Аркаим-2 Лаборатория "Б"
– Что ты творишь, девонька! – кричал Макар. – Приди в себя!
– Я в норме, в норме, – отвечала приходящая в себя Алена. – Что случилось? Где Лики?
– Лика больше нет. Рассвет ослабил его силы.
– Но он там не один, – возразила Алена. – Я видела…
– К счастью, один, – ответил Макар, вставая с девушки. – Он успел тебе мозги промыть, учитывая, что ты стреляла по нашей группе. Пришлось отстреливаться.
– Стреляла по вам? Я же даже в кого-то попала?! Мне казалось, это аномалии.
– Да. Одного проводника наглухо положила. Отпугнул я тебя выстрелами.
– Какой ужас! Где Таня?
– Второй проводник в тумане вместе с Таней остался. Я на тебя сейчас случайно наскочил. Ты мычала что-то…
– Как будто была в прошлом. Так, все реальным казалось. И наверное, не пришла бы в себя, если б не противогаз, надетый тобой.
– Уходим, командир. Нас у шахты должны ждать. Я, правда, не знаю, где ее искать. И условный сигнал проводники мне не передали. Но оставаться на месте бессмысленно.
– Я стреляла по вам?! – повторила Алена. – Как я могла?
– Это была не ты. Точнее, тобой манипулировали.
– Нужно вернуться за Таней и проводником.
– Нет смысла. Таня мертвая на плацу лежит. Сам видел. Второй проводник наверняка также закончил.
Неожиданно люди услышали приближающийся топот сапог. Через несколько секунд из-за угла здания послышался окрик:
– Республиканский патруль! Назовите себя?!
– Капитан Доронина. «Стражи»! – обрадованно закричала девушка.
– Мы за вами.
Алена с Макаром опустили оружие.
– Опоздали немного, – проворчала Алена. – Мы вдвоем остались.
Всего патрульных было пятеро. Они вышли из-за угла и профессионально окружили офицеров «Страж» беря под контроль периметр.
– Прибежали к вам на стрельбу, – пояснил один из патрульных. – Лики, да?
– Да, активные заразы, – ответил Макар. – Троих людей мы тут оставили.
– Прошу следовать за нами, – произнес один в ОЗК. – Кстати, представлюсь: начальник станции Проспект Победы Ломовой.
Голос Ивана Владимировича звучал сквозь фильтр противогаза, но было понятно, что его обладатель, пожилой человек.
– Начальники станции вне закона в республике или что-то поменялось? – уточнила Алена.
– Да, мы официально вне закона, но на станции Проспект Победы власть осталась в моих руках. Комендант докладывает все, что хотят слышать верхи, а вся оппозиция сосредоточилась на станции, включая опергруппы. Мы сейчас готовим ответный удар по правительству. Я, кстати, долго ждал этой встречи!
– Какой встречи и с кем?
– С тобой, товарищ капитан! – сразу перешел на «ты» Ломовой.
– Со мной?
– Удивлена?! Бывает. Но объяснения потом. Сначала нам нужно уйти в безопасное место.
– Объясните сейчас, почему нас сопровождает сам начальник станции, хоть и находящийся временно вне закона, – потребовала Доронина.
– Я повторяю, пообщаемся в более спокойной обстановке, не перекрикивая друг друга через фильтры противогаза.
– Вы ушли от ответа!
– Ты просто спасла мне жизнь!
– Каким образом? Я вас не помню! Когда снимете противогаз, может, и узнаю, конечно. Многие спасательные операции позади. Кого только не вытаскивали.
– Не узнаешь!
– Это почему?
– Потому что мы виделись в далеком девяносто девятом году, прямо на этом месте. С тех пор я сильно изменился.
Алена была ошеломлена. Встретить постаревшего призрака из прошлого она не ожидала. В горле пересохло. Взяв небольшую паузу, девушка сменила фильтр противогаза.
– Я родилась намного позже девяносто девятого, – невнятно ответила Доронина, понимая, что говорит полную ерунду. – Мне казалось, что это моя фантазия. Игра Ликов.
– Я знаю! Но и мне сложно это понять. Я во сне тебя видел.
– Кажется, Ваня? – вдруг сорвалось с губ девушки. – Вы на самом деле тот самый призрак из прошлого? Но как такое возможно? Я не понимаю! Неужели до сих пор во власти аномалии?! И как мы могли увидеть один сон?
– Теперь меня величают не иначе как по имени-отчеству, – усмехнулся Ломовой. – Иваном Владимировичем. Нет, ты уже не во власти аномалии, но давай действительно обсудим эти странности позже. Я хоть и многое познал благодаря твоему подарку, но от смерти не застрахован.
– Какой еще подарок?
– Карта города Челябинска со всеми необходимыми пометками – схроны, запасы продовольствия, аномалии…
– Я ее выронила все-таки?
– Нет, не выронила. Ты и не была в прошлом лично. Это часть энергетического потока, усиленного Ликами, что прошла сквозь время, реализовавшись в моих снах. Я много об этом размышлял и даже пытался изучать.
– Странно, что снам поверили…
– Я и не поверил! – пожал плечами начальник станции. – Сначала.
– Но какая карта, если это был сон?!
– Карту столько снов подряд открывал у этой самой арки, что все нюансы запомнил.
– Точно, она у меня, – выкрикнула Алена, вытаскивая аккуратно завернутый сверток из рюкзака. - Я ее не выронила.
– Что происходит? – остановил их вопросом Макар. – Что-то опять необъяснимое для меня?
– Ладно, прежде чем мы уйдем, я тоже задам вопрос, – не обращая внимания на Макара, продолжил Ломовой.
– Да, спрашивайте, – ответила Алена.
– Назови свое имя. Я его столько раз во сне спрашивал, но безуспешно. Правда, с 2013 года ко мне эти сны перестали приходить.
– Для меня это было буквально несколько минут назад.
– Я не знал, вещий это сон или нет. Теперь знаю про туман и Ликов и их возможности. Теперь имя?!
– Алена, меня зовут Алена.
– Сбылась мечта идиота! Я ждал этого мгновения десятки лет! Еще бы для полного счастья с Головиным встретиться.
– Вы знакомы с полковником?
– Да, знаком. Нас объединило расследование по лаборатории «Б».
– Это еще что за лаборатория?
– Узнаешь позже, всему свое время.
– Каков все-таки Головин, я-то думала, что все про него знаю.
– Он тебе кем приходится?
– Почти отец, – девушка запнулась, вспомнив об их непростых отношениях. – Участвовал в воспитании.
– Мир тесен, я столько тебя искал – незнакомку из будущего, а ты была так близко, оказывается.
– Но как вы узнали, что я сейчас здесь?
– Сама же мне число, год и месяц сообщила, под аркой, – Ломовой закашлялся и огляделся по сторонам. – Во сне.
– Значит, я и вправду была в прошлом, а мне казалось, это игры Ликов. И сейчас я не совсем уверена. Знаю, что они мозги пудрят. Может, я попала под их влияние? Может, и до сих пор? У меня развито воображение, не удивлюсь, если сама все придумала.
– Я тоже долго поверить не мог, тем более никто не верил мне, но с годами и приближением «Судного» дня я стал готовиться. Теперь обладаю немалыми ресурсами. Надеюсь, что принесу пользу новому обществу.
– Повезло с ресурсами? – иронично спросила Алена. – И какую же пользу можете принести – накормите всех?
– Не ерничай, тебе не идет. Я хочу разгадать загадку про особей, и ты мне поможешь.
– Извините, я не хотела обидеть…
Группа под руководством начальника станции покидала территорию училища через центральную аллею. Шли вдоль красных казарм к пропускному пункту номер один. Они отдалялись от месторасположения станции Проспект Победы, находящейся на пересечении Свердловского проспекта и проспекта Победы. Алена и Макар лишних вопросов не задавали, шли молча. Через четверть часа, когда люди, покинув училище, спустились по улице Калинина до пересечения с улицей Кирова, все стало ясно. Начальник станции вел их к фильтровентиляционной шахте. На его старенькой потертой карте это место было помечено ссылкой – вентиляционный ствол № 253.
Алена не знала про эту шахту. Когда они спустились в тоннель между станциями Торговый центр и Проспект Победы, после того как сняли защитные комплекты, решилась задать вопрос:
– Почему мы сразу не пошли к станции?
– Там нет внешнего выхода, – объяснил Ломовой. – Мы это тщательно скрываем. У нас есть лишь подземный выход к металлургическому заводу, но он законсервирован.
– Мы двигались в темноте через череду каких-то помещений, прежде чем попасть в тоннель.
– Это шахта анархистов, они ее контролировали.
– В прошедшем времени? – Доронина уловила подвох.
– Да. Их недавно всех истребили – долгая история. Сейчас вентствол держат мои люди, а республиканцы, то есть действующая власть, об этом не знает.
– У меня так много вопросов, Иван Владимирович, – не унималась Алена.
Начальник станции внимательно посмотрел на уставшего Макара и позволил себе улыбнуться, однако через секунду лицо снова стало серьезным.
– Отдышитесь хотя бы, сейчас вы мои гости. Отдохните, помойтесь, придите в себя, затем перейдем к делу.
– Нам нельзя терять время, мне нужно девушку разыскать.
– Имя знаешь? – Алене показалось, начальник станции позволил себе шутку. Впрочем, тот даже не улыбнулся, а ситуация не располагала к веселью.
– Алиса Скворцова.
– Скворцова? Мне она известна! Девушка Алексея Смирнова, одного из командиров наших опергрупп. Она была ранена и нашла приют на базе анархистов. Они ее выходили, хотя там говорят, ранения были очень серьезные. Мои люди антибиотики для ее лечения доставили.
Алена повеселела. Машинально взяв начальника станции за руку.
– Отлично! Где она сейчас?
– К сожалению, не уберегли девчонку. Странная история произошла, сам не понимаю зачем, но президент на нее охоту устроил. Даже патруль в их бункер за рекой отправил. Если еще жива, то нужно искать на станции Торговый центр.
Алена отпустила руку начальника станции и внимательно посмотрела на Макара.
– Найти Скворцову – приказ Головина!
– Зачем она ему? Хотя Головин ничего просто так не делает. Нужно пробить по ней срочно. В любом случае мне нужно время.
– Вы мне поможете?
– Есть выбор? Я должен тебе больше, чем представить себе можешь.
– Спасибо!
– От тебя приятно слышать. Искренне благодарность звучит. Твои действия показывают преданность «Стражу», или, может быть, только Головину.
– И то и другое, Иван Владимирович.
Глава 4. Карантин
Судьба дарует новый шанс,
Твой путь еще не завершен…
В какой вступить теперь альянс?
Врагами снова окружен!
Город Челябинск (территория «Стражей»), станция Х-1.
19.05.2033, 10:15 по южно-уральскому времени.
– Уберите лампу от моего лица, – измученным голосом произнес Смирнов. – Я уже все изложил в рапорте. Какого черта вы держите меня в камере?
– Вынужденная мера, товарищ капитан, – ответил офицер группы «Страж» в погонах майора. – Все проходят карантинные процедуры по возвращении из длительных командировок. Тем более с вами хорошо обращаются.
– Вы уже несколько дней держите меня в камере, я начинаю переживать.
– Товарищ капитан, учитывая все, что вы описали в рапорте, нам многое нужно проверить. Отнеситесь с пониманием. Ответственность за гибель нескольких сотен человек личного состава второго батальона никто не снимал. Можно даже сказать, что при выполнении операции «Аркаим» второй батальон прекратил свое существование.
– Люди погибли не зря, – повышенным тоном отреагировал Смирнов. – Боевая задача выполнена! Особи выведены к Челябинскому метро. Никто не мог предположить, что нам придется столкнуться с армией «мертвых». Со мной вернулось больше тридцати человек, из них восемь офицеров, я не считаю вооружение, которое мы вывезли, и две машины ЗИЛ-131.
– А вы знаете, сколько вооружения и техники было потеряно во время проведения операции?
– Предлагаю вам вернуться и подобрать все, что мы там оставили.
– Попрошу не грубить следователю, товарищ капитан, – возмутился офицер. – Теперь с особями к нам придут «мертвые». Но это известно единицам. Жители не должны знать об угрозе, так как спасать Аркаим мы поторопились.
– Извините, товарищ майор, – нервы, – сдерживая эмоции, ответил Смирнов. – Обидно, что до сих пор сомневаетесь в моей преданности. Учитывая все сложившиеся обстоятельства, ответственно заявляю, что мы не должны были там выжить. То, что я сейчас перед вами, – само по себе чудо. Возможно, особи нас сами отпустили или выдохлись. Не удивлюсь, конечно, если мы всех «мертвых» за эти дни перебили. Сейчас дорога от озера Увильды до Челябинска, усыпана трупами «мертвых» вперемешку с нашими ребятами и сгоревшей техникой.
Следователь встал и прошелся по пустому кабинету, представляющему собой обычное хозяйственное помещение с бетонными стенами. Из мебели – стол и два стула, стоящих друг напротив друга. Из освещения электрическая лампа и пара свечей на стене у входа. Недружелюбная удручающая обстановка, позволяющая до начала процедуры допроса, частично сломить волю даже хорошо подготовленного человека.
– Мы понимаем, что произошло крупномасштабное сражение, – продолжил майор.
– Самое крупное в «новом времени».
– Откуда у «мертвых» столько оружия? Они же деградировали, бегали с палками и копьями.
– Мы ошиблись! Противник был недооценен.
– Тогда вопрос выживания нас, как вида, выходит на первое место.
– Уже двадцать лет как выходит, – Смирнов нервно улыбнулся.
– Жалко второй батальон, у меня там много друзей… было.
Наступила небольшая пауза. Следователь о чем-то думал, а Алексей вспомнил последние километры своего самого кровопролитного марш-броска. Как внезапно заглохла вторая машина, ему не забыть никогда. Смирнову пришлось, приказав первой группе прорываться самостоятельно, вернуться на помощь товарищам. Взяв с собой двух солдат, он как можно быстрее стремился сократить расстояние до цели в нескольких сотнях метров. Остановившегося железного монстра атаковали вездесущие, но уже измученные жесткими стычками «мертвые». Противостояние, затянувшееся на несколько дней, вымотало всех. У людей «старого мира» больше не было сил для сопротивления, а у «мертвых» угасла вера в победу. Особи, несомненно, контролировали вожаков кланов, но заставить без конца идти под пули, становилось сложнее. Первая волна фанатично настроенных аборигенов была уже сметена.
Алексей вспомнил, как бежал, с трудом вдыхая плохо фильтруемый воздух. Капли пота разъедали лицо, а окуляры запотели. Вроде бы ничего нового, но нет, появилось состояние безразличия. Уставший организм просто рефлекторно делал то, что умеет, сознание «выходило» за рамки реальности, и не успевало перезагрузиться. Выпуская свинец строго одиночными выстрелами, оперативник убивал врага одного за другим. Большинство из них пытались нападать, имея из вооружения только дубинки или их подобие. Не добежав каких-то десяти метров до машины, Смирнов получил сильный удар по голове. Потеря сознания вышла настолько резкой, что Алексей не успел ничего предпринять. Морально-то он продолжал выполнять задание, пока не наступила кромешная темнота, которую он спутал со смертью. Возвращение в реальность сопровождалось сильной головной болью и тошнотой. Еще одно спасение, которое не зависело от Смирнова. Обычно, если «мертвый» сбивал кого-то с ног, то сразу же добивал ножом. Товарищи не дали этого сделать. Отбили командира у врага и, дотащив до машины, забросили в кунг. Это же их долг? Само собой! Но учитывая, что второй батальон не отступал, а спасался паническим бегством, солдаты еще и проявили сострадание. Наступили на горло собственному эгоизму…
– Сколько вы меня еще тут продержите? – вопросил Алексей, отгоняя нахлынувшие воспоминания.
– Решение по вам уже принято, сегодня вернем личные вещи и освободим.
– Наконец-то!
– Кстати, о вещах. Среди них мы нашли внушительное количество жетонов и завещание Головина. Как вам удалось настолько сблизиться с полковником, что он отписал вам все?
– Какое это к делу имеет отношение?
– Никакого! Просто личное любопытство. Да и полковник Головин ничего не делал просто так. Это все знают! Возможно, он поручил вам завершить что-то? Любил он давать разного рода задания. Может, у него были личные просьбы?
– О жетонах я тоже изложил в рапорте. И никакого задания я не получал.
– Ну, тогда все в порядке. Остается завидовать белой завистью. У вас своя квартира, хорошая сумма жетонов – живите и радуйтесь. Не всем так везет в наше время. Что касается ваших способностей – для меня это тоже высший пилотаж. Не считаю мутантом, конечно, и надеюсь, что вас не отправят на опыты.
– Смеетесь?
– А то! Скоро в метро будут особи и «мертвые», если решите пожить, используя свои финансовые возможности, то долго не думайте, времени совсем нет.
– У вас ко мне еще остались вопросы? – грубо перебил Смирнов, надеясь закончить допрос.
– Конечно! Где документы с металлургического завода?
– Какие еще документы?
– Не надо юлить! У нас есть информация о том, что в ваших руках были очень важные для нас документы.
– Не понимаю, о чем вы?
– Не копай себе яму, капитан, ты не в республике, здесь мы тебя быстро сломаем. Передай нам документы, и мы учтем сотрудничество.
– Почему вы все, угрожая, сразу переходите на «ты»? А, ну да, одна же школа!
– Отвечай…те!
– Я не могу понять ход ваших мыслей! Вы требуете какие-то документы. Если я и держал что-то в руках, то это все кануло в лесах Челябинской области.
– То есть документы были?
– Нет, я не могу ответить точно, через мои руки много бумаг прошло. По крайней мере, времени что-либо читать, не было.
– Хорошо, будем считать, что документов нет. Тогда вернемся к вашему рапорту.
– Да что вам в нем не нравится?
– Смерть полковника Головина там не описана.
– Как я могу описать смерть полковника, если я ее не видел. Он был в предсмертном состоянии.
– То есть ранен?
– Не давите на меня, товарищ майор!
– Я не давлю, мне нужна точная информация.
– Значит, прав был полковник Головин, есть люди, которым его смерть выгодна.
– Смирнов, вы просто не понимаете. Его сейчас обвиняют в провале операции, и будет лучше, если все спишут на него, а не на вас. При наихудшем стечении обстоятельств карантин можно и не пройти.
– А что будет, если не пройду?
– Ликвидация!
– Чего?!
– Не будем о грустном, – следователь угрожающе поднял руку. – Вернемся к обстоятельствам смерти Головина?!
– Я же говорю, что не видел его смерти. Когда мы его оставили, он был ранен в ногу и живот. Ранения я тоже не видел. Узнал со слов медика. Но выглядел полковник хреново.
– Где медик?
– У поселка Кузнецкое остался вместе с Головиным, в то время как основные силы отходили к поселку Аргаяш.
– Поселок Кузнецкое? – переспросил следователь.
– Это примерно в семидесяти километрах от Челябинска.
– В скольких-скольких?! Немыслимые расстояния.
– Да уж. Находясь там, я даже и не надеялся добраться до метро.
– Почему вы бросили командира?
– Это был личный приказ Головина. Оставшийся в живых медик заверил нас, что ему оставались считаные минуты.
– Кто взял на себя командование батальоном?
– Капитан Строков, но не лично, его назначил Головин.
– Это вас спасает, капитан, – с ехидцей в голосе заявил майор. – Сейчас разумнее всего списать все на мертвых. Головин, наверное, специально назначил командовать не вас. Пытался оградить от ответственности за провал операции.
Смирнов крепко сжал кулаки, стараясь не накинуться на следователя. Но именно сейчас в его голову закрались сомнения по поводу ранения и гибели полковника. Вспомнился разговор с командиром батальона, когда Алексей рассуждал о том, что безопаснее отделиться от основных сил и уходить малой группой. Неужели опытный офицер воспользовался советом? Возвращаться в метро для него было самоубийством. Радоваться теперь или огорчаться? Смешанные чувства.
– Не провоцируйте меня, товарищ майор, на грубость. Не говорите так, тем более, если не знаете всей правды.
– Хорошо! Как погиб Строков?
– Шальная пуля. В нескольких километрах от Челябинска. Он сделал все возможное, чтобы спасти второй батальон. В рапорте этот момент есть. Его машина встала, вторая группа была на краю гибели. Я при попытке помочь, чуть сам не погиб…
– Мы знаем, просто проверяем. Ваши слова полностью сходятся с рапортами других выживших. Вообще странно, что обе машины дошли до метро, учитывая такое количество поломок.
– Водители технически подкованные попались. У Строкова есть семья?
– Да, если хотите знать. Жена и трое детей.
– Они обеспечены всем необходимым?
– Вам не кажется, что это вас не касается?!
– Так не чужой же человек. Вы поддерживаете тех, кто теряет кормильца?
– Семье будет выписана разовая компенсация в пятьдесят жетонов и выдана его зарплата за три месяца, это еще шестьдесят-семьдесят жетонов.
– Да уж, немного. Я думал, хоть какое-то пособие предоставляется.
– У нас столько кормильцев год от года теряется, никакого бюджета не напасешься. На станциях возмущаются. Пока, правда, все под контролем, но ждем новой волны недовольств. Пособие выдается единицам, только самым заслуженным. Разовые выплаты, конечно, бывают. От голода еще никому умереть не дали.
– Понять правительство тоже можно: столько молодых людей погибло, – Смирнов вспомнил солдата, размышлявшего о далеких галактиках, и мечтающего о счастливом будущем.
***
На Алексея снова нахлынули воспоминания об операции. Мысленно он снова оказался там, где остатки второго батальона еще боролись, с боем отступая к Челябинску.
Перед глазами появилась одна из стареньких проржавевших ремонтных мастерских на базе ЗИЛ-131, которая регулярно «глохла». Каждая ее остановка, могла стоить жизни оперативнику.
Яркий миг напряжения, когда машину снова подбросило, а затем послышались хлопки со стороны двигателя, он запомнил навсегда:
«…теперь точно конец! – промелькнула роковая мысль в голове. – Без колес несколько десятков километров не пробежать. Как же все не вовремя. Еще и патроны на исходе».
Алексей отстегнул магазин от автомата, проверил наличие патронов. Пристегнув снова, машинально передернул затвор и загнал патрон в патронник. В разгрузке боеприпасы искать было бесполезно, так как их там уже не осталось. Здесь вдруг машина резко сбавила ход и окончательно остановилась.
– На выход! – громко скомандовал он и начал выбираться из кунга.
На предохранитель свой безотказный АК ставить не стал, держа оружие на изготовку к бою. Выпрыгнув из машины, полной грудью втянул через фильтр противогаза несколько глотков воздуха. Вместе с ним выскочило несколько солдат.
– Организовать круговую оборону! – распорядился Смирнов, так как остался старшим по званию среди присутствующих. – Машина капитана Строкова скоро должна нас нагнать, уйдем на ней, если эту не отремонтируем.
Солдаты второго батальона уже небыли похожи на ту боеспособную единицу, которую они представляли на Увильдах в начале операции «Аркаим». Большинство сняли общевойсковые защитные комплекты, кто-то даже выбросил противогаз за неимением запасных фильтров. Правда, совсем недолго протянули – начинали задыхаться, затем кашлять. Кашель за два часа становился непрерывным, на губах появлялись капельки крови. Люди, в конце концов, выплевывали собственные легкие и умирали в муках.
Местами можно было полноценно дышать так же, как в Аркаиме или его окрестностях. Но постоянно меняя место дислокации, солдаты попадали то в один радиоактивный очаг, то в другой. Поэтому, не дожидаясь исхода, старались как можно скорее отмучиться, погибнув в бою. Или пустить себе пулю в голову. Число самоубийств с каждым пройденным километром неуклонно росло. Картина отставшего солдата, засунувшего себе в рот ствол автомата, уже никого не удивляла. При движении на машине можно было надеяться на успешный исход. «Сейчас снова вынужденная остановка, значит, неизбежны потери. Если Строков не приедет или машина снова не заведется, тогда погибнут все…».
– Эй, вы с нами? – следователь вернул Алексея к допросу. – Мы еще не закончили.
У Алексея возникло сильное желание рассказать следователю о своих догадках по поводу нескольких случаев чудесного спасения в период отступления к Челябинску. Правда, хорошенько подумав, оперативник промолчал. Что это может дать, кроме лишних расспросов? Да и кто поверит в то, что при очередной атаке Смирнов остался жив, хотя находился в полном окружении и без патронов. Что один «мертвый» убил второго, защищая оперативника в одном случае, и прикрыл своим телом, приняв в себя стрелу в другом случае. Здесь Смирнову нужно было разобраться самому. Особи явно хотели его смерти, это он чувствовал всем своим нутром, а вот кто был тогда в роли ангела-хранителя, непонятно.
– Да, простите. Продолжайте.
– Вы, получается, двигались к нашим станциям четыре дня?
– Совершенно верно!
– Под огнем противника?
– Они оставляли в покое нас только ночью, этого времени хватало провести перегруппировку сил и приготовиться к следующему дню. Еще их натиск ослабевал. Отражать атаки становилось легче, но потери все равно случались. Запасные фильтры забирали у мертвых, куда было деваться.