Связанные
И тут её словно ударило током.
— Чёрт, работа! Верн, отвези меня на работу… Или меня, наверное, уже уволили за такое отсутствие, — в её голосе теперь звучала не паника, а горькая досада, будто она вдруг осознала, что реальность, которую она пыталась удержать, ускользает сквозь пальцы.
— У тебя больничный на две недели, — спокойно ответил он, не поворачиваясь, продолжая возиться с кружками и кофеваркой.
— Всё нормально, Роуи. О работе можешь в ближайшее время забыть.
Эти слова упали в тишину кухни, тяжёлые и в то же время странно освобождающие. Роуи наконец выдохнула и опустилась обратно на стул. В голове всё ещё крутились обрывки воспоминаний, и среди них, как острый осколок, торчал один вопрос, который она не могла больше игнорировать: где сейчас Тру?
Роуи всё смотрела на Вернона, и чем дольше взгляд задерживался на нём в этой чужой пижаме, тем настойчивее в голове всплывал образ Тру — такой живой, будто он стоял прямо здесь, в двух шагах, и вот-вот скажет что-нибудь своё, привычное, с этой его усмешкой, от которой все тревоги на секунду становились неважными. Чтобы стряхнуть с себя это наваждение, она обвела взглядом кухню, цепляясь за любые детали, способные вернуть её в «сейчас».
И вдруг взгляд зацепился за клочок бумаги на столе — на нём неровным почерком был выведен номер Бетти. Роуи взяла ближе бумажку, провела по ней пальцем, будто так можно было вытянуть из неё хоть крупицу смысла. В груди шевельнулось что-то похожее на надежду — небольшая, осторожная, но всё же надежда.
«Нет смысла сидеть тут и смотреть в одну точку», — подумала она. Лучше пойти к Бетти на работу. Может, повезёт, и в разговоре случайно всплывёт что-то про местонахождение Тру: они ведь вместе работали. Эта мысль была хрупкой, но давала хоть какое-то направление, а Роуи сейчас отчаянно нуждалась в направлении.
Она повернулась к Вернону:
— Можно твой телефон? В голове пронеслось: "Своего я так и не получила"… Хочу позвонить Бетти.
Он молча протянул ей смартфон. Пока шли гудки, Роуи теребила край рукава, будто это могло как-то помочь собраться с мыслями. Короткий, немного скомканный разговор с Бетти закончился тем, что та подтвердила: ночная смена вот-вот закончится. И да, она будет рада увидеть Роуи.
Роуи вернула телефон и, стараясь звучать спокойно, почти буднично, попросила:
— Можешь отвезти меня к бару? Если тебе не сложно…
— Без проблем, — просто ответил он, будто подвозить девушку, у которой реальность то и дело рассыпается на куски, было самой обычной частью его утра.
Путь до бара оказался недолгим. К удивлению Роуи, он располагался гораздо ближе к её дому, чем она ожидала, — не в центре, а в тихом районе, где старые кирпичные здания соседствовали с уютными кофейнями и редкими вывесками, которые зажигались только ближе к вечеру. Этот факт почему-то принёс странное, почти нелепое облегчение: будто мир, который казался таким огромным и чужим, вдруг подступил чуть ближе, стал чуть понятнее.
Машина плавно притормозила у входа.
— Ну всё, давай. Позвони, когда нужно будет вас забрать, — сказал Вернон, глядя прямо перед собой, на тёмные стёкла бара, за которыми угадывалось приглушённое движение.
— Хорошо, спасибо большое, что подвёз, — ответила Роуи, потянув на себя ручку двери. В салон ворвался прохладный осенний воздух — резкий, свежий, с лёгкой горчинкой опавшей листвы.
Она уже выходила, но вдруг остановилась, снова обернулась к окну, будто вспомнила что-то важное. Перепроверила в голове, не забыла ли что-нибудь, и, поймав взгляд Вернона, произнесла уже совсем другим тоном — мягким, тёплым, без прежней натянутости:
— Правда, спасибо за всё. Ты мой спаситель, Верн.
Подмигнув, она тут же развернулась и быстрым, чуть пружинистым шагом направилась к дверям бара — так, словно за этими дверями её ждала не просто подруга, а кусочек прежней жизни, который можно было снова собрать по частям.
Вернон не успел ничего ответить. Дверь машины закрылась, и в салоне остался только лёгкий, едва уловимый аромат свежего цитруса — тот самый, что всегда витал вокруг Роуи. Он повис в воздухе, тонкий и упрямый, и отчего-то отпечатался в памяти так отчётливо, будто был не запахом, а обещанием: я вернусь.
Роуи выдохнула, на пару секунд закрыла глаза, а когда открыла их снова, перед ней уже была дверь. Она распахнула её и шагнула внутрь — и мир будто на секунду замер. В нос ударил тот самый терпкий запах, который она столько раз ловила от Тру: смесь одеколона, чуть горьковатого табака и чего-то неуловимо своего, будто впитавшегося в ткань его джинсовки. Он был таким родным, что на мгновение ей показалось, будто она не в настоящем, а снова провалилась в одно из своих воспоминаний — только на этот раз оно не пугало, а грело изнутри, как чашка чая в промозглый день.
Время клонилось к утру, и на улице, несмотря на робкие попытки весны расправить плечи, ещё держался прохладный, чуть колючий воздух. Но здесь, в баре, было по-своему уютно: лёгкий джаз тихо лился из колонок — не напористый, не кричащий, а такой, будто это последние силы акустики после бурной ночи.
Роуи сегодня будто нарочно выбрала образ, в котором можно было не просто ждать друга, а будто бы случайно оказаться в центре внимания. На ней был чёрный кроп-топ, подчёркивающий хрупкость плеч, и светло-голубые джинсы с широкими штанинами — они мягко струились при каждом шаге, добавляя силуэту лёгкую небрежность. Поверх она накинула чёрную куртку, рукава которой свободно свисали, будто она только что сняла её с чьего-то плеча. На ногах — простые светлые кеды, в которых было удобно и стоять, и метаться по залу, если вдруг станет невыносимо ждать. В этом была вся прежняя Роуи: даже в ожидании она хотела быть заметной.
За стойкой стоял он — её родной блондин, тот самый, чьи движения она знала до мелочей. Он расставлял бутылки, оставшиеся после ночной суеты, и делал это с той самой сосредоточенностью, которая всегда казалась Роуи до смешного трогательной: будто каждая бутылка должна стоять строго на своём месте, иначе весь мир пойдёт наперекосяк.
— Не подскажешь, где берут таких красавчиков? — хихикнула Роуи, усаживаясь напротив его спины, и в этом её тоне было столько привычной игривости, что даже воздух будто стал чуть легче.
Тру обернулся — сначала с лёгким удивлением, будто не ожидал увидеть её здесь, посреди этого полусонного утра. Но стоило ему уловить знакомый цитрусовый шлейф её духов, заметить эти зелёные глаза, в которых всегда плясали искорки, как напряжение тут же сползло с его лица.
— А, это ты… Привет. Сейчас Бетти придёт, и пойдём домой, — проговорил он, снова возвращаясь к расстановке бутылок, будто эти простые действия могли удержать день в нужном ритме.
— Ты уже с ней сблизился? — не унималась Роуи, сохраняя свой привычный игривый тон, будто от этой лёгкости зависело, не рухнет ли всё вокруг.
— Мы просто общаемся, дружим, — ответил он, не оборачиваясь, и в этом его «просто» было столько осторожности, что Роуи на секунду запнулась.
Игривое настроение, которое она так старательно держала, будто вылетело в форточку. Она вдруг поймала себя на том, что смотрит на этот привычный силуэт и хочет не просто дружбы, не просто разговоров и шуток. В груди шевельнулось что-то большее — то, что она годами прятала в самой дальней комнате своего разума: желание посмотреть в его зелёные глаза и понять, что этот человек — её, на всю оставшуюся жизнь. Она начала чувствовать это ещё в общем доме, когда они делили одну кухню и одни тревоги на двоих. Со временем она научилась прятать эти чувства, оборачивать их в шутки и дружеские подначки, но где-то глубоко внутри надежда всё ещё жила — тихая, упрямая, почти стыдливая.
— Привет, прости, что задержалась! О, Ру, привет! — в бар влетела Бетти, словно маленький вихрь, и, едва успев заметить Роуи, подбежала и крепко её обняла. А потом, не дожидаясь ответа, метнулась вглубь помещения переодеваться на смену.
Тру и Роуи одновременно пробормотали «привет», будто и не заметили, как Бетти пронеслась мимо них, оставив после себя только лёгкий запах кофе и спешки.
Резкое появление Бетти на мгновение выдернуло Роуи из её мыслей, но, когда она снова перевела взгляд на Тру, всё внутри будто подпрыгнуло: он уже стоял прямо перед ней, опираясь руками по обе стороны стойки, и смотрел на неё сверху вниз с лёгкой, чуть кривой улыбкой. От этой внезапной близости у Роуи на секунду перехватило дыхание.
В этот момент ей хотелось большего, чем просто этот взгляд, — хотелось, чтобы он сделал шаг вперёд, чтобы сказал что-то, что разорвало бы эту вечную неопределённость. Но она тут же одёрнула себя: Тру никогда не давал ей чёткого «нет», но и «да» тоже не было. Они просто шли рядом, не пересекая невидимую черту.
— Ну всё, жди, куколка, — спокойно проговорил он, отталкиваясь от стойки и направляясь вслед за Бетти, чтобы тоже переодеться.
«Куколка». Это прозвище, прилипшее к ней ещё с детства, когда они познакомились из-за сломанной куклы, а потом Тру чинил одну за другой, будто это был его личный способ сказать «я рядом». Каждый раз, слыша это слово, Роуи чувствовала, как внутри что-то теплеет, но тут же прятала эту теплоту, убеждая себя, что это просто дружба, крепкая и надёжная.
Джаз в колонках сменялся друг за другом. Время шло, а ни Тру, ни Бетти не появлялись в зале. Роуи начала понемногу нервничать: тишина, которая раньше казалась уютной, теперь давила, будто становилась всё гуще. Она встала, пару раз чуть ли не выкрикнула их имена, но в ответ — только эхо и приглушённый гул бара.
Оглядев зал, Роуи вдруг поняла: она снова одна. Не просто в помещении, а по-настоящему одна — с этой своей надеждой, с этими спрятанными чувствами, с этим терпким запахом, который всё ещё витал в воздухе, напоминая о том, что было и, возможно, никогда не станет чем-то большим.
Глава 5
Поняв, что от пустого помещения не дождёшься ни слова, ни намёка, Роуи направилась к той самой двери, в которую минутой раньше исчезли Тру и Бетти. Она толкнула её с предельной осторожностью, будто за порогом могло таиться что-то хрупкое, готовое рассыпаться от резкого движения. В груди трепетала надежда — вот сейчас мелькнёт знакомый силуэт, раздастся привычная усмешка Тру, Бетти закатит глаза на какую-нибудь шутку. Но вместо этого перед ней открылся обычный коридор, уходящий в полумрак и уставленный множеством дверей.
Роуи по очереди приоткрыла пару из них: за одной оказался склад, за другой — кухня бара, пропахшая жареным маслом и специями. Ни Тру, ни Бетти нигде не было. Постепенно растерянность начала уступать место упрямой уверенности: она обойдёт каждый закуток, каждую каморку, но найдёт их. Девушка зашагала по коридору, зовя друзей — сначала тихо, потом всё громче:
— Тру?! Бетти?! Вы здесь?!
Но в ответ — лишь ровный, чуть навязчивый джаз, лившийся из колонок, будто он один и жил в этом опустевшем пространстве.
И вдруг из-за очередной двери донёсся всхлип — тихий, сдавленный, будто кто-то пытался сдержать слёзы и не смог. Роуи замерла на долю секунды, а потом, отбросив всякую осторожность, рванулась вперёд. Распахнув дверь, она увидела Бетти: та сидела спиной к входу и рыдала, вздрагивая всем телом.
На миг Роуи почувствовала странное, почти нелепое облегчение: раз она нашла Бетти, значит, и Тру где-то неподалёку. Но уже в следующую секунду реальность ударила по сознанию с холодной ясностью: её лучшая подруга сотрясалась от рыданий, и это было по-настоящему страшно. Собравшись с духом, Роуи подошла к Бетти и тихо, стараясь не напугать, спросила:
— Бетти, что случилось?
Та не ответила. Только шмыгнула носом и зарыдала ещё громче, будто звук голоса Роуи прорвал последнюю плотину.
Тогда Роуи опустилась на пол позади подруги, осторожно обняла её за плечи и повторила, вкладывая в слова всю свою теплоту и тревогу:
— Бетти, я здесь. Что случилось? Где Тру?
Но Бетти словно не видела и не чувствовала её — будто была заперта в своём собственном, тёмном мире.
Не в силах больше выносить эти беспомощные всхлипы, Роуи мягко, но твёрдо развернула подругу к себе — и тут же отшатнулась, невольно вскрикнув.
Бетти была залита кровью. Алое покрывалолось по её лицу, рукам, форме — везде, куда ни посмотри. Картина была настолько чудовищной, что сознание на мгновение отказалось её принимать.
А потом Бетти заговорила — не сказала, а закричала, захлёбываясь слезами и паникой:
— Зачем? Зачем? Зачем?!
Роуи застыла, скованная ужасом. В её самых жутких кошмарах не было ничего подобного.
Чуть придя в себя, она попыталась прорваться сквозь этот крик к смыслу:
— Бетти, что ты имеешь в виду? Что случилось? Где Тру?!
Она так и осталась сидеть на полу, в паре метров от подруги, не решаясь приблизиться снова.
Внезапно Бетти вскочила на четвереньки и, тыча в Роуи дрожащим пальцем, поползла к ней, не переставая выкрикивать одно и то же:
— Зачем?!
Инстинкт самосохранения толкнул Роуи назад — она начала отползать, пока затылком не упёрлась в дверь. Дальше идти было некуда. А Бетти всё приближалась, её глаза были полны безумия и боли, а из груди рвались эти страшные, бессмысленные вопросы.
Когда подруга оказалась почти вплотную, Роуи вжалась в дверь, пытаясь стать меньше, незаметнее, слиться с ней. И в тот самый миг, когда ей показалось, что спасения нет, опора за спиной исчезла: дверь распахнулась, и Роуи начала падать назад.
Но она не успела ощутить удара. Лишь резко втянула воздух — и вдруг увидела перед собой ту самую, чуть приоткрытую дверь бара. Очередное видение, в котором, казалось, прошли часы, схлопнулось в одну короткую секунду. Это было не больше чем затормозившее мгновение перед тем, как она собиралась войти.
Выдохнув, будто сбросив с плеч тяжёлый груз, Роуи решительно толкнула дверь вперёд и шагнула в уже знакомое помещение.
Заходя в бар во второй раз за день, Роуи ощущала себя так, будто ступает по тонкому льду: каждый шаг отдавался глухим эхом внутри, а в груди трепетала слепая, почти отчаянная надежда — вот сейчас из полумрака выступит знакомый силуэт Тру, усмехнётся, скажет что-нибудь своё, буднично-едкое, и весь этот нарастающий кошмар рассыплется на мелкие, ничего не значащие детали.
Но реальность оказалась куда жёстче. В центре зала, у стойки, Бетти спорила с каким-то мужчиной — и спор этот шёл на повышенных тонах. Незнакомец выглядел внушительно и угрожающе: строгий деловой костюм сидел на нём как броня, а лицо застыло в холодной, злой маске. Он говорил резко, рублеными фразами, и от его голоса по залу будто тянуло сквозняком.
Едва заметив Роуи за спиной Бетти, мужчина тут же оборвал разговор и, не скрывая раздражения, двинулся прямо на неё, так что даже приглушённый джаз на фоне вдруг показался нелепым контрапунктом к этой вспышке агрессии.
— Роуи, где твой дружок гуляет? Уже четвёртый день не появляется, на звонки не отвечает! Передай ему: если сегодня не будет — уволю!
Роуи не успела и слова вставить, как Бетти метнулась к ней, стараясь заслонить подругу от этого напора.
— Сэм, она не знает, не надо к ней лезть, — проговорила девушка уже тише, но в её голосе звенела твёрдость.
— Не надо его прикрывать! Ты мне уже четыре дня уши морочишь, что он заболел. Сейчас выясню, как он «болеет», у его подружки! — Сэм чуть ли не оттолкнул Бетти и снова уставился на Роуи, требуя ответа одним только взглядом.
Роуи застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В их компании всегда считалось, что они знают друг о друге всё — вплоть до того, кто где оставил ключи. А теперь она вдруг оказалась единственной, кто не имел ни малейшего понятия, где Тру, что с ним и почему он пропал. Это незнание жгло изнутри, как открытая рана.
Но затем в ней будто щёлкнул какой-то внутренний замок. Роуи расправила плечи, натянула на лицо ту самую привычную полуулыбку, которую когда-то оттачивала годами, — улыбку девушки, которая всегда держит ситуацию под контролем, даже если внутри всё дрожит.
— Сэм, сколько не виделись? Как дела? Как бизнес? — проговорила она с нарочитой игривостью, словно они встретились не посреди скандала, а на светском приёме.
За спиной у Сэма Бетти отчаянно жестикулировала, будто подавая сигналы: «Я сказала, что Тру болеет, не вздумай ничего испортить!»
— Ты мне зубы не заговаривай! Где Францис?! — рявкнул Сэм, возвращая всё внимание к сути.
«Францис?» — мысль ударила, как разряд тока. Кто такой Францис? В голове у Роуи всё смешалось, но, поймав умоляющий взгляд Бетти, она тут же взяла себя в руки.
— Францис… Он дома. Под тот ливень недавно попал, вот уже четвёртый день лежит — температура, кашель, еле дышит.
Сэм смотрел недоверчиво, прищурившись, будто пытался разглядеть в её словах ложь. Он перевёл взгляд на Бетти, и та тут же подхватила легенду, не давая ему ни секунды на сомнения.
— Ну, я же тебе говорила: болеет. Скоро выйдет. Пусть пока Мари его подменит, да, Ру? Он уже лучше себя чувствует, правда? — в голосе Бетти звучала эта особая интонация, когда человек почти умоляет поверить, даже если слова звучат нелепо.
— Да-да, Сэм, не переживай. Я ему всё передам — твои… э-э… тёплые пожелания. Может, от этого он быстрее выздоровеет, — добавила Роуи, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти небрежно.
Директор ещё несколько секунд переводил взгляд с одной девушки на другую, будто взвешивал, можно ли им верить. Потом плечи его слегка опустились, и он, сдаваясь перед их общим напором, пробормотал:
— Ладно. Роуи, передай ему всё, что я о нём думаю. Даже не предупредил… Боже, какая безответственность!
И, не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл прочь, в сторону своего кабинета.
— И тебе до завтра! — крикнула ему вслед Бетти, уже не скрывая облегчения.
Как только Сэм скрылся за дверью, Бетти бросилась к Роуи и крепко её обняла. Роуи уткнулась в плечо подруги и на мгновение просто позволила себе выдохнуть. В этом объятии смешались запахи: цветочный шлейф парфюма, терпкий дух алкоголя, въевшийся в одежду за долгие смены за стойкой, — и этот коктейль был до боли знаком, почти родным. Точно такой же запах она постоянно чувствовала от Тру, и сейчас он вдруг напомнил, что она не одна.
— Молодец, убийственно сыграла. Прямо как в старые добрые времена! Ладно, жди тут, я сейчас переоденусь и вернусь. Пойдём в торговый центр, купим тебе телефон, наконец-то. Я же обещала, — проговорила Бетти, отстраняясь, и в её глазах читалось то самое упрямое желание вернуть хоть что-то нормальное в этот вывернутый наизнанку день.
Не дав Роуи даже вставить слово, она снова метнулась к той самой двери, за которой только что исчез Сэм и куда сама Роуи недавно проваливалась в пугающее видение.
Роуи осталась стоять посреди зала, чувствуя себя немного оглушённой. Она смотрела вслед подруге, и в груди одновременно шевелились благодарность и тревога: Бетти прикрыла её, повела за собой, дала направление, но сколько ещё таких «дырок» в её памяти придётся латать чужими словами?
Спустя пару минут Бетти вылетела обратно уже в обычной одежде — джинсы, свитер, кроссовки, — и, подскочив к Роуи, неожиданно схватила её за руку.
— Ну всё, пошли гулять! Мне столько всего тебе нужно рассказать, — проговорила она, и в этом порыве было столько жизни, столько желания просто двигаться вперёд, что Роуи не смогла не улыбнуться в ответ.
Девушки вышли из бара, и Бетти, не отпуская Роуи, уверенно повела её в сторону торгового центра — будто боялась, что, стоит лишь на миг ослабить хватку, подруга растворится в городской суете, как утренний туман.
В голове у Роуи всё ещё гудело от новых сведений, словно кто-то встряхнул коробку с осколками воспоминаний, и теперь они никак не хотели складываться в цельную картину. «Францис? Это и правда его настоящее имя? Почему ни одно из моих воспоминаний не подсказало мне этого?» — мысль крутилась, как заевшая пластинка, не давая сосредоточиться ни на чём другом.
— Ну что тебе рассказать-то сначала? — выдернула её из водоворота мыслей Бетти, будто сама нуждалась в том, чтобы заполнить тишину чем-то простым и привычным.
Роуи не стала ходить вокруг да около. Слова сорвались с языка сами, холодные и прямые, как лезвие:
— Францис — это настоящее имя Тру?
Бетти слегка опешила, будто не ожидала, что разговор сразу упрётся в самую суть.
— Тру — это его фамилия. Францис Тру. Он мало об этом рассказывал, но, насколько я помню, фамилия досталась ему от приёмных родителей.
— Приёмных родителей? Но разве он не рос со мной в одном доме?
— Рос. Его забрали, а потом… вернули. Он так и не назвал причину. И ты, кстати, тоже ничего не рассказывала, — Бетти шутливо ткнула подругу в плечо, пытаясь сгладить неловкость.
— Я? — Роуи развернулась к ней, слегка озадаченная.
— Ну да! Я ведь хотела быть с Тру чуть больше, чем просто друзьями, и через тебя пыталась с ним сблизиться. Выходило, конечно, так себе, но хотя бы до свидания дошли, — спокойно проговорила Бетти, словно делилась заурядным фактом из жизни, а не переворачивала мир Роуи с ног на голову.
— Что?.. — слово прозвучало как выдох, как последний воздух из лёгких.
Эта новость ударила сильнее, чем Роуи ожидала. Ещё пару мгновений назад она жила в своих обрывках воспоминаний, где Тру чётко и спокойно говорил, что между ними — только дружба, ничего больше. А теперь выясняется, что он ходил на свидания, и не с ней. В груди шевельнулось что-то острое — не столько разочарование, сколько шок от осознания: возможно, именно эта невысказанная ревность, эти не взаимные чувства и стали той трещиной, что со временем расколола их связь. Неужели из-за этого многолетняя дружба, совместная жизнь, всё, что казалось нерушимым, рассыпалось, оставив её одну перед стеной из чужих имён и забытых историй?
Пока Роуи пыталась выстроить в голове цепочку событий, Бетти продолжала что-то рассказывать, но слова доносились до неё будто сквозь вату. И вдруг перед глазами щёлкнуло, как затвор камеры.
— Ау, Ру! Зелёный! Пошли давай! — Бетти дёрнула её за руку, возвращая в реальность.
— А, да, да, конечно… Пошли, — Роуи тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.
Она так и не решилась спросить напрямую, было ли между Бетти и Тру что-то большее, чем дружба. Мысль о том, что он, обычно такой отстранённый, согласился на свидание, заставляла сердце сжиматься от странной, колючей догадки: а вдруг всё было серьёзнее, чем она могла себе представить?
— А где сейчас Тру? — вопрос вырвался сам собой, неосознанно, как будто её язык жил отдельно от разума.
— Мне и самой интересно. Он ушёл с последней смены и будто сквозь землю провалился. На звонки не отвечает. Я думала, он с тобой где-то тусуется. А раз ты здесь, в таком состоянии и без него… Видимо, за эти два дня, что я вас обоих не видела, вы сильно поссорились, — в голосе Бетти прозвучала нотка разочарования, почти горечи.
Роуи ловила себя на мысли, что в каждом слове подруги сквозит какая-то недоговорённость, будто Бетти старательно обходит острые углы, подбирает безопасные формулировки. Но, устав от бесконечных подозрений, она решила не накручивать себя ещё больше. Сегодня ей просто хотелось дышать, жить моментом, а не копаться в прошлом, которое всё равно ускользало сквозь пальцы, как песок.
— Так куда сначала пойдём? — спросила Бетти, когда они вошли в торговый центр, и в её голосе снова зазвучала та самая привычная энергия, которая всегда умела вытягивать Роуи из любой ямы.
— Не знаю. Давай заглянем везде, но понемногу, — ответила Роуи, стараясь улыбнуться как можно естественнее.
Следующие несколько часов слились в калейдоскоп витрин, примерочных и коротких «ну как мне?», «да, тебе идёт!». Они бегали по магазинам, примеряли вещи, смеялись над нелепыми сочетаниями и в итоге всё же нашли то, что заставило их обеим довольно кивнуть. А главное — у Роуи наконец-то появился свой телефон. Новый смартфон, новый номер. Она тут же внесла в контакты номера Вернона и Бетти, будто закрепляя эту хрупкую связь с настоящим, с теми, кто остался рядом.
Уставшие, но довольные, девушки поднялись на фудкорт и, устроившись за столиком, набросились на еду, как после долгого похода.
— Слушай, у тебя же нет дел на вечер? — прожевав кусочек картошки, спросила Бетти, глядя на подругу с хитрым прищуром.
— Нет, а что?
— Давай в клуб съездим! Ты, наверное, и забыла, как любила по вечерам там пропадать.
Роуи не успела возразить, а Бетти уже неслась дальше, увлечённая собственной идеей:
— Накупим лучших шмоток — и как королевы поедем отжигать!
Роуи всё ещё не могла до конца поверить, что та версия её самой, которая существовала до аварии, была настолько безрассудной и свободной. Но планов на вечер у неё действительно не было, а аргументов против — и подавно. Поэтому она просто кивнула, соглашаясь, и в этом кивке было что-то освобождающее: пусть хоть на одну ночь она перестанет быть девушкой, которая пытается собрать себя по кусочкам, и станет той, кто просто живёт.