопросу? И пришлите, пожалуйста, все доступные документы».

Она ответила в течение пяти минут. Как будто специально ждала моего сообщения. И сразу начала присылать всю информацию по существующему судебному процессу.

Судя по документам, Марианна со своим мужем Русланом и детьми ранее проживали на Беверли-Хиллз 90210. Для меня название «Беверли-Хиллз 90210» было далекой точкой на карте Лос-Анджелеса и ассоциировалось с сериалами, которые показывали в конце 1990-х годов. Перед глазами вставал оранжевый диван на фоне фонтана из заставки сериала «Друзья».

В какой-то момент мне показалось, что все это невозможно, что существует как будто за пределами реального мира, где-то высоко и недоступно для простых смертных. Но вот она продолжает присылать мне документы, и я убеждаюсь, что все это по-настоящему, что никаких шуток или мошенничества здесь быть не может.

Продолжаю изучать документы. Из особо впечатляющего – квартира, в которой сейчас она проживает в Монако, в Башне Одеон[14].

Она присылает мне брачный договор. Там описываются их накопления. Ее – около 1 млн долларов и квартира в центре Москвы. Его – дома, квартиры, инвестиции – примерно на 300 млн долларов.

По брачному договору строго следует это разграничение. Все ее имущество останется с ней. Все его – с ним. Они не могут претендовать на имущество друг друга.

Я читаю все это, не до конца осознавая, о каких безумных цифрах идет речь, а в висках пульсирует только один вопрос: «Кто это? Что это за люди?»

В ресторан приезжает тетя и брат. Я откладываю дело Марианны в сторону.

– Ну что там, принес присягу? – спрашивает брат.

– С одной присяги – на другую. Так можно вообще? – шутит тетя, которая вообще-то моя ровесница, просто так сложились семейные обстоятельства.

Я отшучиваюсь в ответ, мы общаемся, но я не перестаю думать о Марианне и ее деле. Почему она мне написала? Когда меня перенесло в мир, где я сталкиваюсь с такими масштабами? Главное – кто она и кто такой Руслан?

Из ресторана мы едем в гостиницу Congress Hall, где проводит фуршет Жорин. Краснодарская жара может разморить не хуже кубанского пива. В совокупности – они делают свое дело идеально. Мы веселы, в хорошем настроении и предвкушаем отличный вечер.

Тогда я и не мог представить, куда выведет меня история Марианны. Начиналось все радужно – более чем.

На фуршете у Жорина собрались около 20 человек. Все – адвокаты. Из Краснодара, Ростова-на-Дону, Анапы, из Сочи. В основном – из Краснодарского края.

Когда я впервые открыл для себя мир Instagram[15], меня захватил водоворот фотографий и историй. Среди них особенно выделялся аккаунт Сергея Жорина. Его образ – внушительный, уверенный, почти что парящий над землей – создавал впечатление недосягаемого мастера своего дела. Он казался загадкой, легендой в мире права, человеком, к которому не так-то просто подойти.

И вот, неожиданно для себя, я оказался с ним в одном зале. Сергей стоял напротив, и первое, что бросилось в глаза, – это простота в его облике. Не было той вычурности или высокомерия, которое я, возможно, ожидал увидеть. Вместо этого – обычный человек, немного взволнованный предстоящей беседой.

В момент нашего знакомства произошла забавная ситуация: Сергей, пытаясь отпить из стакана, случайно пролил воду на стол. Он смутился, но тут же рассмеялся вместе с нами.

– Вот видите, – сказал он с улыбкой, вытирая воду салфеткой, – никакой я не сверхчеловек. Обычный, как все.

В тот день я осознал, насколько обманчивыми могут быть образы, созданные в социальных сетях и общественным мнением. За маской недосягаемого профессионала скрывался человек, открытый миру, готовый учиться и делиться знаниями. Он не возвышался над другими, а, наоборот, стремился быть наравне.

Эта встреча стала для меня важным уроком. Я понял, что не стоит создавать кумиров. Каждый из нас имеет свои сильные и слабые стороны, и настоящая ценность человека раскрывается только при личном общении. Сергей Жорин перестал быть для меня просто именем из Instagram[16] – он стал реальным человеком с живыми эмоциями и искренним отношением к жизни.

Вечер пролетает быстро, становится еще более насыщенным.

Я знакомлюсь с Жориным и, когда пришло время вопросов, задаю первым.

– Я вот сегодня принял присягу и получил статус адвоката, – рассказываю ему и всем собравшимся. Коллеги начинают поздравлять и громко хлопать в ладоши. – А у вас какой был первый день в статусе адвоката? – спрашиваю Жорина.

– Ой, не-е-ет, – засмеялся он. – Если я сейчас это рассказывать начну, никакого вечера не хватит, а потом еще журналисты все это раструбят. Расскажу потом лично, – улыбаясь, подытожил Жорин.

– В любом случае, – говорю я в шутку. – Вы, получается, мой крестный отец. Сегодня статус получил официально, а вы как бы закрепляете его.

– Вот это отлично! У каждого адвоката должен быть крестный отец, – подхватывает он.

К тому моменту все были очень навеселе. Было еще много разговоров обо всем и ни о чем, было еще предложение о продолжении банкета на море в Сочи, был стук бокалов и едва прохладная краснодарская ночь.

Первый день в статусе адвоката прошел не просто хорошо – он вышел насыщенным. И, как оказалось, еще и роковым. Он повлиял на многое из того, что случилось в последующие годы. Возможно, этот день был в каком-то смысле определяющим. Именно поэтому я вынужден рассказать о нем чуть подробнее.

В конце вечера я пригласил Жорина в Сочи, но он отказался, ему нужно было утром улетать обратно в Москву. Я решил кратко рассказать про эту историю с Монте-Карло. Возможно, в Москве, в Тверском суде, мне понадобилась бы его помощь. Но в итоге Крестный сказал, что не занимается международными делами.

После чего сказал:

– Давайте создадим группу в WhatsApp «Адвокаты юга России»!

Все присутствующие радостно поддержали предложение.

Уходя с вечеринки, Жорин дал мне свой личный телефон и сказал:

– Будут вопросы – набирай.

Тогда я еще не знал, что он действительно станет моим Крестным и на протяжении моей работы объяснит многие вещи, которые мне были непонятны. Поможет в самых трудных ситуациях. И, несмотря на расстояния между нами, он станет очень близким мне человеком.

Следующим утром, вернувшись домой в Сочи, я впервые созвонился с Марианной.

– Ну что, вы посмотрели документы? – Марианна сразу перешла к делу. – Сможете мне помочь в суде?

По документам, которые прислала Марианна, я понял, что раньше ее представляли разные адвокаты в США, Монако, России, и большинство судов было проиграно. То есть в Москве уже было вынесено решение в пользу отца по опеке над детьми. Дети должны проживать с отцом в России.

Я ответил честно:

– Этот иск ничем не закончится. Да, можно подать новое исковое заявление о возвращении детей в Монако, но это ничего не даст. Я не могу в этом участвовать, потому что я вижу сразу, что этот путь в никуда.

– Мы же можем просто попробовать?

– Тут нужен совсем другой подход. Разве вы не устали от судов? Сколько вы потратили на адвокатов?

– Я потратила все свои сбережения – около 1 млн долларов.

– Сколько вы потратили нервов, своих сил?

– Мне было так плохо, что я хотела покончить собой.

– А что вообще произошло? Можете рассказать истоки? С чего все началось? Как вообще так вышло, что вы разошлись с мужем?

Марианна рассказала предысторию своих взаимоотношений с мужем. Ей было 30 лет, ему – 40. Они познакомились на свадьбе ее подруги. Она – со стороны невесты. Он – со стороны жениха.

Все началось как в сказке. Они танцевали под песню «Я уеду жить в Лондон», вокруг веселились гости – очень обеспеченные и успешные люди. Марианне уже рассказали, что Руслан – мужчина очень непростой. Подруга поведала ей, что у него есть, например, элитные квартиры в Лондоне, Сингапуре, Майами и Лос-Анджелесе.

На свадьбе после танца он сказал ей прямо:

– Я быстрый. Мне нужно все и сразу. Ты готова к скорости?

– Я не знаю, – ответила она, хотя уже чувствовала, что готова.

У них началась любовь. Руслан сразу подтверждает свои слова о том, что ему нужно все и сразу. Буквально через неделю после свадьбы они летят во Вьетнам. Путешествуют по всему миру. Прямо из-за рокового свадебного стола – в самолет с вещами.

Почему роковой свадьбы? Потому что через несколько лет те самые друзья-молодожены умрут от передозировки наркотиками, а их имущество, более чем на 1 млрд рублей, разделят между собой юристы и адвокаты.

Руслан сразу сказал ей, что хочет детей. Показал ей свой дом в Лос-Анджелесе. Показал квартиру в Нью-Йорке. Он сказал:

– Мне нужны дети, ты готова?

Марианна отшутилась, она не знала, что забеременеет уже в ближайшие недели.

Она рассказывала мне все это, и по ее интонациям я чувствовал, что случившееся между ней и Русланом было завязано не только на финансах. Марианна говорила, что на самом деле влюбилась, как и Руслан в нее.

– У него были такие влюбленные глаза, он полюбил меня, а я его.

О себе она тоже рассказала. Она – из Молдовы. Врач. Раньше у нее была своя частная клиника в Кишиневе. Но в последнее время она работала семейным доктором у банкиров из списка Forbes. Очень прилично зарабатывала – десятки тысяч долларов. Работодатели подарили квартиру в центре Москвы.

Марианна рассказала, что у Руслана есть сестра, а ее муж – влиятельный политик. В тот момент работал одним из заместителей в Министерстве транспорта.

Раздор между Русланом и Марианной случился пару лет назад. Марианна родила детей в США. Они летали в Москву, летали на зиму в Монако, путешествовали по Южной Америке с детьми. Это была счастливая жизнь очень обеспеченных людей.

Но был нюанс.

Когда они познакомились, он не пил, не курил, не употреблял. На их первых свиданиях она запивала морепродукты вином, а он – чаем.

Одним утром в Лос-Анджелесе он проснулся и первое, что спросил:

– У нас есть дома водка?

– Нет у нас водки дома. Откуда? – ответила Марианна.

– Сегодня ночью я потерял 100 млн долларов. поезжай, купи водки.

На бирже упали акции, и Руслан потерял деньги, часть из которых была в маржинальной торговле[17]. В России это случилось днем, когда в США была глубокая ночь. Ему пытались дозвониться, что нужно выходить, но он спал, и тогда пришел, как говорят инвесторы, маржин-колл, он же «Морж Коля»[18]. Он узнал обо всем утром, тогда и началась история его падения.

Руслан начал пить. И не только пить. Алкоголь и запрещенные вещества – стали его верными друзьями. Оголилась вся его потаенная личность, скрытая в глубинах.

Руслан пускается во все тяжкие. Обостренное ядовитым опьянением сознание начинает давать сбои. Руслан начинает подозревать Марианну в проституции. Ревнует ко всем подряд. Бьет ее.

Вскоре он подал на развод. И после длительных судов в США, России и Монако они развелись.

По результатам развода в России Руслан получил решение об опеке над детьми. Решение – дети должны проживать с ним в Москве. Однажды он просто забрал детей, сказав, что они летят отдыхать в Швецию. На самом деле – просто увез их в Москву. И сказал Марианне, что теперь они будут жить там. Чтобы она тоже приезжала в Москву.

То есть, забрав детей, он просто сам исполнил решение российского суда.

– Я не понимаю, – сказал я, выслушав ее рассказ. – Как он всего добился? Как суд мог вынести решение в пользу отца? Такое бывает очень редко. Расскажите о нем.

Марианна рассказала мне о Руслане. То есть о главном герое моей истории.

Он жил в деревне в Мурманской области. Никто от него ничего не ждал. Только брат пытался разрешить его проблемы. Для этого он закрыл его в подвале родительского дома, надеясь, что, пережив ломку, Руслан сможет избавиться от всех зависимостей.

Как он рассказывал Марианне, это испытание длилось ровно 40 дней.

Каждый день ему спускали по две бутылки крепких напитков и какую-то еду. Алкоголь помогал сбить физическую ломку, боль, которую трудно описать словами. Но с каждым глотком он все сильнее понимал, что его душа и тело находятся на грани разрушения.

В первый день, когда он выпил граненый стакан, он понял, что ему просто «конец». Художественный эквивалент слову, что пришло ко мне на ум, здесь не подходит – он отрубился и провалился в бесконечный сон. Просыпался от жажды и голода, нервные окончания казались оголенными.

Он продолжал бороться, несмотря на физическую и психологическую ломку. Его тело и сознание были измучены, и каждая следующая секунда только усугубляла эти мучения. Несмотря на страх и боль, он старался найти хоть какую-то надежду, чтобы не сломаться. Он строил планы, мечтал о будущем и мысленно представлял себе, как будет жить, когда снова окажется на свободе.

Через 40 дней пришел тот момент, которого он так ждал, – дверь подвала наконец-то открылась и сквозь пронзающий свет на пороге стояли его близкие и друзья. Они рисковали всем, чтобы его спасти. Свобода казалась почти нереальной, но это был тот шанс, который Руслан не мог упустить.

Руслан завязал с запрещенными веществами. Устроился работать деревенским водителем. Развозил выпечку по соседним селам. Но отец его первой любви не дал ему остаться в родном городе. Он сбежал в Москву.

Через 10 лет он стал собственником самого большого порта и руководил всем северным завозом в отдаленные регионы России. Под его контролем были порты, полсотни судов, в том числе ледокол. Руслан стал обладателем элитной недвижимости по всему миру – в Сингапуре, США, Монако; на его счетах – сотни миллионов долларов. Его детские мечты закончились на новом вертолете Robinson.

За короткий период он поднялся из подвала до одного из самых влиятельных людей в Мурманске.

– Что же случилось за эти 10 лет? – спросил я.

– Это тайна, покрытая мраком, – ответила она. – Никто не знает. Мне он сказал, что он все понял и стал гениальным предпринимателем.

Каждый новый виток этой истории добавлял интереса. Я думал о том, что, возможно, следует попробовать взяться за это дело. Чтобы во всем разобраться.

– Мне нужно больше деталей, – сказал я. – Расскажите подробнее, как проходили судебные процессы. Какие решения? Мне нужно посмотреть на все документы.

Она отправила мне партию новых документов. За годы семейного раздора у нее скопилось несколько коробок документов. Вплоть до подачи формуляра в суд ООН.

– Мне нужно время, чтобы все изучить. Попробую разобраться, – пообещал я.

Мы продолжили общение.

Продолжил я и общение с Крестным, Сергеем Жориным. Оно развивалось стремительно и непредсказуемо, словно сюжет динамичного романа. После нашего первого разговора я выложил в Instagram[19] фотографию, где мы с ним стоим плечом к плечу. Улыбки на лицах, легкость в позах – снимок казался честным и искренним.

Не успел я обновить ленту, как посыпались комментарии от подписчиц: «Хочу такую же фотографию!», «Как повезло встретиться с ним!», «Где можно с ним увидеться?» Их энтузиазм был заразителен. И неожиданно для всех Сергей сам ответил им под постом, шутливо предложив организовать совместную фотосессию. Этот жест показал его открытость и чувство юмора, что только подогрело интерес аудитории.

Воодушевленный такой реакцией, я решил продолжить общение. Отправил Сергею личное сообщение, прикрепив видео с яхты, на которой мы с друзьями праздновали мой статус адвоката. Волны ласково качали судно, солнце отражалось в бокалах с шампанским, и казалось, что жизнь удалась.

«Зря ты улетел в Москву», – написал я ему. – «Могли бы сейчас вместе наслаждаться солнцем и морем в Сочи».

Ответ не заставил себя ждать. Сергей признался, что давно не был в Сочи и с удовольствием бы присоединился к нашей компании, если бы не дела в столице. Мы обменялись еще несколькими сообщениями, и я почувствовал, как между нами возникае невидимая связь. Это было больше, чем просто знакомство, – это было начало дружбы.

Дни в Сочи пролетали незаметно. Мы с друзьями катались на яхте, исследовали прибрежные кафе, наслаждались теплыми вечерами и шумом прибоя. Но мысль о новом знакомом не покидала меня. Я ловил себя на том, что жду его сообщений, хочу поделиться впечатлениями, узнать больше о его жизни.

Однажды вечером, сидя на палубе и глядя на звездное небо, я подумал о том, как странно и удивительно пересекаются пути людей. Еще недавно Сергей Жорин был для меня лишь именем, образом из новостей и публикаций. А теперь он стал частью моей истории, человеком, с которым хочется общаться и которого хочется узнать ближе.

Через месяц проходит последний разговор с Георгием. Я попадаю в больницу с серьезным поражением легких. В этот момент я получаю на электронную почту сообщение:

«Добрый день. Прошу сообщить, специализируетесь ли вы на вопросах международного морского права?

У нас заключен договор с брокером на продажу яхты, но мы сами нашли покупателя и хотели бы расторгнуть этот договор. Нам нужно понимать, имеем ли мы на это право? И как правильно это сделать?

Вы можете помочь в данном вопросе?»

Получив статус адвоката, я сделал сайт и настроил рекламу «Директ» по запросу «Международный адвокат».

Я лежал в больнице с коронавирусом и получил сообщение о международном морском праве. Первой мыслью было: «Какое еще, к черту, морское право?» Но второй было: «У большинства моих клиентов в собственности нет яхт». И поэтому я решил ответить, потому что это было одно из первых рекламных обращений.