Отменить невозможно
– И что вы хотите? – спросил Санек, когда Комаров неуверенно умолк, полагая, что его не слышат.
– Я хочу, молодой человек, – Комаров положил на стол папку и аппарат покойного Смита, – чтобы вы пробили номера, сохранившиеся в этом телефоне, и в первую очередь номер под литерой OV, который, по моему разумению, принадлежит украинской даме по имени Оксана Ветреная, в настоящий момент скорее всего находящейся в Англии. В папке найдете короткую справку, кто она такая.
– Мне ее псш-ть? – уточнил Санек.
– Не понял. – С непривычки Комаров даже повернул к нему ухо, как делают плохо слышащие люди.
Не теряя спокойствия, Санек сделал над собой усилие и более-менее внятно повторил:
– Мне ее послушать?
– Если получится, было бы очень даже хорошо.
– Угу, – кивнул Санек.
– Материалы не являются секретными, но я прошу вас не распространяться, – посчитал нужным оговорить Комаров. – Пусть это останется между мной, вами и Алисой.
Санек кивнул.
– А чего, у вас своих спецов нет? – поинтересовалась Алиса.
– Есть. Но сейчас они все заняты, – с мрачной серьезностью ответил следователь. – Скажем так, это моя личная просьба, вне служебных рамок.
– Послушайте, так почему не возобновить переписку с OV от имени этого британца убитого? Как будто он жив. Пусть бы написал, что контужен, пришел в себя…
Губы Комарова тронула мягкая улыбка:
– Да, Алиса, идея хорошая. Но там ведь тоже не дурачье сидит. Ну, вот представьте себе: колл-центр захвачен, британец то ли погиб, то ли нет – а потом он вдруг появляется. Какой вывод сделают в МИ-6? Правильно – парня перевербовали и теперь пытаются навязать свою игру. Такой сигнал приведет к тому, что они изменят схему взаимодействия. А так у нас есть хотя бы кончик нити. Попробуем за него потянуть.
– Так что мы ищем? – глядя в монитор, спросил Санек.
«Терять, собственно, нечего», – подумал Комаров и выложил всё как есть:
– У меня сложилось твердое убеждение, что на том конце разработана какая-то серьезная провокация. Вероятно, здесь они готовят… нет, скорее уже подготовили стрелка. Схема, о которой я говорю, прописана, и вы ее увидите. Но это умозрительная схема, мое предположение, интуиция, если угодно. Этого маловато, чтобы рассчитывать на ответные действия. Попробуем влезть им в мозги, пошебуршим там. Авось что-то нащупаем.
Санек кивнул, и было неясно, проникся он поставленной задачей или нет.
– Но если мои выводы верны, – продолжил Комаров, – то времени у нас практически не осталось. Может, не осталось совсем. Вот так, друзья-товарищи. Что они задумали? На кого опираются? Кто такой Скиф? Чем занята Ветреная? Вот первоочередные вопросы, на которые я жду быстрый, по возможности, очень быстрый ответ.
– А чт м за эт бу-т?
– А?
– Он спрашивает, что ему за это будет? – расшифровала Алиса.
– Вы имеете в виду вознаграждение?
– Нет, – неожиданно отчетливо ответил Санек, – возмездие.
– Не волнуйтесь, – заверил его следователь, – я гарантирую вам полную неприкосновенность. И, если пожелаете, инкогнито.
Так же коротко и безэмоционально программист кивнул.
– Да, вот еще что. Там упоминается «Магнус». Это фонд. Как все подобные структуры под крылом соответствующих спецслужб, у него мутное название – содействие стабильности, безопасности и так далее. На самом деле это одна из левых контор, куда сбрасывают грязную работу. Содержит ее другая, более заметная контора – АSК Групп, кстати, учрежденная сообществом ваших коллег, британских хакеров и прямо связанная с МИ-6. Так вот искомая Оксана Ветреная, судя по смс-переписке, прикомандирована к «Магнусу», а значит – к АSК Групп. Вероятно, там ее и нужно искать. Это так, для справки.
Санек кивнул.
– Так как, берётесь? – уточнил следователь и в ответ получил очередной молчаливый кивок.
– Да берётся он, – заверила Алиса. – Мы вместе берёмся. Прикольно же, Сань?
Тот кивнул.
Комаров застегнул портфель и поднялся.
– Учтите одно обстоятельство, думаю, может помочь. Эта самая Оксана Ветреная, она не профессионал. Ее, скорее всего, привлекли. А значит, где-то она непременно проколется. Даже в переписке со Смитом сболтнула лишнего. На всякий случай держите это в голове. – В дверях обернулся: – Если будет хоть какой-то, пусть даже незначительный результат, звоните мне в любое время, даже ночью.
– Получим акцесс, ну, то есть, ну, типа по номеру, то с легонца хакнем, а там, повезет, через сокс зайдем… Посмотрим, – спотыкаясь на каждом слове, на прощание выдавил из себя программист.
– Ну, вы поняли, – не стала развивать тему Алиса, подсаживаясь к Саньку. – Дверь просто прикройте, там замок щелкнет.
Дома Комарова ждал холодный ужин – яичница с кусочками куриного мяса – и не менее холодный прием в виде подчеркнутого отчуждения и непроницаемой обиды, разгадать которую было практически невозможно, ибо на все вопросы, обращенные к супруге: «Дорогая, что случилось?» – ответ был один, с наигранным недоумением: «Оставь, пожалуйста, свои подозрения. Ничего. Ничего не случилось. Чего ты ко мне пристал?» – «Но я же вижу, что что-то не так». – «Не бери в голову. Всё в порядке». И так – по кругу. Через час унылых приставаний и упорных отказов что-либо объяснить выяснилось, что она чувствует себя одинокой, покинутой, несчастной в браке с сыщиком, для которого бандиты дороже жены, и ему пришлось потратить кучу энергии, чтобы заверить ее в обратном. Для пущей убедительности он затеял готовку тушеной свинины и провозился до глубокой ночи, а когда наконец закончил, то обнаружил, что жена уже спит. Потребовалось еще время, чтобы завершить с подливкой. Потом он присел на диван в кухне, желая пролистать материалы дела, которые взял с собой, и сам не заметил, как провалился в сон.
В начале седьмого его разбудил телефонный звонок. Он схватил трубку и несколько секунд непонимающе смотрел на нее. Потом нажал зеленую кнопку.
– Не спите? – раздался сонный голос Алисы.
– Уже нет, – ответил он, пальцами протирая глаза.
– Тогда собирайтесь и приезжайте сюда, к Саше, – сказала она. – Кое-что есть.
Когда он повязывал галстук, в кухне появилась жена. Она вопросительно взглянула на него, подняла крышку сотейника, понюхала содержимое и спросила:
– Подливка со сметаной?
– Да.
– Ну, не знаю, – наморщила нос. – Меня с нее пучит.
Город был пока еще пуст, поэтому на дорогу потребовалось чуть более пятнадцати минут. Запарковав свой «форд» на платной стоянке, Комаров выставил на ветровом стекле пропуск МВД и поднялся в квартиру программиста.
Перед монитором в неизменной позе истукана сидел Санек, как будто его завели, да позабыли выключить. Алиса не дождалась Комарова и, свернувшись калачиком, спала прямо в кресле.
– Мм? – шепотом спросил Комаров.
– Пока сё и-ко, – сказал Санек.
– Чего?
Санек оторвался от компьютера, посмотрел на Комарова затуманенным взглядом и старательно вывел:
– Пока всё легко. Легко прокатило. Мы ее хакнули.
Чтобы хакнуть телефон Ветреной, пришлось повозиться с программой для взлома, дабы скрыть следы своего присутствия. Сперва Санек пробил три других номера, отложив OV на потом. Оказалось, что два из них уже не действуют, а третий принадлежит идентификатору 1643 70427 и никакой информации, за которую можно уцепиться, не содержит; более того, никаких звонков и смс-посланий после переписки со Смитом с него не поступало. Все номера были британские: три – манчестерские, а четвертый, принадлежавший OV, – лондонский.
В свою очередь, когда был взломан смартфон под литерой OV, также выяснилось, что номер, зарегистрированный на идентификатора 2987 6455, не использовался после того, как прервалась связь со Смитом. Однако Санек решил посмотреть список адресатов до начала переписки с ним. Помимо Смита OV звонил на два номера, зарегистрированные в Днепре. Активности в Facebook и Reddit не наблюдалось. На всякий случай Санек пробил украинские номера, но они уже не работали. Вероятно, OV использовал номер ограниченно, для определенных нужд, связанных с некими действиями на Украине. На этом можно было ставить точку.
Санек залпом выпил пиво прямо из банки. Вышел на кухню и заварил в кружке кофе. Вернулся к компьютеру, сел в кресло и долго пил кофе, напряженно пялясь в монитор. Затем он вновь влез в папку базы данных смс-сообщений, открыл файл mmssms.db и принялся прогонять день за днем, неделю за неделей, уже не надеясь что-либо обнаружить…
Но – стоп!.. Стоп-стоп-стоп! Вот оно!
26 июня, 22.47 и одно слово – «Готово».
Санек хмыкнул так громко, что проснулась сидевшая рядом Алиса.
– Есть, – удовлетворенно прошептал он.
– Чего там? – так же шепотом спросила Алиса.
– Ниче, ща псморим.
OV отправил это послание на лондонский номер. Вероятно, не удержался после какой-то удачи, успеха, захотел похвастаться и – попался.
Подобно фокуснику произведя перенастройки в программах-взломщиках, чтобы не обнаружить себя в новом телефоне, Санек аккуратно взломал аппарат по номеру адресата OV. Далее, преодолев препятствие в виде root-прав и SQLite-менеджера, он вскрыл файл contacts.db и получил доступ к адресной книге. Очень скоро стало известно, что владельца смартфона зовут Элрой Кембель. А промотав список адресатов, Санек обнаружил контакт, обозначенный как Oxana Vet.
– Молодчина ты, Саша, – сказал Комаров, разглядывая выведенные на экран монитора данные адресной книги Кембеля. – И что дальше?
– Всё, – просто ответил Санек. – Можем слушать. Читать.
– Помилуйте, нам, что же, двадцать четыре часа в сутки их слушать?
– Не, я усан там дик-фон.
– Не понял.
– Хм… Я установил там диктофончик. Всё пишется.
– Да-а, брат… даешь. Где только таких делают?
Санек не ответил.
Проснулась Алиса, жмурясь, посмотрела на них и потянулась, как кошка.
– Ну ладно, ребята, – довольно улыбнулся Комаров, – давайте их послушаем. Хоть это и не очень законно. Но дерьмо в белых перчатках не разгребают, правда? Они тут тоже не в дипломатию играют. Будем соответствовать.
– Вы себя успокаиваете или нас? – поинтересовалась Алиса.
В ответ Комаров рассмеялся.
– А язык? – спросил он.
– Английский. Язык программистов. – Алиса зевнула. – А у меня с детства талант. Я на трех разговариваю. Но это неважно. С английским проблем нету.
– Ну ладно – Комаров посмотрел на ручные часы. – Я на работу. Будем на связи.
– Минуту. – Остекленевший взгляд Санька вдруг ожил.
– Что такое?
Санек собрался с духом, проглотил кашу во рту и довольно внятно произнес:
– Я кое-что слышал.
– Слышал? Кого?
– Ее. Она звонила кому-то и говорила по-русски.
– Куда звонила?
– Сюда. К нам. В Москву.
– Когда?
– Ночью. Я пробил номер. Его нет.
– Как нет?
– Может, разовый.
– Записал?
Санек отрицательно покачал головой:
– Не успел. Я не все слышал. Самый конец.
– А кому звонила?
– Мужику. По голосу – старому.
– И что?
– Она сказала: «Через пять дней получишь мишень».
– Всё?
– Нет. Еще сказала, что шишка большая. Самая большая.
– Ты точно это слышал?
Он заглянул в какие-то свои пометки на чеках онлайн-доставки, разбросанных по столу, и ответил:
– Да. Number one.
11
Комаров гнал машину так, как будто счет шел на секунды. В голове у него шумело из-за практически бессонной ночи, то и дело он проводил рукой по лицу, как бы смазывая сонливость, но мысль работала на удивление ясно.
На проходной Следственного департамента, что в Газетном переулке, образовалась толпа из курсантов, привезенных сюда для участия в открытии фотовыставки, и Комарову пришлось протискиваться через нее, повторяя вслух: «Ребята, дорогу, дорогу», мысленно сопровождая просьбу безыскусным матом.
Сама атмосфера в приемной Лозового указывала на то, что полковник отсутствует: дверь в кабинет была приоткрыта, секретарша протирала влажной салфеткой запылившиеся листья фикуса.
– А он срочно в Иркутск вылетел, на совещание регионального Главследупра, – сообщила она вошедшему в приемную Комарову. – Как раз сейчас в воздухе.
Комаров поднялся к себе, закурил, сел на узкий диван возле стены и задумался: писать рапорт? ждать возвращения Лозового?.. С чего начать?
Скрипнула дверь. В кабинет явился следователь по особо важным делам Савостеня, усталый мужчина пятидесяти лет с грустными усами. Будучи человеком обязательным, он, следуя запрету на курение в здании департамента, не позволял себе это делать в собственном кабинете, но, зная, что Комаров на своей территории продолжает дымить, считал допустимым ходить к нему, чтобы перехватить дымка. Он прикурил от сигареты Комарова, сел напротив, зажав в зубах старый изгрызенный мундштук, и с выражением муки на лице завёл привычную, в общем-то, заранее предсказуемую песню:
– Все-таки безмозглые люди, Валера, совсем без мозгов люди. Дело вчера пришло. Ребенок у женщины, инвалид – спинальная мышечная атрофия. Одна инъекция – пять лимонов. Представляешь? Ей всей страной собирали: телевидение, церковь, Интернет – ужас. В общем, собрали восемь. И тут – звонок: банк! ФСБ! патриархия! – ну, как обычно. И она, дура, всю сумму подчистую спалила. Ребенку через неделю колоть – а ничего нет. Пусто. Прибежала – глаза безумные. Ревет. Спасите! А я что могу? Сама же отдала. Все звонки – оттуда, черниговские. Старые знакомые.
Савостеня жизнь положил на то, чтобы стать важняком, а достигнув цели, осознал неожиданно для себя, что это предел, потолок, и не только из-за возраста, и приуныл, целиком сосредоточившись на добросовестном исполнении служебного долга.
– Ты чего, всю ночь здесь? – спросил Комаров.
– Может, дроппера вычислим… – Савостеня сделал продолжительную, вдумчивую затяжку. – Сколько я их вижу, Валера, не могу привыкнуть. В голове не укладывается. Ну как такое возможно – до нитки обобрать дряхлого старика, лишить лекарства смертельно больного ребенка? И что? Получить деньги? Купить машину, ожерелье для своей девушки, в ресторане пожрать, поехать к морю… И ничего не бояться? Такая смелость. Ну ладно высшая сила, Бог, но ты сам, совесть твоя. Неужели не страшно? Мне было бы страшно. Я из другого поколения, брюзга, у нас, конечно, тоже были жулики, мерзавцы. Но то, что я вижу теперь, попросту обнуляет меня со всем моим жизненным опытом.
Комаров резко встал, загасил недокуренную сигарету и, не сказав ни слова, быстро вышел из кабинета, оставив Савостеню одного.
Он долго крутился вокруг Мясницкой, отыскивая свободное место, чтобы запарковаться, но тщетно – в этот час, несмотря на дороговизну парковки, в этой части города всё было занято. Тогда он бросил машину прямо перед входом в головной офис Следственного департамента, что выглядело как вызывающая наглость, и, предъявив пропуск, поднялся на второй этаж в приемную генерала Растунцева.
– У себя? – спросил он у секретарши.
– А вам назначено? – неприветливо отреагировала та.
– Нет. Но у меня вопрос, не терпящий отлагательств.
– Хорошо, я спрошу.
Она взяла поднос с горячим чаем и сушками и прошла в кабинет. Спустя несколько секунд вышла.
– Генерал спрашивает… Как вас представить?
– Подполковник Комаров.
– Пусть зайдет, – раздался голос Растунцева из кабинета.
Растунцев стоял возле огромного окна и, помешивая чай в стакане, помещенном в старомодный подстаканник, глядел на улицу. Четыре дня назад очередная размолвка в семье привела к тому, что жена с детьми переехала в дом своих родителей, бросив ему, что всё кончено. В порыве гнева он крикнул ей вслед что-то насчет отличного повода начать жизнь заново, но сегодня он ощутил вдруг какую-то обессиливающую пустоту вокруг себя, пустоту, которая с каждым днем становилась невыносимее.
Комаров замер на месте.
– Ну что, подполковник, что тебе? – спросил Растунцев, не повернувшись.
По дороге Комаров думал о том, как он начнет разговор с генералом, как объяснит свое появление через голову начальства, как аргументирует важность своих выводов, но, войдя к Растунцеву, он сразу утратил логику мысли и теперь старался ее быстро восстановить. Наконец он проговорил, хмуро глядя перед собой, в пол:
– Полковник Лозовой в настоящий момент находится в служебной командировке. По этой причине я вынужден был прийти к вам, товарищ генерал…
– Вынужден? – удивленно перебил Растунцев.
– Так точно, вынужден. Поскольку обстоятельства, связанные с моим делом, имеют характер чрезвычайный и не допускают отсрочки.
Растунцев шумно отхлебнул чая и указал на место за столом для совещаний. Сам сел напротив и вопросительно уставился на Комарова. Тот вынул из портфеля папку с бумагами и разложил их перед генералом. Потом сказал:
– Речь идет о материалах, полученных нами в приозерском колл-центре. Я проанализировал дневниковые записи и записи с телефонов и установил следственную связь, которая выявила схему, указывающую на подготовку британскими спецслужбами серьезной провокации на нашей территории.
– Длинно говоришь, подполковник.
Растунцев отставил стакан с чаем, придвинулся ближе к столу и углубился в изучение материалов, представленных Комаровым. Комаров дождался, пока генерал закончит просмотр, и лишь тогда сообщил:
– Сегодня ночью нам удалось выйти на источник информации в Британии. Мы получили не только подтверждение их намерений. Мы выяснили, кого они рассматривают в качестве мишени.
– Кто мы?
– Я и… – он запнулся, – парнишка один, хакер.
Он снял портфель с колен и поставил его на пол. Сцепил пальцы в замок. И сказал с каким-то затуманенным выражением своих светло-голубых глаз:
– Судя по контексту, это – первое лицо.
– Первое лицо – чего?
– Может быть, корпорации, партии, госкомпании, региона… – Комаров прямо глянул в вопрошающие глаза генерала: – Может, и страны.
Довольно длительно они молча смотрели друг на друга. Потом, словно очнувшись, Растунцев вновь, более тщательно, просмотрел бумаги Комарова.
Генерал знал цену таким незаметным, въедливым, исполнительным работягам, понимал их и в большинстве случаев доверял их мнению. Сам он был иного, наступательного склада, идущий напролом, рискующий, что, несомненно, сыграло свою роль в продвижении по карьерной лестнице: такие, как флаг на башне, видны издалека. Ему был свойственен авантюризм, когда он, будучи оперативником, работал в поле, и позже, в статусе важняка; он знал за собой это качество, но поделать с собой ничего не мог, и потому приучил себя прислушиваться к своим более уравновешенным коллегам.
Закончив читать, Растунцев грузно поднялся с места, подошел к шкафу и отодвинул створку.
– Коньяк будете? – неожиданно на «вы» обратился он к Комарову, который застыл в напряженной позе.
– Нет.
Растунцев налил дербентского коньяка в стопку с эмблемой «КГБ СССР», быстро закинул его в рот, закупорил бутылку и поставил ее назад в шкаф. Закурил и после первой затяжки протянул пачку Комарову. Тот мотнул головой:
– Спасибо, у меня свои.
– Кури́те. – Генерал поставил перед следователем зажигалку. – Можно.
Комаров послушно закурил.
– А что сказал Лозовой? – спросил Растунцев.
– Я не успел с ним поговорить.
– Ну а вы-то что думаете? В кого они метят?
Рука Комарова с сигаретой задержалась в воздухе, прежде чем стряхнуть пепел.
– Я считаю, что подобные угрозы должны быть поводом к предельной концентрации сил, – с осторожной твердостью в голосе ответил он. – Поскольку неопределенность в выборе цели имеет место быть, а политическая ситуация, вы видите, какая, я бы начал отсчет потенциальных мишеней с президента.
– А не слишком ли?
– То, что нам известно почти наверняка, что выстрел будет через пять… теперь уже меньше, чем через пять, дней.
– Ох-ё! – вырвалось у генерала. Он сгреб со стола бумаги Комарова, кривясь от досады на внезапную проблему, спросил:
– К докладной записке нечего прибавить?
– Пока нет.
– А что за пацан там у вас?
– Хороший. Не из наших, но можно верить.
– Вот что, Валерий… как вас?
– Орестович.
– Вот что, Валерий Орестович, некоторое время побудьте здесь. Я скоро вернусь.
И он быстро вышел, оставив дверь в кабинет открытой.
12
Она заменяла ему женщину. Ее грация, ее мощь, ее ледяное спокойствие. Она умела внушить к себе уважение, в каждой линии ее безупречного тела незримо пульсировала смертельная опасность; она тонко льстила мужскому самолюбию, без сопротивления подчиняясь его воле, как будто он и был ее господином. Но он-то знал, кто из них двоих стоит на коленях. Как бы то ни было, душа его, израненная бессмертная душа обрела в ней, со всей ее равнодушной отрешенностью, неиссякаемый источник спокойной уверенности в своем предназначении. Он мог бы часами любоваться ее изяществом, трогать и гладить, вдыхать ее запах. И что за имя – войсковой снайперский комплекс 94? Он звал ее Мария, как жену, любимую женщину, вернувшуюся из небытия, с которым он так и не смирился. Оттого мучительным для него было расставание с ней хотя бы на короткое время. Он считал дни, часы и минуты до того сладостного момента, когда к ствольной коробке с мягким щелчком присоединит магазин, заполненный патронами, и, прицелившись, потянет на себя спусковой крючок.
Наконец всё встало на свои места. В подчинении приказу он увидел высший принцип свободы от внутренних демонов, раздирающих сознание. Это было так прекрасно: не выбирать, не сомневаться и знать наверняка, что всё, что ты делаешь и будешь делать, всё имеет смысл и значение, ибо не голос в телефонной трубке, а она, Мария, управляла им, и он верил ей до самозабвения.
«– Пора остановиться, Скиф. Ты готов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: