– Разумеется, – вежливо согласился я, будто у меня есть выбор.
Глава 3
Морг оказался весьма светлыми, несмотря на всю мрачность самого места. Вместе с дыханием выходили облачка пара. Я сделал шаг и почувтсвовал как под подошвой туфли промялся с хрустом снег. Эм… что, простите?
– Прохладненько, – поёжился я, ступая в аккуратные сугробики, – У вас тут кондиционер шалит?
– Нет, просто кто-то переусердствовал с заморозкой, – фыркнул Леднёв, – Да, Мария Витальевна?!
– Ай, не бухти! – отозвалась женщина, – Всё под контролем!
По голосу я ждал знойную красотку, настолько обжигающую, что даже в снегопад она бы сидела в обтягивающем бикини и пила тропический коктейль через трубочку.
Медичка и должна быть такой в понимании любого пубертатного подростка. Ну там, с бюстом на выгул, в черных чулках, очках, блядоватом макияже и статоскопом, который она невзначай облизывает.
Увы, фантазии редко имеют общего с действительностью. За белым столом в уютном кресле сидела худощавая бабулька в закрытом халате и очками с набором увеличительных стекол. Возможно, когда-то ей шёл купальник, но то было полстолетия назад. Сейчас ей больше пойдут бинты и саркофаг.
– Ничего я не переусердствовала, – отмахнулась она, – посмотри, как свежо! Как красиво! Ощущение настоящего рождественского праздника!
Особенно празднично выглядит тело на столе для вскрытия. Конечно, ценю обнаженку, эротику там… но тут уже зрелище для особых ценителей. Для тех, кто фанатеет от внутреннего мира человека. В прямом смысле.
– Восхитительно, – безэмоционально отреагировал Леднёв.
– Я знала, что ты оценишь! – она перевела взгляд на меня, – а что за парнишка с тобой?
– Виконт Князев, – пояснил майор, – Один из подозреваемых в деле об убийстве.
Так, я все-таки подозреваемый, жирный жандарм был прав. Ну здорово, че. Похоже, крысы меня видимо дождуться сегодня на ужин. А если на меня еще и висяки скинут, то висяком уже стану я. С веревкой на шее. И тут два путя: Первый, считай что пропало – я спокойно отправляюсь жариться в ад. Второй, ну, тоже пропащий – я навечно останусь в компании призрака-косплеера.
Какая участь хуже… вопрос открытый.
– Угораздило же тебя, милок, – сочувствующе поджала губы бабуля.
– И не говорите.
– Ну ничего, у нас кормят неплохо. Особенно благородных. Да и камеры специальные. Ты не переживай, будешь как на курорте.
– А можно как-то без этого?
Патологоанатом рассмеялась, глядя на мое белое как мел лицо.
– Да я пошутила!
– Правда? – у меня отлегло. Даже краска к щечкам прилила, мама говорила, что я красивый, когда стесняюсь. Только сейчас я не стесняюсь, я чуть в штаны не наложил.
– Конечно, у нас нет специальных камер, – хрюкнула старушка, – Кто бы нам бюджет выделил?
– Хватит стращать паренька, – осадил её Леднёв, – никто благородных не бросает за решетку без суда и следствия. Потому прошу у вас прощения за моего недалекого коллегу Рогова, это он вас в камеру определил.
– Ладно? – я не знал, как реагировать. Но в камеру возвращаться желания не было. Так что я готов простить кого угодно.
Майор достал из кармана смятую бумагу
– Это подписка о невыезде. Распишитесь и можете быть свободны, – немного погодя добавил, – Относительно. Не покидайте Нижеграда. Не нарушайте законов. Не вляпывайтесь в передряги. Если вас вызовут в отделение, явитесь незамедлительно. Я понятно излагаю?
Понятнее некуда. Где подписать, чтоб свинтить из этого дурдома пошустрее?
Бумага легла на письменный стол. Ручка справа. Я поставил закорючку и удовлетворенно тряхнул головой, и тут же пожалел о содеянном. Мигрень ударила кольями в виски, пытаясь поломить мне череп.
– Ай-я-яй, – я придержался за столешницу, едва не упав.
– С вами все в порядке,виконт?
– Голова кружится, – боль немного отступила, а на лбу выступила испарина. Фух, надеюсь, такие припадки со мной будут нечасто. Не хотелось бы откиснуть, где-нибудь на проезжей части под колесами автомобиля.
– И еще кое-что. Мария Витальевна, осмотрите пациента? У него, по всей видимости, травма головы. И… амнезия.
– Ничего не помнит, а значит, ничего не было? Отличное алиби!
– Согласен, – кивнул рыцарь, вставая позади бабки, – очень удобно.
– Я правда ничего не помню, – прошипел я сквозь зубы.
– Осмотрю, так и быть, голубчик. Ох и непривычно, когда пациенты двигаются, задают вопросы. Дышат, в конце концов! – всплеснула руками патологоанатом, – Костик, тут дополнительные сложности за дополнительную плату.
– Без ножа режете, Мария Витальевна… – Вздохнул Леднёв.
– Это я умею, – она с ухмылкой повертела скальпель в руке, – у меня богатый инструментарий.
– Я могу задержать дыхание. – предложил я, – Ненадолго, но на осмотр то должно хватить?
– Ой, ладно, – отмахнулась она, – первый раз за счет заведения. Подь сюды, челодой моловек. Ага, садись вот на стульчик, а то ты высокий, я не дотянусь.
Мария Витальевна начала осмотр. Прикусив губу и приготовившись к очередной порции боли, я, напротив, ощутил лишь умиротворение. Будто мне нежно моют волосы в парикмахерской, а потом гладят вот этой штукой, похожей на инопланетный зонд. Массажер для головы который.
Хоть она и не касалась пальцами головы, я чувствовал теплые волны идущие от затылка до кончиков пальцев. Какое блаженство.
– Интересно, – приговаривала она, её глаза мерцали синим, – очень необычно.
Главное – не останавливайтесь.
– Ваше Благородие, как вас по имени-отчеству?
– Артём Утерович… тфу, Николаевич. Простите, путаюсь немного.
– Потому что вас по головушке ломом огрели. Удивительно, как вы слова в предложения вместе вяжете.
Да тут много удивительного, а еще больше непонятного.