За границей
Я уточнил, что у них за вопрос.
Оказалось, что вопрос касается яхты одной из известнейших яхтенных компаний в Княжестве Монако. И, конечно же, сразу вспомнил про Марианну. Как удивительно все складывает жизнь.
Мне прислали документы. Три контракта на постройку яхт.
Это было невероятное совпадение не только из-за того, что Марианна тоже там живет. Сами яхты – принадлежали тем людям, которых лечила Марианна.
«Такого совпадения не может быть», – подумал я, хотя уже тогда понимал, что жизненные случайности намного более невероятны, чем сюжетные повороты лучших сценаристов.
Проблема была в том, что для переговоров и расторжения договора им нужно было ехать в Монако. Но из-за карантина сделать это было почти невозможно.
Я решил, что такая задачка мне подходит, и я могу ее решить.
Прямо из больницы я начал искать, как попасть в Европу в карантин. Один из вариантов – рабочая виза. Нужно было устроиться на временную работу во Франции. Я оформил все необходимые документы.
Уже через несколько дней я знал точно – я еду в Монако в свою первую европейскую командировку.
Только ждал, когда меня выпишут из больницы и уровень поражения легких снизится с первоначальных 70 % хотя бы в половину.
«Претензия к брокеру в том, что при прохождении сюрвея[20] после покупки яхты были обнаружены существенные недостатки на яхте, которые приходилось исправлять собственными силами и за собственный счет. Хотели бы вступить в судебный процесс по данному вопросу».
Три недели прошли в больнице. Я написал Марианне, что прилечу в Монако в командировку. Так уж сложилось.
Мы решаем встретиться вживую.
Меня выписывают, я еду на поезде в Москву и делаю визу. Все закрыто. Карантин. Везде блокпосты.
Лечу в Стамбул, из Стамбула – в Ниццу.
Смотрю в иллюминатор, подо мной расстилается Лазурное побережье.
На пограничном контроле мне делают экспресс-тест на коронавирус. Пограничник берет мой паспорт и визу. Сканирует. Звук ошибки.
Он смотрит на меня недоумевающе. Я прошу попробовать еще раз.
Снова звук ошибки.
Меня впервые охватывает некое подобие паники. Я думаю, а реальна ли вообще моя виза? Почему она не проходит? Может, мне дали какую-то подделку?
Пограничник начал рассматривать визу под увеличительным стеклом. Я чувствовал, как на лбу проступают капельки пота. Неужто мне придется вернуться обратно? А если сейчас меня задержат?
Он пробует еще раз. Звучит звук одобрения. Виза прошла.
Пограничник выдохнул. Я еще сильнее. Пограничник как будто был рад больше меня, что виза наконец-то прошла. Напряжение спало, и меня впустили в страну.
Ницца – невероятный город. Символ Лазурного берега. Виды открываются потрясающие: на море, на невероятные яхты, на изысканные здания – музеи, исторические постройки, библиотеки и, конечно же, отели.
Но на самом деле так описать Ниццу можно было, наверное, лет 20–30 назад, когда были закрыты границы и не было сильной миграции. Ницца, которую я увидел впервые, представляла собой довольно грязный город с большим количеством бездомных, мусором, запахами запрещенных веществ и повсеместным распитием алкоголя на берегу красивого Лазурного моря.
В связи с карантином, отсутствием туристов, окончанием сезона и относительно низкими ценами я остановился в отеле Le Negresco – одном из самых известных отелей в мире. Не отель, а настоящий музей. Больше 100 номеров, стиль оформления которых не повторяется. В «голливудских покоях» Le Negresco останавливались Камю, Кокто, Саган и Хемингуэй. Номера каждого этажа отделаны в определенном стиле. Второй этаж украшает живопись начала XX века. Третий оформлен в стиле Людовика XV. Четвертый – ампир. Пятый – Наполеона III. При отеле открыт гастрономический ресторан Le Chantecler, который регулярно удостаивается самых высоких наград от признанных ресторанных гидов. Путеводители по Ницце обязательно рекомендуют туристам обратить внимание на портье отеля, одетого в стиле XIX века. Это неповторимое место, второго такого нет в мире.
На следующий день я поехал по делам в яхтенную компанию в Монако. Офис был в порту Эркюль, сверху располагался Княжеский дворец Монако. Но в эту командировку там все было закрыто, действовал жесткий карантин. Сделал все дела довольно быстро – там были русскоязычные менеджеры, с которыми мы оформили мировое соглашение и нашли выгодное положение для всех сторон. После этого я поднялся наверх на площадь старого города и дошел до собора Святого Николая, на смотровой площадке сделал фото домов на набережной Жан-Шарль Ре и подумал про себя: было бы здорово пожить там. Тогда я еще не знал, что скоро я остановлюсь в одном из этих домов и на несколько месяцев этот район станет моим домом.
Отправил фото Крестному и подписал: «Открытка из Монако».
Вечером на такси я вернулся в отель. Таксиста я попросил проехать вдоль дороги у моря, и она напомнила мне дорогу в Сочи. После 20.00 часов выход на улицу был запрещен, действовал карантин. В отеле была своя атмосфера.
Металлический каркас запоминающегося розового купола Королевского салона Le Negresco был выкован в мастерской Гюстава Эйфеля. Под куполом установлена четырехметровая люстра, изготовленная на французском стекольном заводе Baccarat (люстр изготовили две – одну для императора Николая II, который поместил ее в Большой Кремлевский дворец, а вторую для Анри Негреско). Пол Королевского салона по торжественным случаям застилают ковром, созданным в 1615 году для королевы Марии Медичи, площадь ковра составляет 375 квадратных метров. К Королевскому салону примыкает салон Людовика XIV, потолок которого, созданный в XIV веке, был вывезен из савойского замка Марии Манчини, племянницы кардинала Мазарини. В этом же салоне установлен 10-тонный камин из замка Отфор.
На следующий день мы встретились с Марианной в отеле. Мы сели в холле на синих диванах XVIII века. Она пришла со своим новым сожителем – французом арабского происхождения. Она была беременна от него и вот-вот должна была родить. Об этом по телефону она мне не говорила.
Марианна еще раз рассказала свою историю. Теперь – с подробностями.
Когда Руслан забрал детей, он сказал, что они теперь будут жить в Москве. Марианна прилетела. Они встретились в квартире. Началась ссора на повышенных тонах. Когда конфликт достиг пика, Руслан ее толкнул, и она сломала руку. Ей сделали гипс. Он все замял – никакого дела не возбудили.
Марианна сказала, что боится ехать в Москву.
– А как же ваши связи? – спросил я.
– Я к ним обратилась. Они сказали, что помогут. Дали дело своему адвокату.
Адвокат спросил у Руслана:
– Ты знаешь, кто мы такие?
Он ответил:
– Знаю.
Встал и ушел.
У обоих были влиятельные покровители. Но Руслан решил действовать исподтишка. Он начал выкладывать в интернет информацию о том, что у него пытаются забрать детей. Освещать это в своих социальных сетях. Во всех сообщениях он поливал грязью влиятельных людей, которые стоят за Марианной.
– Он – как обезьяна с гранатой, – сказала она.
Они решили не влезать в это дело, чтобы не запятнать свои имена, но продолжали помогать ей финансово.
Марианна продолжала рассказывать. Как он всех купил. Что у него много денег. Он нанимает армии адвокатов, которые все решают в судах. Что у нее ничего не получается.
Мол, она хочет подавать в Тверской районный суд Москвы. Просто потому что надо хоть что-то делать.
– Тверской суд не поможет, – в очередной раз сказал я. – Через год будет отказ.
– И что же делать?
– Нужно просить ваших влиятельных связей договориться с ним. Никакие адвокаты, никто это не решит.
– Я же говорю – обезьяна с гранатой. Никто не влезает, чтобы не было рисков для репутации.
– Нужно искать другой вариант, не прямого столкновения, либо хитростью, либо никак.
После я перевел тему:
– Представляете, как все совпало. Ваши работодатели ко мне обратились по яхтам, вчера я решил для них этот вопрос.
– Да, чудо какое-то.
– Неспроста это все. Я подумаю, что можно сделать. Посмотрю еще документы, подумаю, как можно обжаловать дальше в кассацию, Верховный суд, в Европейский суд по правам человека.
Марианна соглашается.
После встречи с Марианной я решил прогуляться по Английской набережной, от Le Negresco к знаменитому порту Ниццы. Солнце уже склонялось к горизонту, окрашивая небо в теплые оттенки розового и оранжевого. Я шел медленно, наслаждаясь свежим морским бризом и шумом волн, разбивающихся о камни.
Порт Ниццы предстал передо мной во всей своей красе. Яхты покачивались на водной глади, их мачты тянулись к небу, словно пытаясь дотянуться до облаков. Этот пейзаж казался знакомым – столько раз я видел его в фильмах и на фотографиях, но теперь он был реальным, осязаемым.
В этот момент мне захотелось позвонить Крестному. Он был для меня не только коллегой, но и наставником, человеком с богатым жизненным опытом. Я набрал его номер, и через пару гудков услышал знакомый голос:
– Привет, Артур! Как Ницца?
– Привет, Крестный. Ницца прекрасна, как и всегда, – ответил я. – Слушай, хотел с тобой посоветоваться насчет разговора с Марианной.
Я пересказал ему нашу беседу, ее переживания и планы. Он молчал, внимательно слушая. Когда я закончил, он вздохнул:
– Знаешь, тут маловато перспектив. В этой ситуации вряд ли получится что-то решить в привычной нам среде. Нужно искать новые пути.
Я задумался над его словами. Он всегда умел увидеть суть и дать дельный совет. Мы продолжили разговор, перейдя на другие темы. Он рассказывал о своих путешествиях по Европе, о доме в Италии, где он проводил много времени. Я ему сказал, что нахожусь в порту Ниццы.
– Зайди в маленькое кафе справа от порта. Уютное местечко, там готовят лучший буйабес[21] во всей Франции.
Я улыбнулся:
– Спасибо за совет. Обязательно зайду.
После разговора с Крестным на душе стало легче. Его уверенность и жизнелюбие всегда заряжали меня энергией. Я направился в сторону кафе, о котором он говорил. Найти его оказалось несложно – небольшой фасад, деревянные ставни, за столиками сидят местные, ведут неторопливые беседы.
Я заказал буйабес и бокал холодного белого вина. Вкус был восхитительным, а атмосфера – непринужденной и теплой. Глядя на заходящее солнце над портом, я чувствовал, как волны спокойствия накрывают меня.
Размышляя о словах Крестного, я понял, что настало время для перемен. Возможно, именно здесь, в Ницце, начинаются новые главы моей жизни. И, может быть, Европа станет для меня не просто местом путешествий, но и домом, как для него.
Я допил вино и улыбнулся своим мыслям. Жизнь полна неожиданных поворотов, и самое время принять их с открытым сердцем.
На следующий день я улетаю обратно в Россию.
«С середины XIX века Ницца стала популярным курортом в среде русской аристократии. Утром 26 октября 1852 года императрица Александра Федоровна прибыла в бухту Вильфранш. Выбор русской императрицы стал решающим для славного туристического будущего Лазурного берега.
В бухте Вильфранш была приобретена земля, построены дома для императорского дома. Вскоре в Ницце уже насчитывалось около 400 русских семей, владевших жильем и землей в городе. В 1912 году в городе было закончено строительство собора Святого Николая, красивейшего православного собора за пределами России. Собор был создан на средства в том числе императора Николая II.
В 1913 году русская колония в Ницце насчитывала около 3300 человек, а уже в 1930 году там жили 5312 русских, покинувших Россию во время революции. Во время Второй мировой войны многие из них эмигрировали в США».
Русская Ницца
Несколько месяцев мы общались с Марианной через социальные сети. Она все-таки нашла других адвокатов, которые представляли ее интересы в Тверском районном суде и пытались что-то сделать по ее делу.
Через полгода я снова полетел в Ниццу. У меня было несколько дел в Европейском суде по правам человека в Страсбурге. Мне нужно было в Германию, но попасть я мог только через Францию, был карантин.
Я подумал, что могу с ней пообщаться, а потом уже отправиться по делам. Я сказал ей, что буду проездом. Можем встретиться и пообщаться. Она написала: «Можете остановиться в квартире моего нынешнего мужчины во Франции. Квартира небольшая, но в пяти минутах езды от Монако». Сама она все еще жила в Башне Одеон в квартире Руслана.
Я остановился в Рокбрюн-Кап-Мартен. Прямо в том месте, где снималась вторая часть фильма «Пятьдесят оттенков серого», в начале, когда они поехали в отпуск. Я был впечатлен. Новое пристанище вдохновляло как продолжение начавшихся путешествий по всему миру. Я поднялся на ту самую башню из фильма и увидел перед собой красивое Лазурное побережье.
Я узнал, что рядом, внизу у моря, есть русское кладбище в городе Ментона. Русские офицеры уезжали туда после службы. После прихода к власти большевиков многолетняя традиция оборвалась, но я решил изучить русскую тему во Франции.
Сходил на кладбище. Оно меня поразило. Древностью, красотой, какой-то невыразимой памятью по русскому духу. Почти всем захоронениям там было по 200 и 300 лет. Я видел православную часовню иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и ощущал себя наполненным, вдохновленным.
Вернувшись в квартиру, я лег спать, а проснувшись, некоторое время не мог понять, где я. Чувствовал себя так, словно проснулся в Сочи. Придя в себя, понял, что я на юге Франции. Но здесь осталась некая невесомая, невидимая связь с русской культурой, которую я познал на грани сна и реальности.
В это время в одном из Telegram-каналов вышла новость:
«Наш канал продолжает знакомить читателей с “изнанкой” мощного коррупционного клана. Бывший замминистра транспорта выстроил сеть по хищению средств ведомств и госкорпораций, в которую вошли и другие чиновники. Управлять похищенными активами и вкладывать их по всему миру чиновники поручили некоему Руслану Андрееву. Руслан стал очень богатым номиналом с недвижимостью, антиквариатом и другими активами на сотни миллионов долларов. Сам Андреев “свое состояние” оценивает в 20 млрд рублей. Расскажем немного о личной жизни этих родственников».
Мы договорились с Марианной прогуляться по Монако.
Она рассказала, что ее новый адвокат начал сливать информацию в Telegram-каналы о том, как чиновники воруют. Там было и имя Руслана, и имена его покровителей.
– Зачем вы это сделали? – спросил я. – Ничем хорошим это не закончится.
– Я не просила его об этом. Это была его личная инициатива. Позже он переслал мне эти сообщения и хотел показать свою значимость.
Она не дала внятного ответа. Рассказала, что Руслан ее везде заблокировал после сливов в интернет. Раньше она редко общалась с детьми. Теперь – нет.
Она показала мне статью про влиятельных людей, которые управляют финансами министров:
– Не нужно больше этого делать, – повторил я.
– Как мне вернуть детей?
– Точно не так. Эти люди преследуют свои цели. Они публикуют компромат, чтобы потом за вознаграждение его удалить.
– Скажите, что мне нужно делать?
– Для начала, не выносить личную информацию о вашей жизни каждому встречному. Затем договариваться.
Распрощавшись, я уехал дальше по своим делам в Германию, чтобы отвезти документы в Страсбург: заполненные формуляры жалоб с приложениями. Я думал, что моя история с Марианной на этом закончится.
На самом деле – она даже не началась. Все самое интересное случилось дальше.
Глава 4
Принцы из Африки. Монако
«Your WhatsApp account is being registered on a new device
Do not share this code with anyone
Your WhatsApp code: 268–299
23.10.2021, 03:31»
Шел 2021 год. Я время от времени общался с Марианной, но интенсивность нашего взаимодействия постоянно снижалась.
Конечно же, вскоре все изменилось.
Летом мне позвонила одна из бывших клиенток – Ева. Полтора года назад мы с ней работали. Она хотела отсудить алименты у мужа, который жил в Италии. Это был очень обеспеченный человек, он оценивал свое состояние в миллионы евро и имел собственную роскошную виллу на острове Сардиния.
С Евой мы когда-то встречались в Краснодаре – она снималась там в фильме. Изучив все, я увидел, что с якобы «богатого» мужа ничего не получишь. Он все переписал на бывшую жену и своих детей от предыдущих браков. Сам же по всем документам был итальянским пенсионером без доходов и имущества.
В общем, Ева позвонила мне спустя полтора года:
– Привет, Артур, давно не общались. У меня тут кое-что случилось. Можно твоего совета попросить?
– Рассказывай.
У нее двое сыновей от бывшего мужа. Одному парню нужно было делать операцию на сердце. Муж вызвался помочь всем, чем может: оплатил врачей в Европе и перелет. Потом мальчики должны были провести остаток лета на реабилитации с ним в Италии.
Она прилетела в конце августа забрать сыновей обратно – нужно было в школу в Москве. Позвонила ему, и он ей ответил, что детей не отдаст: он подал в суд, и теперь итальянский суд должен определить, с кем будут проживать дети.
– Как мне вернуть детей? – спросила Ева. – Помоги.
– Нужно не паниковать, а подходить хладнокровно к процессу, – сказал я. – Надо обращаться в полицию, в суд. У тебя какие-то документы есть?
Мы снова начали работать. Я прилетел в Италию.
Это дело развивалось стремительно: мы решили все вопросы буквально за пару недель. С полицией забрали детей обратно, так как у нее были уже решения российского суда по опеке. Не обошлось без приключений: на каком-то этапе детей изъяла местная итальянская опека. Эти знания и опыт работы с опекой еще пригодятся мне в дальнейших делах, где без взаимодействия с органами опеки невозможно было решить вопрос о возвращении. Через 48 часов все закончилось в Риме – там мы выиграли суд, и ей снова передали детей.
Из-за карантина и еще действующих в Италии запретов на выезд мы решили отправиться в Ниццу и улететь из Франции. Именно тогда я встретился в Монако с Марианной. В третий раз.
«Your WhatsApp account is being registered on a new device
Do not share this code with anyone
Your WhatsApp code: 820–293
16.11.2021»
Марианна к тому времени сняла в Монако дом и переехала в него. Я заранее ей написал, что, возможно, буду в Ницце со своей доверительницей и ее детьми.
На поезде мы приехали из Милана. Я снял гостиницу. Ева с детьми заняла квартиру и занималась своими делами. Отдыхали от произошедших в последние две недели событий.
Мы встретились с Марианной. Она рассказала мне, что случилось за то время, пока мы не виделись.
Прошел год с тех пор, как она через нескольких адвокатов обращалась в Тверской районный суд Москвы. Был отказ в иске, но ее адвокаты не смогли даже подать апелляцию, обжаловать решение первой инстанции. Один из ее очередных юристов, какой-то русский итальянец, не принес в суд свой диплом о высшем образовании и получил отказ.
– Вот видите, – сказал я. – Год прошел. А я вам что изначально говорил? Предупреждал. Просто год потратили впустую. Сразу говорил, что тут нужно решать вопрос по-другому – через суд все это никак не решить.
– Помогите мне подать апелляцию, – просила Марианна. – Если она состоится, может, суд вернет мне моих детей.
Она снова надеялась на российский суд до последнего. Но я понимал, что по этой апелляции она в любом случае получит отказ. В законе имеются четкие формулировки. Об этом мне говорил и Крестный.
Весь последний год наше взаимодействие сводилось к тому, что она давала мне контакты своих знакомых из Москвы, и я помогал решать их проблемы. То есть к этому времени у нас сложились приятельские отношения. Даже скорее – приятельско-рабочие.
Мы еще раз обсудили дела ее друзей, и я видел, что Марианна мне доверяет.
Она сделала на меня доверенность, чтобы я все-таки подал новую апелляцию уже в Московский городской суд.
Я согласился, чтобы навсегда поставить точку в этом вопросе. Чтобы она поняла, что это ни к чему не приведет.
В Ницце я пробыл три дня. Ездил в церковь Архангела Михаила, расположенную в городе Канны на бульваре Александра III, просто по-туристически гулял по Лазурному побережью. Мы могли улететь сразу, но билеты были очень дорогие, и мы с Евой ждали подходящего рейса в Россию.
Оказалось, что Ева и Марианна были знакомы задолго до нашей встречи в Монако. Они состояли в одной группе – «Право на маму»[22] – и уже успели подружиться. Пока я занимался своими делами, не подозревая об их неожиданной встрече, они столкнулись на одной из узких улочек Монте-Карло.
Марианна, увидев Еву с детьми, будто бы обрела новое дыхание. Она рассказывала мне потом, как смотрела на улыбающихся малышей, крепко держащихся за руки матери, и ощутила проблеск надежды. В тот момент она поняла: нет ничего невозможного. Если Ева смогла вернуть своих детей, то и она сумеет.
Мы встретились вечером в уютном кафе у порта. Марианна выглядела вдохновленной, в ее глазах горел огонек веры.
– Я видела Еву сегодня, – сказала она, едва сдерживая эмоции. – Видела ее детей. Это было словно знак. Я знаю, вы можете помочь мне вернуть моих.
Я внимательно слушал, ощущая, как ее слова проникают в самое сердце. Перед нами стояла сложная задача, но Марианна верила в меня безоговорочно.
– У нее была точно такая же ситуация, – продолжала она. – Тот же отец, такой же влиятельный и богатый. Но дети теперь с ней. Значит, и у нас есть шанс.
Ее решимость передавалась и мне. Я понимал, насколько важно для нее это дело, и был готов приложить все усилия, чтобы помочь. В конце концов, мы были не просто адвокат и клиент; нас связывало общее стремление к справедливости.
Перед тем как мы расстались, Марианна посмотрела на меня с надеждой.
– Спасибо, что верите в это дело так же, как и я, – тихо произнесла она.
Я кивнул, стараясь скрыть охватившие меня эмоции.
– Мы сделаем все возможное, – ответил я. И в тот момент я был уверен, что так и будет.
Позднее, когда солнце начало клониться к закату, Марианна отвезла нас в аэропорт Ниццы. Дорога пролегала вдоль моря, и в свете заката волны казались золотыми. Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли. Но в этом молчании было больше понимания, чем могли выразить слова.
«Your WhatsApp account is being registered on a new device
Do not share this code with anyone
Your WhatsApp code: 539–239
15.12.2021»
Я возвращаюсь, и ко мне обращается Левинская, героиня следующего кейса. Шел декабрь.
В начале 2022 года я составляю и отправляю апелляционную жалобу в Московский городской суд как представитель Марианны – это был первый юридический документ.
Позже, в феврале, я снова оказываюсь проездом в Монако по делу Левинской. Веду ее дело, подробнее о нем расскажу в следующей главе.
Параллельно развиваются события, связанные с Марианной.
Итак, я снова оказался в Монако. На этот раз – из-за вакцины. Как только я прилетел, Марианна отправила меня в свою квартиру в Монако, которую она снимала, чтобы не потерять вид на жительство. Она жила в доме, а квартира все равно пустовала.
Во время наших прогулок по Монте-Карло Марианна рассказала, что познакомилась с двумя принцами из африканской страны Нигер. Страна делилась на штаты, и отец этих самых принцев был губернатором одного из штатов.
История меня впечатлила, но я был во власти предрассудков. Представлял себе принцев из африканских шалашей – в набедренных повязках. Открыв Википедию и вбив их имена, я изменил мнение кардинально. Нашел целую статью о них. У одного из принцев, к примеру, была собственная футбольная команда. У его жены – родители-нефтяники из мирового списка Forbes. Это не просто очень богатые люди – это еще выше. Можно сказать, еще на несколько уровней выше Марианны с Русланом.
Принцы учились в Лондоне и в США. Один из них стал адвокатом в Африке, а второй подался в предприниматели – занимался нефтью, солнечными панелями, оружием. К тому же вступил в партию и стал политиком. Он сказал, что через полгода будут выборы президента и он будет одним из кандидатов на пост президента страны.
С принцами Марианну познакомил ее старый знакомый серб, который занимался в Африке алмазами и продавал их в Европе.
Марианна впервые обратилась ко мне с делом одного из братьев-принцев; со вторым мы познакомимся чуть позже. Вот в чем было дело.
Младший брат, будучи адвокатом, хотел заработать на африканском арт-рынке, продавая большие африканские статуэтки – тотемы высотой в половину человеческого роста. По его словам, они представляли значительную историческую ценность для его страны. Он оформил документы, чтобы вывезти их в Европу и показать в музеях. Серб на личном самолете сначала доставил их в Италию. Принц и серб планировали продать тотемы.