Аркаим-2 Лаборатория "Б"

– Хотите мое мнение? – полушепотом спросил следователь.

– Ну-ка, ну-ка?! – с ироничной улыбкой отозвался Смирнов.

– Невероятная история у вас получилась!

– Да думайте что хотите! Я выложил все как на духу. Но при этом не могу понять смысл вопросов. Кто как умер, кого мы там бросили и так далее. Я был в Аркаиме и на объекте № 2, контактировал телепатически с особями, участвовал в нескольких операциях. И вам не интересны детали?

– Об этом с вами поговорят ученые.

– То есть теперь я могу идти?

– Да. Незачем вас больше задерживать. Через несколько часов вас выпустят, но со станции Х-1 сможете уйти только через три дня.

– Почему три дня?

– Таковы правила! Руководство ждет вас на станции Х-2 двадцать второго мая, и это не обсуждается. Отдохните, расслабьтесь, тем более финансы позволяют. Мы пока проверим ваших друзей.

– Каких еще друзей? Товарищ майор, за всю командировку, за пределы Челябинска я повстречал многих, с кем бы мог подружиться, но у меня не получилось.

– Погибали?

– Именно! Вы сами-то были за пределами города?

– Нет, никогда. Несколько раз на поверхность выходил только.

– Как вы смогли дослужиться до майора?

– Смирнов, забирайте свои деньги и с глаз моих, пока не вывели меня из себя. А то у меня есть полномочия продержать вас еще три дня.

– Эти деньги не все принадлежат мне!

– А кому еще?

– Одной женщине и ее маленькой дочке.

– В любом случае три тысячи жетонов – хорошая сумма, – следователь ожидающе взглянул на Смирнова.

– Сколько мне нужно заплатить, чтобы быстро выйти отсюда?

– Назовем это благотворительностью?

– Да как хотите. Сколько за то, чтобы вы меня и после не тревожили?

– Ну, учитывая, что на три дня вас раньше выпускаем, плюс бесплатное посещение бани, размещение в отеле и охрана – думаю, три сотни хватит.

– Три сотни? Хорошие аппетиты.

– Можете не соглашаться.

– Хорошо, договорились. Но почему я не могу пожить в квартире полковника Головина все эти дни на станции Х-2?

– Не положено! Вы еще не полностью реабилитированы, поэтому и охрана. Окончательное решение по вам примет Совет.

– Ого! Из-за меня соберется целый Совет?

– Не совсем целый, прямо скажем.

– Кого-то потеряли? – удивился Алексей.

– Один ученый за пределами станции. Почти не появляется у нас.

– И где он?

– В республике «Возрождение».

Оперативник сразу же вспомнил последний разговор с полковником Головиным и его просьбу выйти на начальника станции Проспект Победы. Конечно же, Алексей понял, что речь идет об Иване Владимировиче Ломовом, но виду не подал.

– Я понимаю ваше недоумение. Пока вы были командиром опергруппы республики, все время находились в своем «розовом» мирке, отгороженные от суровой реальности.

– Соглашусь, отчасти! У вас на станции есть место, где можно хранить деньги?

– У нас на каждой станции есть банк. Можете там оставить.

– И мне нужно разыскать по просьбе майора Степанова его приемную дочь Марию.

– Он же не имел семьи, по крайней мере, насколько я знаю.

– Он сказал, что бросил их, но просил найти и передать часть суммы.

– Ах вот вы, о какой женщине и ребенке! Я посмотрю списки: если они на станции зарегистрированы, то вам вечером занесут адрес.

– Спасибо!

– Еще просьбы будут?

– Да, вопрос есть. Надеюсь, он бесплатно обойдется? – усмехнулся Смирнов.

– Я могу и обидеться, товарищ капитан. Деньги до меня с вашей суммы не дойдут, поймите правильно, я заложник системы.

– Понимаю, что ваша должность и честность рядом не идут. Просто не ожидал и даже не думал, что у вас коррупция процветает.

– Все, Смирнов, на выход!

– Не обижайтесь, товарищ майор.

Майор, встав из-за стола, демонстративно направился к выходу, громко крикнув:

– Конвой, уведите Смирнова и приготовьте к освобождению.

– Еще один вопрос!

– Говорите, – сдержанно дозволил следователь.

– Где сержант Павлов?

– Он был сутки в карантине, потом направлен на станцию Х-2 для дальнейшего прохождения службы.

– Как мне его найти?

– На станции Х-2 и найдете. Думаю, проблем не возникнет.

– Его нужно наградить.

– Ваше ходатайство мы рассмотрели уже, а решение примет Совет.

– Вопросов больше не имею. Еще бы офицеры внутренней безопасности деньги не брали. Но это как пожелание, а не претензия.

– Еще одно слово и останетесь!..

– Все, замолкаю...

– Думаю, мы с вами еще увидимся! – процедил майор, отсчитывая принесенные конвоем жетоны.

– Надеюсь, что нет! – грубо ответил Смирнов. – Но за предоставленную охрану спасибо, конечно. Можно отказаться?

– Отказаться не получится, – не обращая внимания на нотки грубости со стороны Смирнова, отрезал сотрудник внутренней безопасности. – Приказ сверху. Это, можно сказать, не охрана, а конвой.

– Замечательно… Я могу идти?

– Да, конечно.

– Благодарю за предоставленные сведения.

– Ваша история об Аркаиме и особях чрезвычайно ценна для «Стража», но подробности засекречены даже от меня, – поджав губы, произнес майор. После небольшой паузы добавил: – Знаете, раздражает выяснять то, к чему тебя самого не допускают. Отсюда и грубость при допросе.

– Ничего, понимаю, это ваша работа, – примирительно отозвался Смирнов, выразительно глядя на дверь.

– Теперь догадываюсь, как вы заслужили звание майора. В любом случае вы из ВБ, а значит, нужно с вашим «братом» быть начеку. Мир тесен, особенно в последние десятилетия. Если человек хороший, время и поступки покажут. Хотя такой самокритики я еще не встречал.

– Удачи вам, капитан, – следователь протянул руку, и Смирнов ответил рукопожатием.

– Всего хорошего, майор.

***

Алексей сидел за тем же столиком трапезной станции Х-1, когда он ее посетил, попав на территорию «Стража» впервые. Все также относительно чисто и ухожено. Негромко звучала какая-то классическая мелодия. Истосковавшись по сносной пище, оперативник с большим удовольствием уминал предложенный комплексный обед. В карантине кормили скудно. Сейчас Смирнов мог расслабиться и в относительной безопасности поразмышлять над дальнейшими действиями. У входа в просторное помещение столовой его ожидали два сопровождающих офицера, но Алексей не обращал на них никакого внимания.

– У вас есть алкоголь? – спросил он у подошедшего официанта.

– Да, конечно. Можем предложить самогон местного варения или водку, производимую на станции Х-2.

– А есть что-нибудь настоящее, от «старого мира»?

– Довоенного почти не осталось.

– Огласите цену?

– Самогон стоит один жетон за сто грамм, водка – три жетона, а те остатки, что добывают продотряды, – от десяти до пятидесяти жетонов за сто грамм.

– Серьезно? – удивился Алексей. – Дайте мне тогда сто грамм водки и закуски какой-нибудь.

– Может, вам повторить грибной суп и картофель?

– Что есть к водке?

– Капуста, картофель, морковь, маринованные грибы.

– Давайте капусту и маринованные грибы.

– Отличный выбор, – дежурно похвалил официант и удалился.

Алексей почувствовал огромный прилив сил. Ему жизненно необходима была небольшая пауза. Точнее, даже, перезагрузка. Он давно хотел остановиться и оглядеться. Оценить происходящее и сделать выводы. Этому мешала всюду преследовавшая смерть. Но сейчас он спрятался от нее глубоко под землей, и представилась прекрасная возможность подготовиться к новому заданию. Захотелось взять от жизни все и сразу, а главное, прямо здесь. Завтра может и не наступить. Алексей понимал, что впереди еще много работы с множеством неизвестных. Осознавал, что рискует, продолжая расследование полковника Головина. Не знал, жива ли Алиса и дошла ли до нее группа Дорониной. Но, несмотря на это, позволил себе расслабиться в отведенные три дня до встречи с правительством «Стража».

Смирнов знал, что может задержаться у ученых, поэтому документы по лаборатории «Б», найденные в районе металлургического завода, передал на хранение Павлову. Максим пообещал, в крайнем случае, передать документы капитану Дорониной. Оставалось только узнать судьбу Васи Грома. Сомнений, что он был жив, не было, но интересоваться его судьбой у следователя Алексей не стал.

Закончив обед и употребив местного «пойла», который официант назвал водкой со станции Х-2, Алексей немного захмелел. Оперативник твердо решил не предпринимать пока никаких действий, дабы не привлекать к себе внимания сопровождающих его офицеров.

– Мне нужно привести себя в порядок, – обратился он к одному из них, выходя из столовой.

– Баня и номер в отеле для вас бесплатны, товарищ капитан, – сухо ответил один из них.

– Отлично. Я бы еще хотел форму и снаряжение постирать?

– Все, что на вас, в бане постираете за небольшую плату, а ваше снаряжение на дезактивации. После заключения комиссии по контролю над радиацией вам его вернут.

– Хорошо. А оружие?

– Оружие выдадут, как только решите покинуть станцию.

– Тогда сначала в банк, а потом в баню. Деньги надо «сбросить».

Баня представляла собой большую палатку с несколькими душевыми кабинами. Полупрозрачная перегородка делила ее на женскую и мужскую половину. Людей было немного, и Алексей мог позволить себе подольше постоять под струями горячей воды. В отличие от республиканских станций воду давали не порционно в тазиках, а через смесители, включая на несколько минут. Такая роскошь просто поражала. О душе на своей родной станции он только мечтать. Несомненно, такую баню не сравнить с той, что в Аркаиме, но после стольких дней нахождения в полной антисанитарии и эта казалась просто великолепной.

Пока Алексей приводил себя в порядок, его одежду забрали в стирку, и вместо нее положили новенькую «белуху» – армейское нижнее белье. Оставалось только пройти от бани не более десятка метров в отведенный отдельный номер. По сути, большой деревянный ящик, в который запихнули кровать с умывальником, освещенный керосиновой лампой. Негусто, но жить можно. Алексей не питал иллюзий, понимая, что так живут не все – далеко не все.

Управляющий отеля предложил Смирнову дополнительные услуги, в которые входили дорогие сигареты, спиртное, лекарственные препараты и девушки. От последнего было сложно отказаться, но Алексей удержал себя в руках, не бросаясь во все тяжкие. Он понимал, что стоит сделать один неверный шаг и поддаться соблазну вседозволенности, как пути назад уже не будет. Быстро привыкнув к предоставленным благам, он может стать заложником роскоши. Той роскоши, которой прямо сейчас частично пользовался. Пройдя тернистый путь, усыпанный трупами товарищей, Смирнов не мог предать их память бездействием. Впереди ждало много работы. Работы, которую, кроме него самого, больше некому выполнить.

Алексей много обдумывал, проигрывая в голове все возможные варианты развития событий. С одной стороны, он старший лейтенант республики «Возрождение», с другой же, капитан «Стража» – почти двойной агент. При этом «стражи» ему не нравятся из-за постоянных политических игр и интриг, однако их достижения и возможности поражали. Республика играла роль дома детства, малой родины, которую два десятка лет водят за нос. Одно только, что один управленец «Стража» был высокопоставленным лицом республики, путал все карты. Если бы «стражи» и республика объединились, все бы встало на свои места. Но пока ввязавшись в расследование полковника Головина вокруг лаборатории «Б» и происхождения особей, Смирнов влился в третью силу. Эта сторона выступила оппозицией обоим политическим строям. Возможности этого стана и представляющих его людей Алексей не знал, кроме капитана Дорониной. Он понимал, что находится в игре и пока еще в стадии проверки. И надеялся, что на него выйдут, дав подробные инструкции. Если этого не произойдет, то придется, как слепому котенку, тыкаться методом проб и ошибок.

Первым делом нужно было добраться до квартиры полковника Головина. Параллельно привлечь к этому делу Максима Павлова и Васю Грома. Правда, до конца непонятно, зачем «стражи» устроили столь тщательную проверку и отложили встречу с учеными. Не ожидали, что выживет? Теперь каждая минута на счету. Особи скоро будут в метро. О чем думал Совет «Стража», совершая такое? Может, они как-то связаны с особями и все контролируют, но к чему тогда все эти жертвы? Сама операция «Аркаим» сократила боеспособность «Стража» наполовину. Снова одни вопросы без каких-либо ответов! Промедление Совета «убивало».

***

– Вот мы и снова встретились, товарищ капитан, – протягивая руку для приветствия, произнес следователь, стоя в комнате Смирнова.

– Прошло меньше суток, – недовольно буркнул Алексей, протирая сонные глаза. – Да и вас я надеялся больше не видеть.

– Многое изменилось за эту ночь, так что вставайте, одевайтесь, мне необходимо вас срочно сопроводить.

– На расстрел? – надевая выстиранный камуфлированный костюм, предположил Алексей.

– А вы шутник, капитан! Этой ночью произошли серьезные изменения в управлении «Стража».

– Какое отношение они имеют ко мне?

– Решение по вам должен был принять Совет, а он распался! Верховным главнокомандующим челябинской военизированной группы «Страж» назначен начальник первого научного объекта профессор Варламов Карл Осипович.

– С ним я знаком! Только не знаю, радоваться этому или огорчаться?

– Переживания оставьте при себе, «Страж» не ваш дом, и чистка в рядах правления вам чужда. Чтобы понимать необходимость переворота, нужно жить среди нас не один год.

– Намекаете на то, что меня депортируют?

– Сейчас ваша судьба в руках Верховного. Он хочет сегодня же с вами встретиться.

– Почту за честь! Что случилось с остальными управленцами?

– Зачем вам это знать?

– Просто интересно: цивилизованные вы люди или снова без крови не обошлось?

– Один ученый в республике, о его судьбе спросите у Карла Осиповича, другой присягнул на верность Верховному главнокомандующему, а вот военный погиб, оказав сопротивление.

– Командир первого батальона, как я понимаю?

– Да, его заменили.

– А вы, гляжу, встали на сторону заговора? Полковник Головин был на стороне Варламова?

– К сожалению, нет, – раздраженно повел плечами майор. – Он поддерживал командира первого батальона, отчего мешал централизации власти.

– То есть его тоже необходимо было устранить?

– Хотите, спросите главнокомандующего, но советую вам не высказывать свое мнение, если оно явно противоречит действующей власти.

– Страшно даже подумать, если вся операция «Аркаим» затевалась только для того, чтобы уничтожить полковника Головина! Не буду даже представлять такого. Положили лучших людей – наше будущее.

– Вывести особей на метро ради устранения Головина, это уже перебор.

– Люди всегда готовы грызть друг другу глотки. Такова наша природа.

– Это спорно. Внутреннюю борьбу за власть спровоцировал Аркаим. В смысле неясность вокруг него. Сейчас те, кто выступал за полное переселение, устранены. Провал операции ускорил их падение.

– Что будет теперь с теми, кто остался там?

– Мне-то откуда знать?! Выбора у них нет. Покинуть территорию не могут. Но то, что ресурсы расходовать на них прекратим – это факт.

– Я готов, – объявил Смирнов. – Выдвигаемся на станцию Х-2?

– Да, конечно, – подтвердил следователь. – Точнее, в научный бункер.

– Как народ отнесся к смене власти? Этой вашей централизации ее в одних руках.

– Неоднозначно. Введено чрезвычайное положение, усилена работа силовых структур. Но пока без митингов и забастовок.

– Еще бы, люди запуганы.

– Скорее, растеряны. Давно таких потрясений не видывали.

– Не стабильно у вас стало, – подытожил Смирнов.

– У вас тоже не все гладко!

– Есть новости?

– Это закрытая информация, узнаете в правительственном бункере.

– Так мы же к Варламову в научный бункер едем?

– Теперь это одно и то же. Идемте уже, товарищ капитан.

По дороге в бункер Алексей вспомнил еще один важный для него вопрос:

– Вам довелось навести справки про семью майора Степанова?

– Да, их нашли. Дочь находится в приюте, а жена, увы, погибла.

– Давно?

– Пару недель назад. Волколаки при выходе на поверхность в составе продотряда.

– Разве их не сопровождают военные?

– Сопровождают! Не помогло. Полегли все.

– Это была ее постоянная работа?

– Скорее нет, капитан, это больше похоже на безысходность. Мало кто соглашается подниматься в город. Нам приходится поднимать плату за такую работу.

– Что теперь делать?

– Нужно положить деньги на имя ребенка в банк, и пока она в приюте, со счета каждый месяц будут снимать по десять жетонов в фонд заведения. У нас такая практика существует. Это гарантирует ей хорошее питание и образование, а в 16 лет она получит хорошую премию. Если, конечно, мы не погибнем в войне с особями.

– Я передам вам всю сумму. Сделаете все необходимое? Еще не знаю, чем для меня закончится разговор с главнокомандующим.

– Конечно. Надеюсь, что все закончится хорошо. Будьте благоразумнее.

Алексей почувствовал от офицера внутренней безопасности неприкрытую симпатию к своей персоне. «Как быстро меняется мнение о людях, – думал он. – За одни сутки от презрения до симпатии, так и новым другом можно обзавестись».