Эхо шума

– Да, едрен батон, а ты как думал?! Стрелять, пока эта хрень не сдохнет! – рыкнул Фархад.

Они отошли подальше, увеличивая дистанцию.

Азамат достал железный ящичек, вынул ампулу со шприцом и после недолгих манипуляций вогнал в Циня что-то вроде адреналина, как показалось Фархаду. Во всяком случае, Цинь снова стал функционален и способен был помогать разбираться с рыбками.

– У меня есть идея, – сказал Цинь. – Нужно вырубить свет.

– Ты спятил? – спросил Фархад.

Цинь, не слушая его, выстреливал лампочки на стенах и потолке. Оставалась одна.

– Забейтесь в углы! В темпе, на счет три! – Цинь нацелился на последнюю лампочку и выстрелил. – Три!

В наступившей темноте рыбы были похожи не то на чудной снег, не то на классические привидения из американских фильмов ужасов. Глаза напоминали сваренные вкрутую яйца. Пока Азамат выстрелами сбивал рыб в кучу под дырой, Цинь прихромал к ним. Глубоко вздохнув, он вошел в сверкающую ртутную вуаль из рыб. Вскинув кулак, он кинул что-то в воздух. По помещению прошла волна. Цинь упал. Ощутимо похолодало. Все поверхности запорошило инеем. Рыбки гнилыми яблоками осыпались на пол. Фархад включил фонарь.

– Знаешь, существуют менее болезненные методы самоубийства, – сообщил Азамат, подняв и попытавшись отряхнуть высвободившегося из хватки Циня.

– Эй, а тут бинго! – воскликнул Лени. – Смотрите, мы все же можем через эту дыру пройти на этаж выше! Правда, нет гарантий, что нас там не поджидает какой-нибудь кракен. И еще тут определенно мокро.

– Славно.

Азамат подошел к дыре и подпрыгнул, пытаясь посмотреть, что там.

– Со стульями должны залезть все.

– Тебе нормально будет? – серьезно спросил Фархад.

Цинь пожал плечами, медленно поднимаясь.

– Бывало и хуже, бывало и лучше. Кишки не сыпятся наружу – и то хлеб.

Тут Цинь будто что-то осознал и резко засуетился. Фархад выгнул бровь, а пытающийся молчать Азамат торопливо повернулся к стене.

Цинь неловко встал и принялся поправлять одежду. Он был очень недоволен.

– Мы никогда, слышишь, – никогда! – не будем об этом говорить, – прорычал он Фархаду.

– Безусловно, безусловно.

До него дошло. А точнее – он заметил.

Они с увлечением продолжили заниматься делом.

– А...

– Заткнись. Спасибо, что не за шарф схватился, – сказал Цинь, поддерживая штаны.

В запале спасения жизней о праздном думать некогда. Зато сейчас Фархад мелко трясся, старательно пытаясь не заржать. И не он один. Хватаясь ранее за что попадется, Фархад не нашел ничего лучше, чем почти порвать высунувшиеся черные семейники в зеленую звездочку.

Глава 09. Человеку свойственно ошибаться

□□□□□

Станция, нижний уровень

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Станция стонала, как старый прохудившийся дом. С приходом нового лица дверь, ведущая в коридор, где осталась тварь, захлопнулась.

Молодая женщина в упор глядела на доктора. Багрицкий, на всякий случай, осмотрел себя. На нем был заляпанный свитер с дурацкими попугаями, некогда подаренный Лени. Изначально это планировалось как шутка, но они с Энси забыли про Игоревскую вшитую вежливость. Игорь Леонидович этот ужас с кривляющимся на нем зверьем чинно носил, боясь обидеть чужие чувства, ну а Лени стыдился признаться, что это был всего лишь розыгрыш. Так и жили.

Женщина прищурилась. На ее шее, сбоку, выпятилась каллиграфически выведенная татуировка: «ВОРОБЬИ ЛЕТАЮТ», которая была обведена в кружок и несколько раз подчеркнута.

– Зачем ты здесь? – спросила она. – Ты не жмурик.

– Стечение обстоятельств, – ответил Багрицкий, массируя больную ногу.

– Суицидальные тенденции?

– Нет.

– Чистым воздухом пришел подышать?

Она улыбнулась, как голодный шакал, отмечая его тяжелый кашель.

– Нет. Вынужденное знакомство с местными ароматами не было запланировано.

– Пенсионерам на мусорных свалках не место, знаешь ли.

– Я еще молод.

– Прости, старик, но тебе чисто навскидку лет восемьдесят.

– Зависит от точки зрения.

Она еще поспрашивала, но он перестал отвечать. В позабытой трубке раздавались гудки.

Женщина двинулась к красному шкафчику на стене и открыла его парой ударов. Взяв что-то, вернулась и буквально ткнула доктора находкой в лицо. Противогаз. Старый, с хоботом. Игорь не был уверен, что с нынешним своим объемом легких не откинется, если наденет его.

– Одевай или продырявлю, чтобы меньше мучился.

– Надевай.

Она бросила на него красноречивый взгляд в ответ на поправку, но доктор уже примиряюще поднял ладони вверх и с кивком принял подарок. Но надевать не торопился.

Игорь задумчиво поскреб заросшую щеку. Где-то в глубине космических катакомб гулял ветер.

Все это время за ними неотрывно наблюдал новоприбывший местный житель. Тяжело было сказать, насколько осознанным было его восприятие или даже хотя бы насколько враждебным, но пока никаких попыток нападения не было, и пожилой мужчина со спутницей молчаливо согласились ничего не предпринимать. Это, на самом деле, напрягало Игоря. Немногие знали, как правильно обращаться со ссэра – а эта женщина знала.

Гость был покрыт толстой, мутновато-белой пленкой с какими-то сгустками, сплошь в толстую черную крапинку, подозрительно похожую на червей. Это могло показаться забавным, если бы не было таким отвратительным. Словно этот слой жил своей отдельной жизнью, паразитируя на сожранном им человеке.

Каждый раз, когда они начинали ссориться, гость жаждуще подавался вперед.

Гость также был покрыт черным мхом, в немногих местах проглядывала сизая кожа. Из-за этого пушка́ тяжело было различать эмоции на лице и то, что гость говорил. А говорить он пытался. Он неоднократно что-то мычал, и определенно чего-то хотел и пытался к ним лезть, но пары выстрелов девушки хватило, чтобы тот успокоился. Урона ему причинено не было, но то ли сам жест, то ли что-то еще гостя если не отпугнуло, то отбило охоту лезть ближе. Непонятно было, с какими намерениями он к ним лез. И если намерения его были благими, не поменялись ли они на диаметрально противоположные после такого «теплого приема». Во всяком случае, явно он не нападал.

Станцию тряхнуло.

– Палят.

Молодая женщина была чем-то похожа на Циня – возрастом, резкостью точно и чем-то еще. Тяжело было это выхватить, хотя Игорь точно мог сказать, что у них было разным. Уверенность и спокойствие. Если Цинь напоминал дворовую кошку, которая после тяжелой, полной приключений жизни всегда была начеку и нервно реагировала на малейший шорох, то девушка больше напоминала квартирного охранного пса. Такого. Нарочито мирного, но с ровно той же спокойной мордой готового оттяпать пальцы любому зазря любопытствующему.

– Меня зовут Игорь, – он знал, что она уже поняла его имя по вопросам из телефонной трубки ранее, но не мог быть невежливым. – Я доктор.

Женщина сперва не ответила, но под сверлящим взглядом серых глаз уступила.

– Лиза, – сказала она, и будто немного расслабилась: поза стала менее скованной, и она позволила себе чуть привалиться к стенке. На ней еще держалась защита, но темное пятно на боку продолжало расширяться.

– Как ты здесь оказалась?

– Прилетела на голубом вертолете.

– Ты не очень похожа на доброго волшебника.

Она пожала плечами. По одежде, повадкам и общему впечатлению Игорь предположил, что его новая знакомая как-то связана с расплодившимися в последние годы преступными группировками. Она могла попасть на корабль с Цинем или раньше. «Лиза» определенно не было ее настоящим именем, но он не был против. Большей проблемой были мотивы дамы с пистолетом, выпирающим из кармана ее куртки.

Его накрыло приступом. Кашель был удушающим, внутри жгло.

– Прошу прощения, – сказал он.

Он аккуратно отер губы носовым платком. Пожелтевшие от старости склеры лихорадочно блестели так, что в отсветах барахлящей системы освещения казались парой заблудившихся светлячков. Руку с допотопным противогазом он при этом завел себе за спину.

– Мне без разницы, – сказала Лиза. Пошел второй толчок. – А тебя факт нападения на станцию не колышет?

– Это было предсказуемо, – все еще задыхаясь после кашля, ответил Багрицкий. – Слишком много совпадений.

Он не стал пояснять, она не стала спрашивать. Общение не клеилось.

Пошел очередной толчок, и доктор почувствовал, как оторвались от пола ноги. Он ухватился за привинченный к полу стол. Ровно тот же маневр провернула и девушка. С веселым хлопком распахнулась дверь.

Провожатый никак не отреагировал на изменившуюся гравитацию, он продолжал чинно «стоять» на том, что не так давно было полом. Окружавший его кокон гипнотизирующе подрагивал, напоминая дыхание нервничающего человека.

С нового ракурса бесконечный лабиринт коридоров за дверцей шкафа стал выглядеть еще неприятней. Багрицкому пришло в голову, что все строения человеческие, по сути, рукотворные пещеры. И нет ничего удивительного, что в человеке иногда просыпается обезьяна, которая боится таящегося в пещере дракона. Особенно, когда для обезьяны это не первая подозрительная пещера.

Мимо лениво проплыл монитор компьютера. Шнур от телефонного провода грозил замотать ноги. Лиза увернулась от скользнувших у щеки осколков стакана. Куртка вспорхнула вверх, открывая окровавленную рубашку со следами укусов и разукрашенный фиолетовым бок.

Гость сделал к ним несколько пробных шагов. Багрицкий напрягся, Лиза по-птичьи склонила набок голову. Но она смотрела не на их провожатого, она глядела ему за спину, в распахнувшуюся темноту коридора. Извернувшись, она обхватила ножку стола локтем, а освободившейся рукой прицелилась из пистолета. Тут он тоже услышал. Скрежет, будто веником пыль протирали по железному полу.

Гость развернулся. Подошел вплотную к двери. Голова его размеренно покачивалась из стороны в сторону, слушая лишь ему доступную мелодию. Он вскинул руку, но еще до того, как Лиза выстрелила, захлопнул вход. С той стороны раздался протяжный гул от удара по железу, покрывавшему дверь. Гость подошел почти вплотную, место, где должен быть нос, почти касалось темной поверхности ручки. Гул повторился еще несколько раз, прежде чем смолкнуть. Может, их спутник и хотел им помочь.

Оставалась открытой дверь-секрет в шкафу, но там было тихо. Снова спрятав оружие, Лиза стала медленно пробираться в ту сторону. В текущих условиях это требовало определенной силы и сноровки, чтобы вовремя найти, за что зацепиться, а потом не сорваться, но у нее неплохо получалось.

Игорь втайне всегда гордился, что для своего почтенного возраста сохранил неплохую физическую форму без всяких там научных ухищрений. Кости только (из тех, что когда-то ломались не раз) болели вечерами. Но только ныли. Это можно было потерпеть. Как и сейчас. Должна же была его сносная форма хоть как-то сгодиться в текущих обстоятельствах. Он направился следом.

– Что ж, в любом случае, у нас появился как минимум один повод доверять навязавшемуся спутнику, – заметил он, когда их провожатый последовал за ними.

Багрицкий всегда поддерживал любой разговор, и с ним мгновенно появлялось ощущение уюта, будто вы знакомы много лет, но при этом никакой реальной информации о себе он не говорил. Как-то так получалось, что Игорь говорил о каких-то общих вещах, пустяках, делах, погоде, но почти никогда – про себя. Все, что знал даже их капитан, – это то, что он был и раньше доктором. И то лишь потому, что Фархад видел его старый дом.

– А что значит татуировка? – Игорь кивнул на обведенную в кружок надпись на шее военной.

– «Страна опасных бритв и особых сувениров».

Багрицкий узнал цитату.

– Читаешь Кинга?

– Читала.

Он никогда не был сторонником идеи «старших нужно слушаться и уважать», но именно сейчас был готов изменить своим предпочтениям. Он не особо любил людей, а после инцидента пятидесятых годов – так совсем, и ему тяжело было общаться и хоть как-то примерять на себя социальные роли. Он предпочитал, чтобы говорили другие, необходимость разболтать кого-то ставила его в тупик и усиливала ноющую боль в голове, но контакт нужно было найти, ведь вдвоем шансов у них было больше, учитывая то, что девушка отнюдь не выглядела, будто творящееся вокруг было для нее чем-то непривычным.

Их черепашье передвижение сопровождали гулкие, отдающиеся эхом шаги провожатого. Багрицкий буквально чувствовал его спиной. От этого шевелились волоски на коже, как змеи под флейтой факира.

Комната по ту сторону шкафа снова была почти идентичной предыдущим, но здесь был большой стол, за который было удобно хвататься при их способе передвижения. Он чувствовал себя неправильным скалолазом.

Они набрели на очередную запись.

– Войны, войны. Кругом войны, – невидимый мужчина недовольно поцокал языком. – Я рад, с одной стороны, что мы здесь вроде как есть, но вроде как нет. Все, что на Земле происходит, со страной происходит, нас вроде касается, а вроде нет. Это удобно было бы... но как боязно. Вот представь. Мы здесь, а возвращаться нам некуда...

– Типун тебе на язык!

– А что? Неправ я, скажешь? Пара хороших ядерных взрывов – и ПУФ! Половины Земли как не бывало.

– Их запретили.

– И что буржуям стоит это отменить? У нас эта непонятная ересь с чертовщиной, логично, что другие страны не станут ждать, во что еще мы можем ее припрячь.

Молчание сменилось скачущей громкостью голосов: то оглушающей, то такой тихой, что даже разобрать их не получалось.

– И правда, что нашим стоит этим пренебречь...

– Земля-то одна...

– Дураки...

– Не понимают…

Резкий визг резанул по ушам, вернулась гравитация, слишком ярко загорелись лампы.

В этот раз Багрицкий смог приземлиться почти комфортно, но все же далековато от сноровки попутчицы. Они лежали ничком, зажмурив от света глаза и вцепившись в уши – казалось, из них вот-вот могла хлынуть кровь. Агония длилась с минуту, и когда доктор решил было, что им пришел конец, все стихло.

Тяжело дыша, Игорь перевернулся на спину, хрипло вдыхая пропахший плесенью воздух. Он внимательно прислушивался. О том, что подоплека исхода с Земли была фальшивкой, догадывались многие, а эхо голосов здесь убеждало в этом еще больше, и сам Багрицкий был уверен в этом почти наверняка. Голоса замолчали.

Его попутчица встала.

– Вставай и шевелись.

Она быстро пошла вперед.

Багрицкий сощурился, но спустил ей командный тон. Все равно ее попытки руководить его передвижениями казались ему немного смешными, учитывая, что она ему едва до груди доставала. Он догнал ее за пару своих широких шагов. Здесь рост давал ему преимущество. Пока она торопливо семенила, не переходя на бег, чтобы экономить силы и дыхание, но не тратить зазря время, ему хватало темпа его обычной ходьбы. Если бы он решил «шевелиться», маловероятно, что она смогла бы его догнать.

Они все еще бродили по лабиринту, но им перегородили проход.

Их провожатый вышел вперед и замер у очередного хода за дверцей шкафа. О чем-то задумавшись, гость запустил палец в глазницу. Военную передернуло. Отметив это, гость криво улыбнулся. Он потянулся к Игорю, но одернул себя. Снова поднял руку, но теперь указал на незамеченный ими новый ход, на этот раз за вешалкой. Дверца сливалась с серо-зеленой стеной.

Помешкав, Лиза ее открыла. Там скрывалась вторая, более массивная деревянная дверь с запорошенной пылью табличкой, которая гласила: «Склад».

Женщина глядела на нее с недоверием.

Багрицкий пожал плечами.

– Пойду первым, – сказал он.

Все равно выбора у них не было.

Кончики ее пальцев предупредительно скользнули по цилиндру пистолета. Она ему не доверяла. Это было взаимно.

Игорь толкнул дверь, быстро исчезнув в абсолютно черном проеме. За его вторым шагом последовал громкий плеск, заставивший вскинуться спутницу, и даже гость немного зашевелился.

– Эй, старпер!

– Здесь небольшое озерцо, – ответил ей доктор.

– Что?

Она выглянула в проем, предусмотрительно схватившись за раму. За небольшим каменным бережком пол начинался сантиметрах в ста двадцати внизу. Было темно, но даже отголосков света из коридора хватило на то, чтобы понять, что помещение было заполнено водой. Багрицкий тряс головой, зарывшись в волосы рукой. С него ручьями лилась вода. Уровень «озерца» доходил ему до пояса.

– Ну, опасного ничего нет.

– Это ты так думаешь, – сузила глаза Лиза.

Доктор стер грязь с лица рукавом и рассеянно почесал подбородок. Откинул лезущие в глаза волосы. Он нащупал ногой пистолет, но при проверке выяснилось, что в нем лишь один отсыревший патрон.

– Как же скупа ко мне сегодня удача, – сказал он.

– Что? – спросила Лиза.

– Здесь где-то глубже, где-то лучше. Спускайся аккуратней.

– Думаешь, это хорошая идея?

– Да. Тут должен быть архив, если верить табличке.

Этого хватило, чтобы ему составили компанию. Лизе вода доставала до шеи, и вокруг нее распустилось красное пятно.

– Там есть доски.

Не давая шанса возразить, доктор подхватил попутчицу за пояс и отбуксировал к возвышению, которое когда-то было теннисным столом. Он вылез следом, потирая узловатыми пальцами ногу.

При внимательном рассмотрении выяснилось, что помещение было в полумраке – под водой плавали будто медузы. Спутница быстро смекнула, чем могло закончиться слишком долгое бултыхание в местной заводи, и кивком поблагодарила доктора, тот вежливо вернул кивок.

Всплеск позади оказался неожиданным: от их резкого движения и без того прогнивший стол не выдержал, и они снова рухнули в воду. Лиза разразилась руганью и почти захлебнулась, но доктор ее подхватил.

Всплеск оказался от воссоединившегося с ними провожатого. От него в воде распространялось серебристое сияние. Его присутствие отпугнуло медуз. Он проплыл мимо них и направился вперед, как причудливый маяк. Вместе с его уходом оживилась местная фауна, и им не оставалось ничего иного, кроме как последовать следом за их гостем.

Там, куда привел их провожатый, тоже был лабиринт, хотя обстановка была уже другая. Как минимум, комнаты были более обширными. Правда, из-за скудного освещения осмотреть их было нереально. Проводник провел их к проходу, над которым табличка гласила: «Справочно-библиографическая комната».

Под водой были ведущие в комнату ступеньки. Здесь уровень воды был ниже, и Лиза от Игоря освободилась, нащупав ногами дно. Дверная рама размокла от влажности, и, хотя дверь не была заперта, чтобы открыть ее, пришлось поднапрячься.

Внутри помещения были ряды каталожных шкафчиков. Из воды выглядывали спинки стульев. Еще один шкаф был забит книжными томиками в блеклых обложках с золотым тиснением. Игорю это напомнило, как он мальчишкой часами сидел в библиотеке, скрываясь от мира.

– Смердит, как в аду.

– Не стану спорить, – вежливо согласился доктор с военной.

– Будто что-то сдохло. Думаешь, где-то здесь, под водой, валяется раздутый трупак?

– Не исключено.

У Багрицкого была вполне определенная цель, которую он заметил чуть ранее.

– Ты куда?

Игорь не смог разобрать, была ли в ее голосе настороженность или беспокойство, но идти за ним она не стала. Провожатый замер недалеко от нее, вольно или невольно играя роль призрачного фонаря – от него все еще шел тихий жемчужный свет, как от диковинного глубоководного моллюска.

Игорь взгромоздился на один из скрытых под водой столов, подняв толпу брызг. Наверху шкафов бумага была в относительно приличном состоянии, книги и папки стояли в два ряда. Он прошелся рукой по лишь слегка разбухшим корешкам. Вытаскивая то одну, то другую, он прятал их обратно. Одну, небольшую, он спрятал в карман. Собравшись взять с собой еще одну, Багрицкий вздрогнул от нехорошего чувства. Будто потолок и стены пристально разом взглянули на него. Будто тяжесть истории, всей роли этой станции вот-вот должна была свалиться ему на голову и погрести под собой. Он поспешно вернул папку на полку. Но только вторую.

Его сердце пронзила боль: это место было таким же.

– Что ты там копаешься? Клад ищешь?

– Почти.

Поискав еще немного и добравшись до приятной находки, Игорь спрыгнул вниз.

– Ты серьезно?

Лиза с приподнятой бровью уставилась на его находку – рацию.

– Я думаю, оно работает.

Игорь покрутил настройки маленькой переносной машинки, но из динамиков донеслось лишь тихое шипение. Он поднял устройство к уху и потряс им на манер того, как дети трясут коробки с подарками, пытаясь отгадать содержимое. Он достал из кармана пинцет. Багрицкому было интересно, почему Лиза передумала, и теперь сама так старалась вызвать его на разговор. У него были умеренные параноидальные подозрения, что одним лишь его зябким чувством неуюта и враждебности станции, от которых хотелось сбежать любым возможным способом, дело не ограничивалось.

– Зачем тебе архив? – спросил доктор.

Лиза перестала озираться.

– Ты не впервые встречаешься со ссэра, но и человеком, хорошо знакомым с этой чертовщиной, не выглядишь, – Игорь махнул в ее сторону шприцом. – Во всяком случае, ведешь себя не слишком уверенно.

– Ссэра?

– Проехали.

– Не проехали.

– Гости. Мы называем их «гости», но они зовут себя «ссэра». От «рхавасэра», с их языка. И ты не ответила на вопрос.

– Я ищу.

– Что?

– Кого.

Повисла тишина. Багрицкий склонил голову, двинувшись всем корпусом вперед.

– Где-то здесь заперт Салкард?

– Откуда ты знаешь? – она почти прошипела.

– Предположил самое худшее.

– Нет, откуда ты знаешь про него?

– Секрет фирмы.

Голоса как-то сами собой повышались, как и сияние провожатого. Его лица не было видно за маской, но вся поза его выражала нетерпение.

У Багрицкого как-то само собой вырвалось:

– Я знаю, что будет, если разбить спайку, и, судя по записям, именно это местные одаренные и учудили. Сами они до этого додуматься не могли, им должен был кто-то «помочь», а здесь количество вариантов значительно сокращается.

– Салкард не стал бы делать это специально, – Лиза ощетинилась, как приготовившийся к броску пес.

– Ой ли?

Провожатый начал метаться, делая то шаг в сторону доктора, то в сторону искательницы могущественной и давно пропавшей нежити, но его не замечали.

– Да что ты вообще знаешь? – Лиза уже почти шипела, оставалось вцепиться в нож и сделать пару шагов вперед, чтобы началась потасовка.

– Как непосредственный участник событий – достаточно.

– Каких событий?

– Связанных с Салкардом и его «наследием». Первый его выход в люди с последующей проповедью псевдонаучной истины и агитацией за машины и технику, что работают на черт его знает чем.

– Ты не мог быть причастным к «Юноне», – она сказала это тихо, но очень четко. – Все взрослые погибли, а для мелкого из запертых в том времени ты староват.

– Какой такой «Юноне»?

– Вот! Ты ничего не знаешь!

– Девочка, – доктор сделал еще шаг вперед, подойдя почти вплотную. У собеседницы заколотилось сердце. – Я видел то, что запустило весь этот хаос.

– Это еще что значит, о мудрейший?

Обращение она выплюнула.

– Это значит, что сделки с темными личностями никогда не могут быть хорошей идеей, вот и все.

– В каком году?

– Что?

– В. Каком. Году? Я видела «Юнону». Она случилась в 2003. Сожрало город. И, мне кажется, на городе оно не остановилось. Не знаю, в курсе ли ты, до космоса все новости добираются на трехколесных велосипедах. На Земле активно идет пропаганда эвакуации.

– И ты при этом утверждаешь, что Салкард – чудесная личность?

– Это был не он. Они сами открыли.

– Он лезет в головы. В пятидесятых тоже были свято уверены, что сами все придумали. Ровно до момента, когда все вышло из-под контроля и власть имущие не поняли, что не совсем они уже у руля.

Провожатый пытался говорить. Будь здесь Фархад, он бы сказал, что гостя задолбала перепалка попутчиков-имбецилов. А именно так это и выглядело.

Гость скинул со стеллажей книги в попытке привлечь к себе внимание. Он мычал и пытался выдавливать из себя слова, но получалось только бульканье, что выводило его из себя еще больше. Тут он подплыл к стеллажам и стал замазывать корешки плавающими по воде кусками плесени. Это привлекло спорщиков.

– Он не должен быть настолько разумен.

– Объясни ему это сама.

Ряд, на котором провожатый решил изобразить свой шедевр, был повыше. Гость был не сильно выше Лизы, и его надпись с вытянутой руки оказалась аккурат на уровне глаз Багрицкого.

– «О Т К Р Ы Л И», – прочитал Игорь.

– Спасибо, мы в курсе, – сказала Лиза. – Об этом сейчас как раз и говорим.

– Он разумен, – повторил доктор. На пробу он отбил что-то по углу шкафа азбукой Морзе. Осчастливленный провожатый с рвением начал общаться в ответ.

Доктор хмурился, понимать собеседника было тяжело – тот изъяснялся не совсем цельно. Гостю определенно тяжело было думать, он мог выдавать только односложную, несколько смазанную информацию.