– Виконт, когда почувствуете себя лучше, осмотрите с нами тело? – Вклинился Леднёв.
– А это обязательно? – протянул я, чувствуя, как к горлу подкрадывается тошнота, – Потому от этого я почувствую себя хуже.
Ответом мне послужил абсолютно бетонный, непроницаемый взгляд майора. Ну как отказать такому.
"Массаж" прервался. Старушка встала со стула и поманила меня за собой к железному столу. Я подхватил с пола пустое ведерко с надписью "отходы". Так, на всякий случай.
Случай представился быстро, стоило мне приблизиться к выпотрошенному, как рыба телу.
– Извините… я отойду.
Конечно, хотелось отойти подальше. Например, к себе домой. Но пока, прикрываясь рукавом, я отошел обратно к письменному столу.
– Вы её помните? – спросил Леднёв.
Я покачал головой. Не уверен, что узнал бы её сейчас, будь она в более… Собранном виде.
– Ну раз вы не можете смотреть, я вам расскажу, – улыбнулась старушка, – На столе девушка. Лет двадцати, ну, может двадцати пяти сомнительных морально-нравственных ориентиров. В простонародье – проститутка. Лицо не тронуто, следов насилия нет, только умышленное, над губами и здравым смыслом.
Отлично, я еще и с проститутками тусуюсь. Столько новых открытий за сегодня, одно краше другого.
Я поднял большой палец и нырнул в ведро с головой.
– А еще внутри мы обнаружили сюрприз, спрятанный под селезенкой, – Она достала из медицинской утки окровавленный серебряник, – смутно напоминает те, что любит оставлять наш потрошитель, да, Костя?
– Похоже на то, – Леднёв перевел свой бетонный взгляд на меня, – Ваше Благородие, эта монета вам кажется знакомой?
– Я не настолько опустился, чтобы проституткам в трусы мелочь засыпать, – сплевывая вязкую слюну в ведерко, ответил я.
– Динарий, – внезапно заговорил призрак, – римская монета. Вес 4,55 грамма. Достоинство в десять ассов.
Похоже, майор почувствовал, что в моём мозгу появилась информация, которой я не захотел делиться. Я кожей ощущал, как он использует свой дар, как разгорается синевой его взгляд, в попытках залезть мне в голову.
– Попроси этого недоколдуна, чтоб прекратил, – рыцарь скрестил руки на груди, – иначе я за себя не отвечаю.
– Вы могли бы так больше не делать? – скривился я, – У вас очень неприятная магия, будто… не знаю, вы пытаетесь меня облапать потными ручищами.
– Надо же, – удивился Леднёв, – прошу прощения. Обычно… обычно мой дар не доставляет дискомфорта.
– Костя привык, что воздействие его дара, аспекта Зависти никто не ощущает, – вмешалась старушка, изучая меня сквозь увеличительные линзы очков, словно увидела впервые, – А вы необычный юноша, однако. Уберите ведёрко, я осмотрю вас получше.
Ну если она мне выпишет сейчас повторный массаж головы, я возражать не буду. И почему она вообще решила работать патологоанатомом? Она вполне могла бы открыть массажный салон. Ну там с благовониями, тайским маслом и умиротворяющей музыкой. От клиентов отбоя бы не было. Теплых и живых! К которым можно прикасаться без латексных перчаток и отвращения.
Мария Витальевна провела ладонью по моей шее, я чувствовал, как пульсирует моя яремная вена.
– В крови есть содержание алкоголя, но не критическое. Посторонних веществ не обнаружено. Про воздействия дара не могу ничего сказать, это к ауристам. А так на вид лёгкое сотрясение мозга, не опасное для жизни. Секунду, я долечу. Хм, вроде всё… – последовал закономерный облом, когда воздействие дара ослабло, – Память вам не верну, но рану залатала. Попробуйте мотнуть головой.
Я попробовал. Боли как ни бывало! Даже помахал из стороны в сторону, словно на рок-концерте. Ничего!
– Круто! Спасибо!
– Не за что Артём Николаевич. А теперь снимите рубашку.
Я, конечно, благодарен этой замечательной женщине почтенного возраста, но платить натурой я не готов!
– А может, лучше деньгами? – дипломатично предложил я.
– Потом букетик подарите, снимайте давайте.
Ну всё, бабка сейчас мной вертеть будет, как веретеном. А деваться некуда. Я стянул с себя помятый пиджак и с трудом отлепил присохшую от крови рубашку, сбросив ее на пол в снег. Стриптизёр из меня никудышный, признаем сразу.
Старушка внимательно вперилась взглядом в рваную полоску шрама на моей груди. Черт, на свету рана выглядела жутко, будто меня уже вскрывали.
– Ничего себе! – восхищенно воскликнула бабуля, – Позволите себя вскрыть?
Конечно, кромсайте, кусайте, лишайте достоинства. Отрывайтесь по полной.
– А можно не надо? – я поежился. Холодно, зараза.
– Я всегда подозревал у вас необычные фетиши, Мария Витальевна, – осторожно заметил Леднёв, – но зачем так бурно реагировать, не смущайте виконта.
– Не уверена,что человек без сердца способен на такие чувства, – нервно кашлянула бабуля, – как в целом на жизнь. Ваше Благородие, вы знаете, что у вас внутри?
– Внутренние органы? – Спросил я. Будет странно, если там один из тех предметов, что вынимают травматологи из людей.
– Это было бы слишком скучно. Кто-то украл ваше сердце, – мне, конечно, нравится одна актриса из фильмов для взрослых, но чтоб настолько, – Попросту засунув вместо него артефакт. Я даже не могу определить какой. Я вообще никогда с подобным не сталкивалась, чтобы человек без сердца жил. И поверьте, юноша, я много разного на своем веку повидала. Из Эхосов, Разломов, но такое впервые.
– Без сердца? Как политик, что ли? – Я захлопал глазами. Чем больше о себе узнаю, тем больше это походит на сюр.
– Давайте и взглянем! – она потянулась скальпелем к моему шраму, – больно не будет, ну, почти. Если что кричите.
– А если он представляет опасность? – Леднёв сделал жест и его с патологоанатомом окружило синее свечение, – Поставлю щит на всякий случай.
– Эхэхэй, я не уверен, что это здравая идея, – рыцарь встал между мной и докторшей, – рисковать не стоит.
– Может тогда не надо трогать? – занервничал я, когда на груди стали вырисовываться руны на неизвестном языке.
– Ого, еще и демоническая вязь, – в глазах пожилой женщины бегали опасные огоньки азарта, – не переживайте, виконт, всё нормально бу…
Глава 4
Бум!
Ладно, никакого бума не было. Даже хлопка. Только кольнуло в груди и порез, оставленный патологоанатомом, тут же затянулся. При этом хорошенько оплавив скальпель.
– Я предупреждал, – вздохнул призрак.
– Кто-то сильно хотел сохранить вам жизнь, – усмехнулась бабка, – но ненадолго.