Сэм почувствовал, как на мгновение Наташа подняла свою голову и внимательно посмотрела на него, но он продолжил изучать свой ноутбук, борясь со жгучим желанием взглянуть на неё.
– Хорошо, – наконец задумчиво ответила она и вернулась к своим документам.
Сэм попытался сконцентрироваться на рабочих задачах, но в его голове, словно эхо, продолжали звучать слова Джексона Перри: «Я подарю ей ожерелье, такой прекрасный ангелочек, такая невероятная девушка!» Как же ему было больно от этих слов, как хотелось схватить этого мистера Перри за шиворот и пригрозить ему самой суровой карой, какую только можно вообразить, если он ещё хоть раз посмотрит в сторону Наташи! Он бы мог это сделать, но какой был в этом смысл? Он – молодой человек без перспектив и материального достатка, живущий в однокомнатной квартире, на съём которой уходит половина всей его зарплаты, не знающий, чего хочет от жизни и не понимающий, что ему делать. С другой стороны, Джексон Перри – успешный предприниматель из богатой семьи, имеющий две просторные квартиры в Бостоне, несколько дорогих машин и огромный пентхаус в Сан-Диего. Он богатый, высокий, красивый, обеспеченный тридцатилетний мужчина. Какая женщина выберет первого и отвергнет второго? Особенно если второй, который богаче, тоже готов носить её на руках и называть своей королевой…
«Какие-то жалобы и отговорки», – мрачно подумал Сэм. «Я всё решил! Медлить больше нельзя. Сегодня после работы предложу ей сходить в какой-нибудь ресторан, а встречу с Самантой нужно будет перенести на завтра, уверен, она поймёт».
Внезапно воздух в маленьком офисе наполнился безумно сладким ароматом, отчего стало трудно дышать. Сэм поднял голову и увидел, что на пороге возникла Барбара Коллинз. Она только что сняла свою коричневую шляпку с огромным пером и начала поправлять причёску, которая походила на гнездо кукушки. Барбара Коллинз была сорокалетней разведённой женщиной. Муж ушёл от неё спустя пять месяцев после свадьбы, потому что не выдержал ежедневных споров по пустякам, которые очень часто перерастали в громкие скандала со слезами на глазах и обвинениями в том, что он был похитителем её счастья и душевного равновесия. Случилось это ровно десять лет назад, когда ей было всего тридцать. С тех пор она стала ненавидеть всех мужчин, начала называть их бесчувственными эгоистами, бесполезной ошибкой эволюции, людьми второго сорта и вообще сущими предателями всего живого. К женщинам, особенно красивым, она относилась не лучше и считала их лицемерными и лживыми отродьями, а исключения составляли лишь такие же одинокие дамы, как и она сама, поливающие грязью всех вокруг и считающие, что изначально мир должен был вращаться только вокруг них. Отсутствие сего вращения столь проницательные матроны объясняли тем, что когда-то, когда именно они, разумеется, сказать затрудняются, некий злобный мужчина, очевидный сексист и развратник, будучи в сговоре с красивой молодой особой, потерявшей свою честь ещё в юном возрасте, совершил нечто ужасное, что изменило ось вращения всего мира, заставив их оказаться на его обочине. В общем, Барбара Коллинз являла собой классический пример того, чего так боятся все молодые девушки, но к чему, увы, приходят многие из них, ибо в нужный момент преувеличивают свои возможности и отталкивают от себя достойных мужчин, готовых заботиться о них всю свою жизнь. Должно быть, сейчас, в свои сорок лет, живя с двумя кошками в маленькой квартирке, которая скорее походила на кладовку, чем на дворец королевы, Барбара Коллинз чувствовала себя счастливой, поскольку теперь уже никто не стремился похитить её счастье.
– Доброе утро, коллеги! – холодно сказала она, окинув всех недовольным взглядом.
– Привет, Барбара, отлично выглядишь! – выпалил Кевин, поскольку кроме него с ней больше никто не желал здороваться. – И пахнешь, как всегда, очень вкусно!
Она совершенно непостижимым образом изогнула свою бровь и поправила складки на тёмно-коричневом платье, которое ей абсолютно не шло. Оно обтягивало её полное тело, долгие годы не знавшее тренировок и ограничений в пище, очевидно выделяя все недостатки её унылой фигуры. Особенно выделялся выпирающий живот, что порой приводило к неприятным недоразумениям. Так, однажды один из клиентов компании мистера Перри во время обсуждения деталей сделки увидел, что Барбара поднялась из-за стола и направилась в сторону уборной. Клиент заранее попросил всех не покидать обсуждение до его окончания, однако Барбаре не сделал ни одного замечания.
– Моя просьба не относилась к беременным женщинам, – улыбнувшись, пояснил он.
Клиент уже хотел было продолжить обсуждение, но вдруг заметил, что лица сотрудников компании изменились. Они стали очень взволнованными. Его замешательство длилось не долго, поскольку в следующее мгновение Барбара Коллинз обрушила на него всю свою мощь, объяснив ему, кем он является на самом деле, после чего с гордо поднятой головой достойно покинула офис.
– Я ненавижу лесть, мистер Моррис, – недовольно сказала Барбара, направляясь к своему столу.
– Но это сущая правда! – возразил Кевин, игриво подмигнув Наташе, которая различными движениями своих глаз пыталась заставить его завершить этот диалог.
– Вы, мистер Кевин, являетесь мужчиной. Или, по крайней мере, отдалённо похожи на него. Стало быть, вы по определению не можете сказать ничего, что было бы, как вы осмелились выразиться, сущей правдой!
– Вот это достойный ответ достойного человека, дорогая Барбара! – щёлкнув пальцами, заключил Кевин.
Барбара Коллинз громко вздохнула, давая понять, что их общество ей совершенно не интересно и что если бы не ужасный поступок, совершенный мужчиной-сексистом и его юной помощницей без чести и достоинства, она бы ни за что на свете не стала бы пятнать свою репутацию нахождением с ними в одном помещении. Ибо негоже недостойным слугам воровать спокойствие у великой королевы, которой должен весь мир.
На этом моменте диалог Кевина с Барбарой, так взволновавший Наташу, к великому её облегчению завершился. Нужно отметить, что волнение Наташи было вполне обоснованным. Кевин Моррис, настоящий юморист и большой любитель сарказма, жутко не переносил Барбару Коллинз. Полагаясь на присущие ему качества, он считал себя способным противостоять токсичности Барбары, которой она заполняла всё пространство вокруг себя, в точности как это делали её приторные духи, целый флакон которых она выливала на себя каждое утро. Однако почти всегда обмен репликами перерастал в открытую словесную войну, которая могла длиться весь рабочий день, вводя в уныние всех обитателей маленького офиса, поэтому так важно было держаться подальше от Барбары, ведь негативное болото формировалось вокруг неё очень быстро и тут же начинало затягивать других в свои мутные воды.
– Вчера со мной связался представитель одной мелкой юридической фирмы, – медленно сказал Брюс. – Они хотят, чтобы мы сняли для них короткий рекламный ролик, способный привлечь к ним море новых клиентов, но у них очень ограничен бюджет.
– Сколько? – спросила Наташа.
– Три тысячи долларов.
– Слишком мало, мы не берем такие маленькие заказы.
– Я так и сказал, – спокойно продолжил Брюс. – Но мистер Уизли предложил сделку.
– Мистер Уизли – это представитель той фирмы?
– Да.
– Что за сделка?
– Они хотят заплатить три тысячи за производство ролика, а остальную часть отработать. Мистер Уизли сказал, что любой компании может пригодиться помощь высококвалифицированных юристов.
– То есть, они предлагают бартер?
– Что-то вроде того.
Наташа отложила в сторону документы и задумчиво прикусила кончик ручки.
– Нужно будет спросить у мистера Перри. Мне эта идея кажется весьма привлекательной. Сообщи мистеру Уизли, что мы дадим окончательный ответ завтра утром.
– Хорошо, – Брюс сделал заметку в своей потрепанной записной книжке.
– Думаешь, ты сегодня успеешь обсудить это с боссом? – спросил Сэм, покручивая пальцами свою ручку.
– Да, пять минут назад он прислал мне сообщение о том, что через час будет в офисе.
– Отлично, – тихо ответил Сэм, всем своим существом желая, чтобы по пути до дилерского центра интерес его босса к Наташе чудесным образом снизился до нуля.
Но как бы не так. Ровно в одиннадцать утра Джексон Перри подъехал к офису на новенькой розовой иномарке, которая была перевязана розовой лентой. Он попросил Наташу выйти на улицу, чтобы «кое-что забрать». Эта странная просьба весьма удивила её, но она с интересом направилась к выходу. Сэму даже показалось, будто бы он заметил на её лице признаки искренней радости, из-за чего его мысли внезапно побрели по направлению к двери, которую он так старательно держал под замком в самом дальнем углу своего разума.
«Господи, только не это…»
Наташа открыла тяжелую дверь и замерла. Взгляд её красивых глаз был прикован к новенькому автомобилю розового цвета. Сквозь опущенные окна внедорожника она видела яркий салон, полностью обшитый искусственным розовым мехом. Рядом с машиной стоял Джексон Перри, выставив одну ногу вперед. Он улыбался во весь рот и с восхищением глядел на Наташу. В его правой руке находился большой букет розовых роз, от которых доносился чудесный сладковатый аромат, а в левой – розовая коробка конфет в форме сердца.
– Дорогая, мисс Смит, прошу, не бойтесь подойти ко мне ближе, я же не кусаюсь! – весело сказал он, жестом приглашая Наташу подойти ближе.
Наташа молча приблизилась к нему, не сводя глаз с автомобиля.
– Вижу, эта малышка произвела на вас впечатление, – низким голосом заговорил Джексон Перри, разглядывая прелестное личико Наташи.
– Да, мистер Перри, это…
– Восхитительно? – подсказал он.
– Скорее отвратительно… А почему она перевязана лентой, и кому эти цветы? – с удивлением спросила Наташа.
Улыбка мгновенно испарилась с его лица. Он положил коробку конфет на капот и снял свои очки.
– Вообще-то вам, мисс Смит. Я хотел сделать вам небольшой подарок, знаете ли. Так, от чистого сердца! Мне хотелось показать, что я, – на мгновение он засмущался, но тут же пришел в себя. – Что я хочу пригласить вас сегодня на ужин, потому что вы самая необычная девушка из всех, что я когда-либо встречал в своей жизни!
Наташа потупила взгляд, и её щеки залил яркий румянец.
– Ну что вы такое говорите, мистер Перри, – тихо промолвила она, не глядя на своего босса. – Я вас совсем не понимаю…
Конечно, иногда Джексон Перри любил притворяться тем, кем он не являлся на самом деле. Он любил свой образ беззаботного мачо, для которого не существовало никаких преград. Настолько любил, что порой сам не замечал, как в обстановке, казалось бы, не требующей притворства, продолжал вести себя не как настоящий Джексон Перри, а как созданный им персонаж – Джексон Перри альфа-самец. Но одна черта его характера никогда не менялась и не уходила в тень. Он был азартным человеком, поэтому любил действовать быстро и решительно, если видел перед собой возможность сорвать крупный куш. Вот и сейчас он почуял, что удача замаячила прямо перед его носом. Говорят, что глаза – зеркало души. Уж в этом он не сомневался, как и в том, что язык жестов, подобно неумолкаемому радиоприемнику, непрерывно сообщает окружающим нас людям о том, что мы чувствуем на самом деле. Поэтому он решил не медлить и признаться Наташе в своих чувствах прямо сейчас, ибо всем своим нутром чуял, что более подходящего момента просто не найти. Да и какой смысл ждать?
– Дорогая мисс Смит, вы же не против, что я вас так называю? – начал он.
– Ну, если я вам и вправду дорога, тогда я не против, – тихо ответила Наташа, накручивая свои белоснежные волосы на указательный палец.
– Да-да, вы мне и вправду дороги! Я без ума от вас! Вы восхитительны и прекрасны! Когда я увидел вас впервые (тут мистер Перри, разумеется, немного слукавил, случилось это не во время их первой встречи, однако вдаваться в подробности того, когда именно зажглось в его сердце горячее чувство любви он не стал, по ряду весьма очевидных причин), я почувствовал, что мое сердце забилось быстрее! Всё из-за вас. Тогда я понял, что влюбился! Да, это была не просто мимолетная фантазия, не просто временная заинтересованность, нет! Я понял, что это была настоящая любовь! Та, о которой постоянно толкуют в фильмах, та, которой посвящены тысячи книг! Я понял, что вы пленили меня своим очарованием, но я не желал выбираться из вашего плена, я лишь желал, чтобы вы всегда были рядом! Поэтому сейчас я говорю вам, что люблю вас и… и приглашаю на ужин, так как только там, в том прекрасном ресторане, в приглушённом освещении ароматных свечей, под аккомпанемент живой музыки я сумею сказать вам всё, что так давно хотел!