– А откуда взялось это прозвище? – полюбопытствовала Роза.
– Ангела ему его дала. Объяснить, почему, сложновато: для того чтобы это понять нужно быть с Волком знакомым. Но если говорить коротко: в нём было что-то волчье.
Лия нахмурилась:
– Он был агрессивным или жестоким?
– Нет! Забудьте о сплетнях! Волки – это и хороший символ. Они ассоциируются с верностью, гордостью и силой, пожалуй. Но дело вовсе не в этом. О людях так не говорят, но у него были волчьи повадки. Это надо видеть. И ничего плохого это прозвище не означает.
– Простите, если я вас обидела.
– Вы не обидели, – остыл мужчина, вспыливший минуту назад. Его невероятно оскорбляло, когда плохо говорили о Волке.
Макс и Лия помолчали чуть-чуть, а потом начали беседовать на отвлечённые темы. Скоро все трое немного проголодались и заказали мороженое. Поедая его, они заметно повеселели.
Старший сын Дьявола стал расспрашивать женщину о работе, о муже, да и о жизни в принципе. Ему было интересно, как она живёт и почему. В итоге, он узнал о ней многое.
Когда между бесконечными вопросами брюнета появился небольшой пробел, Розалия внезапно вспомнила одну его реплику и сказала:
– Вы ведь, кажется, выросли без отца. Вы знаете, кто? он?
– Разумеется, я знаю, кто? мой отец! Если судить по моей фамилии, как вы считаете: какой я национальности?
Женщина растерялась. К чему этот вопрос, она не поняла и ответила осторожно:
– Предполагаю, что у вас восточные корни.
– Точнее будет – кавказские, – кивнул Мефистофель.
– Кавказские?!
– Совершенно верно. Не пугайтесь так: я вырос как русский человек. Однако моя мать – женщина кавказская и воспитана была соответственно. Мой папочка – её первый и последний мужчина. Единственный. Она любила только его одного, поэтому сомнений в том, кто мой отец, не может быть.
– Я не имела в виду, что ваша мать не знает, от кого вас родила! – воскликнула Роза. – Вовсе нет! Я… просто вы говорили о своих корнях по отцовской линии, и я подумала… вряд ли ваша мама обсуждала с ним вопрос его национальности. Я решила, что вы сами это выяснили и, возможно, знакомы с ним.
– Ах, вот вы о чём, – пробормотал вампир. – Мама знала, что в отце понамешано множество кровей, но о том, что помимо русской в нём много ещё и татарской крови, я узнал сам – вы правы.
– Вы с ним общаетесь?
– Нет. Я выяснил это через общих знакомых.
– Вот как… А ваши родители были женаты?
– Нет. Фамилию «Ахмедов» я ношу с самого рождения.
– Ваша мать – кавказская женщина, и при этом она родила вас без мужа и вырастила одна? – удивилась Лия.
– Моя мама была вынуждена уйти из дома, – пояснил Макс. – Это не имеет отношения к морали и нравственности. У мамы были хорошие отношения с родными, но однажды ей пришлось уйти. Она сделала это из любви к своей семье. А когда она забеременела мной, путь назад оказался отрезан навсегда. Вы считаете, что кавказская женщина не может полюбить мужчину и совершить глупость, как это делают остальные женщины?
– Не знаю. Мне кажется, что воспитание не позволит.
Ахмедов пожал плечами.
– Обстоятельства жизни моей матери резко изменились, и ей пришлось начинать новую жизнь. Всё в мире для неё изменилось. К тому же она знала, что никогда уже не вернётся домой. В первую очередь, моя мама – женщина, а уже во вторую – кавказская.
Розалия рассмеялась:
– Пожалуй, в этом есть смысл… Так значит, у вас есть родственники где-то на Кавказе?
Внебрачный сын Дьявола хмыкнул задумчиво:
– У меня всегда был один родственник – моя мать. Ещё я считал своими близкими тех, с кем рядом вырос. Шамиля, например. А сейчас моя семья – это мои работники. Кроме них и матери у меня больше никого нет, да и не надо.
– А вы – жёсткий человек, Максим.
– Может быть.
Максимилиан наблюдал за тем, как Лия набрала в чайную ложечку мороженого, сунула его в рот, а затем медленно вытащила ложку. Глаза её были задумчивы и смотрели куда-то за его правое плечо. Она и не догадывалась, какие картины с её участием возникают в этот момент в голове мужчины, сидящего напротив. А он не мог отмахнуться от этих картин, хотя знал, что всё это – запретный плод.
Рыжеволосая женщина очнулась от своих мыслей и, робко улыбнувшись, поглядела на брюнета своими чистыми зелёными глазами.
– Максим, вы – мусульманин? – полюбопытствовала она.
Полные губы вампира тронула мягкая улыбка.
– Нет, Лия. Я не принадлежу ни к какой религии. А вы? Православная или атеистка?
– Ни то, ни другое. Я верю в… какую-то Высшую силу или разум, но это что-то нечёткое, хотя я и зову это про себя Богом.
– Пожалуй, что и у меня что-то вроде этого.
Розалия улыбнулась и задала ещё один вопрос:
– Скажите, Максим… а зачем вы приехали в Сибирск?
Мефистофель негромко засмеялся.
– Я расскажу вам об этом как-нибудь в другой раз…
Они посидели в кафе ещё немного, после чего покинули его и направились к машине. Шурик шёл рядом с взрослыми вприпрыжку: энергия, накопившаяся в нём за время сидения в кафе, требовала выхода. Лия напротив вымоталась от ходьбы по магазинам, хотя в кафе успела передохнуть и теперь двигалась более или менее бодро. А Максу всё было нипочём: он чувствовал себя довольным жизнью, почти счастливым.
Ехать на машине мать и сын на этот раз не отказались и устроились вдвоём на заднем сидении. До их дома они добрались вполне благополучно и быстро. Во время поездки Ахмедов ещё успел пообщаться с Розалией.
Когда автомобиль остановился у трёхэтажки, Шурик почти сразу выскочил и побежал к дому. Макс помог Розе вытащить их покупки из машины и помедлил прощаться. Он хотел ей кое-что сказать, но не знал, как подойти к этому вопросу.
Давая себе время подумать, вампир посмотрел вслед Шурику и заметил рядом с ним мужчину, в котором признал его отца. Внешне он понравился Максимилиану не больше, чем по рассказу Розалии.
– Лия, – обратился к женщине старший сын Дьявола, – ваше дело, как и с кем жить, но я хотел сказать вам, что вы – прекрасная женщина и достойны лучшего. Вы – очень красивы, умны, добры. Вы – хорошая хозяйка, отличная мать. Вы должны собой гордиться, а вы вместо этого, на мой взгляд, низко себя цените. Думаю, многие отдали бы всё, чтобы оказаться на месте вашего мужа. Но вам и только вам решать, насколько себя уважать.