Эхо хищника

Лев внутри зарычал от бессилия. Что я сделал?

Гордость альфы рассыпалась в прах. Он смотрел на свой трофей и видел лишь перепуганного ребенка, которого сейчас стошнит от страха прямо на его дорогой паркет.

— Черт, — глухо выдохнул Лиам.

Не сказав больше ни слова, резко двинулся вперед. Ему нужно было исчезнуть из этого пространства, прежде чем он сделает только хуже своим присутствием. Он бросил мокрую сбрую с оружием на диван и широким шагом направился в ванной, игнорируя девушку.

Хлопнула дверь. Повернулся замок. Щелчок механизма прозвучал оглушительно громко в повисшей тишине квартиры.

Лиам ввалился в ванную и с такой силой захлопнул за собой дверь, что тяжелое зеркало на стене жалобно звякнуло. Он не стал включать воду — сначала нужно было избавиться от этой липкой, холодной брони.

Мокрая форма поддалась с омерзительным чавканьем. Он сорвал с себя ткань так быстро, что едва не порвал швы. Тяжелая тряпка полетела в угол.

Вода ударила из лейки ледяными иглами. Лиам шагнул прямо под душ, даже не настраивая температуру. Боль от холода была желанной. Она отрезвляла лучше любого алкоголя.

Он стоял под струями, упираясь ладонями в кафельную стену, пока кожа не покраснела, а мышцы не начало сводить. Вода вокруг его ног мгновенно стала серой от грязи канализации.

— Идиот, — прорычал он зеркалу, глядя на свое отражение. По скуле стекала мыльная пена, глаза горели диким желтым огнем. — Безмозглый кусок кошатины.

Его лев внутри метался по клетке ребер, требуя вернуться к ней, лечь у её ног и рычать на весь мир, чтобы никто не смел дышать в её сторону. Но человеческая часть мозга сейчас работала как хлыст погонщика, безжалостно хлеща зверя.

«Ей тридцать четыре», — билось в голове. Для человека это возраст расцвета, уверенности, опыта. Но он не был человеком. В мире нелюдей, где оборотни живут веками, Адель Моро была ребенком. Юным специалистом, только-только получившим допуск Альфа-Прайм. Девочка-сирота, которую Натаниель подобрал и вырастил, пытаясь уберечь от когтей Церкви.

А он... ему сто тридцать два года. Он помнил многое. Его статус альфы-льва был выкован столетием крови. И этот чертов инстинкт, эта первобытная программа «найти самку», просто взяла и активировалась при виде первой же женщины, которая смогла выдержать его взгляд дольше трех секунд.

Дьявол! Какого черта природа решила выбрать ему именно ту, кто как оказалось, боится собственной тени? Ту, кого он обязан защищать, а не пугать до потери пульса своим запахом?

Лиам резко выключил воду. Вытерся одним резким движением жесткого полотенца, бросив его на пол. Сухая одежда ждала на вешалке: черные джинсы, темно-серая футболка. Никаких костюмов. Никакой формы следователя. Сейчас он должен быть просто мужчиной.

Одевание заняло меньше минуты. Ни секунды лишней. Нельзя оставлять её одну надолго. Не сейчас. Кто знает, что она сделает в этом состоянии оцепенения? Выпрыгнет с балкона? Забьется в истерике?

Он вышел из ванной.

Картина, открывшаяся ему в гостиной, заставила льва внутри зарычать снова, на этот раз от бессильной злости на самого себя.

Адель сидела на диване.

Не развалилась уютно, не свернулась клубком. Она сидела на самом краю, идеально ровно, положив руки на колени ладонями вниз. Спина прямая, подбородок чуть вздернут. Поза кадета на плацу. Футболка висела на острых плечах, делая её еще более миниатюрной и уязвимой.

Она смотрела в панорамное окно, на огни ночного города. Но Лиам знал — она ничего не видела. Её взгляд был пустым, расфокусированным, стеклянным. Взгляд куклы. Чертовой фарфоровой куклы, которой она пыталась казаться сейчас для них обоих.

Она услышала его шаги. Голова едва заметно дернулась в его сторону, но глаз она так и не скосила. Просто замерла, ожидая следующего приказа или удара.

Лиам прошел мимо неё к кухне, стараясь ступать мягче, словно боясь хрустнуть веткой и спугнуть редкую птицу. Достал бутылку, открутил крышку. Вернулся и сел в кресло напротив, поставив воду на низкий столик между ними.

Тишина давила. Гудение холодильника казалось громом.

— Пей, — тихо сказал он, кивнув на бутылку.

Она моргнула. Медленно. Словно перезагружая систему. Затем перевела взгляд на воду. Протянула руку. Механически. Схватила бутылку. Прижала к груди.

Лиам смотрел на девушку и думал о том, что он должен сделать. Еды у него не было, нужно выяснить, что она любит есть. После такой встряски людям нужно восполнить силы. Отпустить её домой? В таком состоянии он её просто не мог оставить, да и сам был не в силах сейчас упустить её из виду. Не после того, что было часом ранее…

Он дождался, пока девушка утолит жажду. Адель сидела всё так же ровно, словно проглотила линейку. Её взгляд всё ещё блуждал где-то далеко, за пределами панорамного окна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лиам. Он сам поморщился от того, как формально это прозвучало. Как будто запрашивал рапорт. Но другого языка он не знал.

Адель моргнула, словно выходя из ступора. Её взгляд сфокусировался на нём, и Лиам увидел в нём отражение собственного ужаса перед случившимся.

— Нормально, — ответила она. Односложно. Сухо. Официально. — Организм функционирует в пределах нормы.

Лиам скрипнул зубами. Он чувствовал себя так, будто пытается наладить контакт с роботом.

— Ты хочешь есть? Я закажу доставку.

Адель отрицательно качнула головой. Её волосы, всё еще влажные, скользнули по плечам.

— Я не голодна.

Тогда Лиам кивнул и, не дожидаясь её реакции, поднялся. Адель напряглась, её пальцы на подлокотнике побелели. Она смотрела на него так, словно он собирался перерезать ей горло.

Он прошел на кухню, стараясь двигаться плавно, давая ей привыкнуть к его передвижению. Набрал номер доставки, заказал лапшу с морепродуктами. Сытно. И вроде девушкам нравится такое? Он не знал. Он не знал о ней ничего, кроме того, что она пахнет снегом, язвительна, но сейчас боится его.

Когда он вернулся, то не стал садиться в кресло. Вместо этого опустился перед ней на корточки, глядя на неё снизу вверх. Это было не поклонение, а позиция охотника, который дает жертве понять, что он не угроза.

Адель вздрогнула, когда его тень накрыла её колени. Её взгляд метнулся к его лицу, и на секунду в нём промелькнуло замешательство. Она не ожидала, что он окажется так близко.

— Я заказал еду, — тихо сказал Лиам, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. — Ты не голодна, но тебе нужно поесть. Просто чтобы прийти в себя. Пожалуйста.

Он не просил. Он предлагал сделку. И, кажется, она это поняла.

Лиам не шевелился, давая ей пространство. Он видел, как её взгляд перестал быть стеклянным. Синие глаза сфокусировались на его лице, скользнули по линии челюсти, задержались на губах и вернулись к глазам. В них больше не было паники животного перед хищником. Там появилось холодное, расчетливое любопытство аналитика.

Её мозг снова заработал в правильном направлении. Она начала думать.

Это зрелище принесло Лиаму такое глубокое, первобытное удовлетворение, что лев внутри довольно заурчал. Правильно. Думай. Не бойся.

— Спасибо, — тихо сказала Адель. Слово прозвучало хрипло, словно она давно не пользовалась голосовыми связками. — За... понимание ситуации.

Лиам почувствовал, как уголки его рта сами собой ползут вверх. Это была первая нормальная человеческая реакция. Он потянулся вперед — медленно, чтобы каждое движение можно было отследить — и коснулся кончиками пальцев тыльной стороны её ладони, лежащей на подлокотнике. Кожа у неё была ледяной.

Он хотел просто согреть её пальцы своим теплом. Но стоило коже соприкоснуться, контроль рухнул.

Запах вновь ударил в голову тяжелым молотом. Её аромат снега смешивался с запахом его кожи, оставшимся на ней после душа лишь чудом. Смесь льда, морского бриза и чего-то дикого, принадлежащего только ему.

Лев взревел так громко, что заглушил все мысли. Желание пометить эту женщину прямо здесь и сейчас стало физически болезненным. Прежде чем разум успел остановить тело, Лиам наклонился ниже и прижался сухими, горячими губами к её запястью, глубоко втягивая носом воздух над кожей.

Из горла вырвался короткий, низкий рык. Звук был похож на треск ломающихся оков.

Адель резко дернулась назад, стряхивая его руку. Глаза расширились, но это был уже не страх жертвы, а острое, звенящее напряжение натянутой струны. Она смотрела на него так, будто он только что превратился в демона прямо у неё на глазах.

Лиам со свистом выдохнул сквозь зубы, закрывая лицо ладонями. Ему нужно было загнать зверя обратно в клетку ребер, пока тот не наделал глупостей.

— Прости, — глухо выдавил он из-под ладоней. — Я… постараюсь это контролировать. Я не хочу принуждать тебя ни к чему. Ни к прикосновениям, ни к близости. Ты мне ничего не должна.

Он опустил руки, готовый увидеть ужас или презрение. Вместо этого Адель смотрела на него с таким искренним подозрением и неверием, что уголок его губ снова дрогнул в слабой улыбке. Она выглядела так, словно пыталась решить сложнейшее уравнение: «Альфа предлагает добровольный отказ от пары. Вероятность ошибки системы?»

Она нахмурилась, склонив голову набок.

— Насколько давно? — спросила она внезапно. Голос стал жестче. — Насколько давно ты учуял во мне… пару?

Слово «пара» далось ей с трудом. Она произнесла его через силу, морщась, словно вкусила что-то кислое. Для человека, воспитанного Церковью, само понятие истинной связи должно звучать как грязная шутка.

Услышав это слово из её уст, Лев внутри взвыл от такой дикой смеси чувств, что Лиама едва не пробило на скулеж. Ей неприятно говорить о паре. Неприятно признавать связь с ним.

— С того момента, как увидел тебя, — честно ответил он, глядя ей прямо в глаза. Никакой лжи. Только факт.

Адель моргнула. Информация явно требовала времени на обработку. Она откинулась на спинку дивана, уходя в себя.

Именно в этот момент, когда её внимание было полностью поглощено внутренним анализом, слова сорвались с языка Лиама раньше, чем он успел осознать всю степень своей наглости:

— У тебя есть кто-то?

Вопрос повис между ними.

Адель выдержала паузу, которая показалась Лиаму вечностью. Она смотрела на него сверху вниз, и в синих глазах медленно разгорался тот самый ехидный огонек аналитика, который он впервые увидел еще в атриуме.

— Я точно знаю, что вы видели мое досье, мистер Блэквуд, — произнесла она наконец. В её голосе уже почти не было страха, только чистый, дистиллированный сарказм профессионала.

Лиам с трудом подавил рык, рвущийся из груди. Зверь внутри бесился от того, что его так нагло ставят на место, но человеческая часть лишь криво ухмыльнулась. Ему нравилось это холодное остроумие. Это была она, а не напуганная жертва обстоятельств.

— Ну а мне, — протянул он, чуть склоняя голову набок, — известно, что подобные нюансы порой забывают указывать в официальных файлах. Особенно если хотят скрыть... рабочие подробности.

Он намеренно выделил слово «рабочие», наблюдая за её реакцией. Адель прищурилась ещё сильнее, сканируя его лицо. Казалось, она взвешивает: стоит ли ей оскорбиться.

В этот момент Лиама пронзило странное, почти забытое чувство легкости. С ней было легко вот так — обмениваться колкостями, балансировать на грани фола. Он понял, что готов посадить своего льва на самую короткую цепь, надеть намордник и ходить на задних лапах, если это поможет ей чувствовать себя рядом с ним так же спокойно, как сейчас.

Адель моргнула, принимая правила игры. Её взгляд смягчился лишь на долю градуса.

— Я не связана узами чувств, — ответила она всё тем же ровным тоном, возвращаясь к их теме. Формулировка прозвучала холодно, по-деловому, но для слуха Лиама это звучало как музыка. Свободна.

Напряжение, сковывавшее грудь стальным обручем весь день, внезапно лопнуло. Необходимость бороться за неё здесь и сейчас исчезла. Лев внутри издал тихий, удовлетворенный вздох облегчения.

Не думая больше ни о приличиях, ни о том, как это выглядит со стороны, мужчина окончательно упал перед диваном на колени. Движение вышло тяжелым, полным звериной грации. Он уткнулся лбом ей в колени, пряча нос в мягкой ткани брюк. Глубоко вдохнул. Морозный запах ударил в мозг, успокаивая бушующий шторм окончательно.

Это был акт абсолютного доверия. И жест полного, безоговорочного принятия.

Почувствовав осторожное касание Лиам замер, вжимаясь лбом в её колени. Он не дышал, боясь спугнуть этот момент. Ощущение тонких пальцев Адель в своих влажных волосах было настолько непривычным и правильным, что зверь внутри него впервые за сутки полностью расслабился, растекшись по полу довольной лужицей.

Адель чуть вздрогнула от своей смелости — человеческая кожа всегда была чувствительнее к температуре оборотней. Но она не убрала руку. Напротив, пальцы осторожно, почти невесомо зарылись в его густые черные волосы на затылке. Словно проверяя: Не укусит?

Лиам закрыл глаза, впитывая эту простую ласку. Время потеряло смысл. Для неё прошла минута, может быть две, но для Лиама это были считанные секунды абсолютного счастья, которые пролетели преступно быстро.

Когда давление ладони исчезло, он открыл глаза. Девушка медленно отвела руку, словно обжегшись о собственные эмоции.

Лиам поднял голову, заглядывая ей в лицо снизу вверх. Маска ледяной статуи дала трещину. В синих глазах плескалось смятение пополам с каким-то фатальным, пугающим смирением. Она выглядела так, будто только что подписала себе смертный приговор и теперь просто ждет его исполнения.

— Я не смогу сейчас ответить, — произнесла она ровно, но Лиам услышал дрожь в самом тембре. — Но есть некоторые… обстоятельства, которые могут оказаться сильнее этой… связи.

Слово «связь» прозвучало из её уст как ругательство. Как диагноз неизлечимой болезни.

Лиам мгновенно подобрался. Смех и облегчение испарились без следа. Его лев вскинул голову, втягивая носом воздух. Обстоятельства сильнее истинной пары? В их мире такого понятия практически не существовало. Эта связь считалась законом природы, гравитацией самой вселенной. Её невозможно игнорировать ни одной из сторон. Значит, речь шла не о чувствах. Речь шла о выживании.

— Это как-то связано с той облавой? — выдал он единственный пришедший на ум вариант. Голос стал хриплым, опасным. — В твоем детстве?

Он знал лишь то, что в досье упоминалась какая-то резня в ее прошлом. Что-то про сиротство. Но деталей Лев не знал.

При этих словах тело Адель вновь окаменело. Синие глаза расширились, а затем взгляд расфокусировался, уперевшись куда-то сквозь стену. Пальцы, вновь лежавшие на подлокотнике, побелели. Она начала едва заметно дрожать мелкой, болезненной дрожью. Эти воспоминания видимо всё ещё были слишком яркими, свежими ранами, которые кто-то только что посыпал солью.

— Чертовы ведьмы! — глухо выдохнул Лиам. Злость на секту, которая искалечила жизнь его паре, прорвалась наружу ядовитой желчью. Он ненавидел их всей своей сутью.

Реакция последовала незамедлительно. Адель дернулась назад, словно он ударил её. Она буквально впечаталась в спинку дивана, увеличив дистанцию между ними вдвое. Глаза снова стали пустыми, холодными стеклами. Тепло, которое начало зарождаться между ними, замерзло окончательно.

Лиам заметил, как она отпрянула. Заметил этот стеклянный блеск в глазах и то, как инстинктивно сжалось её тело, создавая дистанцию. Но он списал это на свой резкий рык. Слишком близко подошел к ране.

— Прости, — тихо произнес он, чуть отстраняясь, чтобы вернуть ей личное пространство.

В эту секунду тишину квартиры разорвал резкий, требовательный звонок домофона. Доставщик прибыл.

Лиам с облегчением выдохнул. Еда была отличным предлогом сменить тему. Он быстро прошел к двери, забрал пакет у курьера и вернулся на кухню. Расставил картонные коробки на столике. Запах горячей пищи наконец-то перебил запах канализации окончательно.

Он подошел к девушке и протянул руку. Ладонь раскрыта вверх, приглашающе.

— Надо поесть.

Она посмотрела на его жест так, словно видела подобное впервые, но затем вложила свою узкую кисть в его руку. Её пальцы были ледяными. Лиам помог ей подняться, отметив про себя, какая она легкая — почти невесомая.

Ели они в абсолютном молчании. Лиам ел механически, не чувствуя вкуса, всё свое внимание сосредоточив на девушке. Его мозг работал на пределе возможностей, просчитывая варианты. Как заставить её расслабиться? Она заперлась в своей раковине вновь. Упоминать облаву нельзя — слишком свежая травма. Говорить о паре сейчас — значит давить.

Значит, нужно действовать базово. Безопасность. Тепло. Сон.

Адель доедала свою порцию медленно, методично, словно выполняла программу. Когда последний кусок был ею съеден, Лиам отставил свою пустую коробку.

— Завтра я отвезу тебя домой, — сказал он ровным тоном, констатируя факт. Ему нужно было знать, где находится её логово, даже если сама она туда больше никогда не вернется. — Но сейчас глубокая ночь. Тебе нужно поспать. Ты можешь занять кровать.

Плечи девушки едва заметно напряглись. Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

— Я могу вызвать такси... — начала она неуверенно. — Или на диване…

— Не стоит, — отрезал Лиам чуть более резко, чем хотел. — Учитывая обстоятельства глубокой ночи и твою одежду, ехать одной будет небезопасно.

Адель вскинула голову, явно собираясь возразить насчет стеснения или нарушения границ.

— Это моя квартира, — опередил её Лиам, устало потирая переносицу. Усталость брала своё. — А ты — моя пара. И будь я проклят, если позволю тебе куда-то ехать посреди ночи или спать на этом диване ради соблюдения каких-то глупых человеческих протоколов вежливости.

Он говорил жестко, пытаясь задавить любую возможную истерику в зародыше.

— Если тебе будет спокойнее… — добавил он тише, глядя ей прямо в глаза. В желтых радужках плескалась усталая серьезность. — Я могу провести эту ночь зверем. Даже на ковре у кровати. Чтобы ты точно знала: я здесь только для защиты, и мои мысли заняты исключительно твоей безопасностью, а не попытками сократить дистанцию.

При этих словах Адель вздрогнула всем телом. Она резко втянула воздух сквозь зубы, будто слова задели обнаженный нерв. Затем замолчала, плотно сжав губы. Недоверие никуда не ушло из её глаз, но теперь оно смешалось с полным непониманием.