Техники продающегося писателя. Как создавать истории, которые покупают

Движетесь ли Вы от причины к следствию?

Или, наоборот, от следствия к причине?

Излагаете ли Вы свою историю в строгом хронологическом порядке, по мере развития событий?

Или же Вы прибегаете к каким-то кадрам или флешбэкам, каким-то приемам, помогающим воссоздать прошлое?

Порядок имеет значение. Покажите пистолет, затем гроб, затем слезы и сосредоточьтесь на разбитом сердце. Если сначала будет гроб, потом слезы, потом пистолет, то речь может идти уже о мести.

Итак, Вы все организуете.

Затем Вы воплощаете свой материал в жизнь.

С описанием.

Чтобы пережить историю, прочувствовать ее так ярко, как если бы она была его собственной, Ваш читатель должен это ощутить.

Как Вы переносите запах духов на страницу? Рев тигра? Глоток виски? Теплый весенний воздух? Землю? Кровь?

Словами: описанием.

Но, конечно, написанными простым языком? С использованием коротких слов, коротких предложений, коротких абзацев и так далее?

Что ж, возможно. Простота – это достоинство, в разумных пределах. Но Пруст иногда писал предложениями длиной буквально в сотни слов. Ионеско превращает весь язык в парадокс. В современных бумажных романах – оригинальных, а не переизданных – встречаются такие слова, как «вездесущий», «оттесненный», «амбивалентный», «модулированный» и «энтузиастический». Эйнштейновские концепции и не только – обычное явление в научной фантастике.

И что?

Мало кто из нас добровольно читает о деяниях Дика и Джейн[8] на начальном уровне. Простота – это достоинство писателя, это правда, но никогда не главная добродетель.

А что тогда?

Яркость.

Как насчет краткости?

Это тоже важно. В разумных пределах.

В разумных пределах?

Кто знает, где, когда и как быть кратким, только начиная осваивать наше дело? В неподходящем месте краткость может Вас погубить.

Верно?

Как и в случае с простотой, краткость никогда не является сутью проблемы. Главное – яркость.

Оживление текста

Как Вам удается писать живо (ярко)?

Вы представляете свою историю с точки зрения вещей, которые можно проверить с помощью органов чувств. Зрение, слух, обоняние, вкус, осязание – это общие признаки человеческого опыта; это свидетельства, которым люди верят.

Опишите их точно, выразите в терминах действия и движения, и Вы в деле.

Два Ваших ключевых инструмента – существительные и глаголы.

Существительные – это слова, которые обозначают что-либо: собака, лодка, карандаш, человек, телефон, трава, стул.

Глаголы – это слова, которые описывают, что происходит: глотать, кружиться, прыгать, задыхаться, разбиваться вдребезги, падать, храпеть.

Существительные, которые Вам нужны, – это изобразительные существительные, которые вызывают в сознании читателя картинки, образы.

Чем конкретнее и определеннее существительное, тем живее картина.

Существительное «носорог» дает Вашему читателю более четкую и значимую картину, чем существительное «животное». Но «животное» более четкое и значимое, чем «существо».

Точно так же можно сравнить «бунгало» со словом «дом» или «постройка», «старлетку[9]» с «девушкой» или «представительницей женского пола», «кольт» с «револьвером» или «огнестрельным оружием», «стейк» с «мясом» или «едой».

Чем конкретнее Вы будете излагать, тем ярче получится картинка. Ким Новак рисует еще более четкую картину, чем «старлетка»; вырезка или стейк Шатобриан – лучше, чем мясо.

При условии, что Ваш читатель точно знает, что значит Шатобриан. Если он этого не знает, то все Ваши усилия только больше запутают. Это может послужить уроком для тех из нас, кто предпочитает писать «косматый», а не «волосатый», «трапеза (фуршет)», а не «еда».

Как Вы определяете степень понимания того или иного читателя?

Несмотря на бесконечную чушь о психологическом тестировании, анализе рынка и тому подобном, для большинства из нас ответ, как правило, сводится к двум принципам: (1) Вы догадываетесь и (2) Вы надеетесь.

Кроме того, кто на самом деле знает? Конечно, Вы стараетесь ознакомиться с особенностями, взглядами и ограничениями Ваших читателей, но это еще не значит, что Вы не можете ошибиться ни на йоту. Мне сошли с рук отсылки к Торстейну Веблену[10] в бульварном детективе, и я был разнесен в пух и прах за использование слова «ключ» в учебном фильме для взрослых; так что, надеюсь, Вы простите меня, если я по-прежнему немного сомневаюсь в однозначных ответах на этот вопрос.

Но, как однажды заметил Марк Твен, разница между правильным словом и почти правильным – это как разница между молнией и светлячком. Так что стремитесь к этому правильному слову!

Вообще, чего Вам следует избегать, так это противопоставления общего частному («рептилия» создает менее яркий образ, чем «гремучая змея»); противопоставления неопределенного определенному («эти парни» менее значимы, чем «те три бандита, которые тусуются в бильярдной Сэмми»); и противопоставления абстрактного конкретному (сказать, что что-то красное, значит сказать меньше, чем «это точь-в-точь цвет местной пожарной машины»).

Очевидно, что все это зависит от степени и во многих случаях категории пересекаются. Однако, если мы хотим обобщить подобные понятия, мы можем с уверенностью сказать, что абстракция особенно опасна, поскольку она выражает качество отдельно от объекта.

Так, любовь – это существительное, обозначающее качество. Но для большинства из нас это качество обретает смысл только в контексте конкретного объекта. Любовь означает одно, когда речь идет о чувствах патриота к своей стране; другое, если речь идет о взгляде молодой матери на своего ребенка; третье, если речь идет о монахине, преклонившей колени в молитве перед образом Девы Марии; и еще одно, если Вы слушаете, как застенчивый старшеклассник пытается рассказать подруге о своих чувствах; и другое, когда ее обсуждает проститутка с выдающейся челюстью, сидящая рядом с Вами в баре.

Итак, каждый раз говорите об отдельном случае! То есть работайте с существительными, которые являются конкретными, недвусмысленным и определяющими. Еще одно наблюдение: единственное число существительного почти всегда сильнее множественного. Крупный рогатый скот (во множественном числе, заметьте, пожалуйста) может создавать своеобразный образ, когда он беспокойно мечется. Но для получения более яркого впечатления воплотите на своей картине какое-нибудь отдельное животное. Хотя бы частично: рев старого бычка с мохнатыми рогами, удар копыта быка, панический выпад косоглазой коровы.

Причина этого, конечно, кроется в том факте, что каждая группа состоит из отдельных людей и мы действительно искажаем картину, когда заявляем, что «толпа взревела», или «толпа ринулась вперед», или даже «две женщины болтали без умолку». И хотя такое краткое изложение может представлять собой достоверную и полезную словесную характеристику, оно не дает по-настоящему точного представления.

Вот и все о существительных. Что насчет глаголов?

Вам нужны активные глаголы, которые показывают, что что-то происходит. Держитесь подальше от остальных!

В частности, глагол «быть» является слабым во всех его формах и величинах.

Почему?

Потому что он описывает только существование – статичное состояние.

Ваша история останавливается на любом предложении, в котором используется такой глагол. Ничего не происходит. Ситуация просто «есть», и, пока она длится, читателю приходится фактически топтаться на месте, устало переминаясь с ноги на ногу в ожидании продолжения рассказа. «Она была несчастлива» – возможно, это и правда, но к чему это приведет? Что «она» делает? Какое конкретное поведение свидетельствует о ее несчастье и намекает на дальнейшие действия по исправлению положения?

«Сэм сидел на стуле» – это еще более унылое утверждение, чем «Сэм сел на стул». Добавьте в картинку немного действия, и эффект будет более заметным: «Сэм откинулся на спинку стула», или «Сэм заерзал на стуле», или «Сэм поднялся со стула», или «Сэм отодвинул стул».

Повторяю, активные глаголы – это то, что Вам нужно. Глаголы, которые показывают, что что-то происходит, и таким образом более четко рисуют мысленный образ для Вашего читателя. Чтобы история получилась яркой, жизнеутверждающей, двигающей вперед, при любой возможности исключайте из текста начальные формы глаголов, в особенности, «быть». «Патрульный начал стучать» никогда не звучит так убедительно, как «патрульный постучал». А когда Вы переходите к действительно пассивному залогу, например, «дверь заскрипела, ударенная патрульным» – что ж!

Худшая из форм глагола «быть» – это прошедшее совершенное время, (обозначающее далекое прошлое). Вы можете распознать его по глаголам, отвечающим на вопрос «что сделал?» (по слову «had» в Past Perfect) – это красный флаг в Вашей истории.

Ибо эта форма глагола описывает не просто статичное состояние, а статичное состояние в прошлом: «В тот день он проделал долгий путь». «Я не осознал, как сильно я ее любил».

Каждая из них срывает ход повествования, потому что вырывает читателя из настоящего и возвращает его в прошлое. Возможно, рывок лишь кратковременный – например, когда ленивый писатель вставляет небольшое пояснение: «Джон уставился на нее. Он и раньше всегда удивлялся, почему она так себя ведет. Теперь она не оставила ему другого выбора, кроме как настаивать на своем».

Здесь рывок, сдвиг назад, едва заметен. Но добавьте достаточное количество таких моментов, и Ваша история болезненно затормозится. Движение вперед прекратится. Ваш читатель окажется увязшим в истории.

Это поцелуй смерти. Никто не в силах изменить то, что уже произошло. Тратить на это время – значит, в лучшем случае, раздражать читателя. Читателю нужно настоящее действие – события, которые имеют последствия для будущего; персонажи, которые сами определяют свою судьбу. Если у него не возникает ощущения движения вперед, он обращается к другой, более искусно написанной истории.

Но разве прошлое иногда не играет важную роль в развитии Вашей истории? Конечно. Мы обсудим, как лучше всего справиться с этим, когда будем рассматривать техники флешбэка в главе 4. А пока – достаньте свой синий карандаш (для исправления ошибок именно в рукописях) и устраните эти недочеты.

По крайней мере, устраните как можно больше из них, руководствуясь здравым смыслом. Конечно, некоторые Вам понадобятся для законных целей, например в качестве переходных слов, которые помогут Вам входить в вышеупомянутые ситуации с воспоминаниями и выходить из них.

Однако в других случаях проблему можно решить простым перефразированием.

Так, несколько абзацев назад мы упомянули, что некий Джон «раньше всегда удивлялся» и так далее. И все же, чтобы эта фраза читалась лучше и не вызывала раздражения, мы спросили: «Почему она так поступала? Пришло время докопаться до сути».

В общем, фокус в том, чтобы перенести прошлое в настоящее и так Вы опишете еще более ранние события, но чуть ближе к нужному моменту.

Для этого переведите воспоминание в действие или тесно свяжите их воедино. Если Ваша героиня когда-то любила Вашего героя, сделайте этот факт предметом обсуждения здесь и сейчас:

Он крепко держал ее за плечи:

– Ты любишь меня?

– Ты ведешь себя нелепо!

– Раньше ты любила. По крайней мере, говорила, что любишь.

Или так:

«Ее глаза все те же, – сказал Эд. – Ее глаза и ее губы».

Он задумался о том, как бы она отреагировала, если бы он попытался поцеловать ее, как в ту далекую ночь у реки.

Небольшая практика в таких вещах творит чудеса. Попробуйте!

Вот и все о глаголах. Что есть еще?

Местоимения – слова, которые заменяют существительные: он, она, оно, они, мы и так далее.

Что о них можно сказать?

Следите за предшествующими событиями!

Это означает, что каждое местоимение должно соотноситься с соответствующим существительным.

«На этот раз девочка попросила Джейн одолжить ей доллар на обед. Вздохнув, она дала ей доллар».

Кто кому что дал? Или Вы так же запутались, как и я?

Вот Вам и местоимения.

Прилагательные – это слова, которые изменяют существительные и помогают Вам более точно определить их значение. Когда Вы описываете чье-то лицо как «изможденную или высеченную карикатуру», прилагательные заметно отличают его от «пухлого лица», «кислого лица», «детского лица» или чего-то еще.

Точно так же блондинка – это довольно общая категория. Вы сужаете ее, когда превращаете девушку в дерзкую блондинку, или в хрипловатую блондинку, или в блондинку с жестким лицом, или в пышнотелую блондинку.

Как насчет дерзкой, хрипловатой, с жестким лицом, пышнотелой блондинки?

Если действительно постараться, можно провалить что угодно!

Вот Вам и прилагательные.

Наречия? Они изменяют глаголы… описывают манеру выполнения действия: гневно, устало, оживленно, мрачно, радостно, с улыбкой.

Это немного утомляет, не так ли?

Решение: если это возможно, замените наречие действием.

«Она сердито набросилась на него»? Или «Ее лицо напряглось, а руки сжались в маленькие кулачки с побелевшими костяшками»?

«Он устало сел»? Или: «С тяжелым вздохом он опустился в кресло, откинул голову назад и закрыл глаза»?

Выразительность важнее краткости.

По крайней мере, иногда.

Вот Вам и все о наречиях.

Чтобы прожить Вашу историю, ощутить ее, Ваш читатель должен уловить ее своими собственными чувствами. Он может увидеть ее более ясно, если имеется ощутимая связь с чем-то, что он испытывал раньше. Другими словами, если это похоже или контрастирует с каким-то явлением из его собственного прошлого.

В книгах это называется сопоставлением. Метафорой. Сравнением.

Вы используете их, когда называете хулигана «неуклюжим человеком-гориллой», танцора – «эльфом», а танк – «механизированной лавиной стали». Пена прибоя на пляже может быть белой и плотной, как сахарная вата, или сахарная вата – воздушной и мимолетной, как прибой на солнечном пляже.

При умелом использовании это еще одно отличное средство, которое поможет оживить Вашу картинку.

Вопрос значения

Что есть название?

Очевидно, это гораздо больше, чем предполагал Шекспир в своем знаменитом замечании о розах[11]. Иначе зачем Голливуду переименовывать всех этих простушек Грети Глутц, прежде чем делать их знаменитыми?

Точно так же в любом слове содержится гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Связанные с этим вопросы не так просты, как кажется, и любой специалист по семантике с удовольствием ответит Вам на них в трех-четырех кратких томах. Но для наших целей здесь мы можем обойтись только одним ключевым фактом: чувства людей проявляются в словах, которые они используют.

Эксперты описывают это следующим образом: слова, о которых идет речь, имеют как значение, так и коннотацию.

Значение – «фактический» или «словарный» смысл слова.

Если слово помимо буквального, «фактического смысла» вызывает дополнительные ассоциации, они называются коннотациями.

Эти коннотативные, подразумеваемые или ассоциированные значения часто содержат намеки на одобрение или неодобрение; и слишком часто этот подтекст перевешивает «действительное» значение слова.

Возьмем такое слово, как пропаганда. Проще говоря, оно обозначает информацию, транслируемую систематически для распространения мнений или убеждений.

Так, отнесение ее к категории хорошей или плохой должно зависеть от того, согласны Вы или не согласны с мнениями или убеждениями, о которых идет речь. Но на практике и на массовом уровне само это слово приобрело значение лжи, искажения, нечестности и введения в заблуждение. Следовательно, навешивать на любой материал ярлык «пропаганды» – значит накладывать негативный отпечаток как на информацию, так и на причину.

Забастовщик, конюх, политик, студент, Оки (житель Оклахомы), солдат, стенографистка – это просто слова с достаточно четкими обозначениями. Но их коннотации – и коннотации тысяч других слов в придачу – у широких слоев населения создают явную опасность для писателя. Ведь если он не примет во внимание их подтекст и эмоциональную окраску, то может оттолкнуть от себя множество читателей, даже не осознавая, что делает. Дайте ему охарактеризовать неподходящего человека как угрюмого, своевольного, грубого, бесполезного или привередливого, и автор может невольно навлечь на него гораздо большее проклятие, чем если бы назвал его вором.

Так что будьте осторожны! Обращайте внимание не только на слова как таковые, но и на чувства, которые они вызывают, когда люди их используют.

* * *

В каких случаях в рукописи возникают языковые ошибки, выходящие за рамки уже рассмотренных вопросов?

Здесь у меня нет исчерпывающих ответов, не говоря уже о данных, которые можно было бы классифицировать как точные. Но в некоторых особых областях неловкость возникает достаточно часто, чтобы о ней стоило упомянуть.

Так,

1. Структура предложения становится однообразной.

2. Подлежащее и глагол разъединены.

3. Наречия расставлены неправильно.

4. Слова и фразы повторяются непреднамеренно.

5. Одержимость правильной грамматикой.

6. Смысл не сразу становится понятен.

Конечно, их больше, даже слишком много. Но для начала этого будет достаточно.

Решение каждой проблемы в значительной степени зависит от здравого смысла.

Возьмем, к примеру, однообразную структуру предложения.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что слишком большое количество коротких или длинных предложений, простых или сложных, периодических, непоследовательных или каких-то еще, скорее всего, станет утомительным.

Ответ, очевидно, заключается в том, чтобы привнести разнообразие – разнообразие длины, формы, стиля и так далее. Многие избитые повествовательные предложения (Он удалился, не сказав ни слова) были изменены путем перестановки их элементов (Не произнеся ни слова, он удалился), перефразирования (Мрачный, безмолвный, он удалился), добавления какого-либо действия (Развернувшись, он удалился), или оттенка (С холодной маской угрозы на улице, он и т. д.), или тому подобного.

С другой стороны, остерегайтесь разнообразия ради разнообразия. В тот момент, когда синтаксическая акробатика переключает внимание на себя, она отвлекает внимание от Вашей истории, а это верный путь к катастрофе.

Почему подлежащее и глагол разделяются?

Я полагаю, что время от времени мы все склонны запутываться в лабиринте собственного мышления. Как еще Вы можете объяснить некоторые уродства, которые видите в печати?

Вот пример из студенческой рукописи: «Девушка, несмотря на свое замешательство и опасность, которую представляли острые, как бритва, осколки разбитого окна, каким-то образом вырвалась на свободу».

В приведенном выше предложении «девушка» является подлежащим; «вырвалась» – сказуемым. Тем не менее они разделены восемнадцатью словами и это разделение делает предложение отвлекающим и сбивающим с толку.

Необходимо ли такое разделение? Или, возможно, наш читатель смог бы пережить другую версию: «В тот момент ее, казалось, охватило смятение. Острые, как бритва, осколки стекла из разбитого окна представляли дополнительную опасность. И все же каким-то образом девушка вырвалась на свободу».

Урок здесь таков: не пытайтесь втиснуть слишком много в одно предложение; проблема заключается не столько в длине, сколько в содержании. В любой момент, когда Вы почувствуете необходимость объяснить какой-либо аспект Вашего основного предложения, сделайте паузу. Скорее всего, то, что Вас действительно беспокоит, требует дополнительного предложения, двух или трех, чтобы Вы могли сохранить мысль прямой, ясной и простой.

Неправильное расположение наречий, вероятно, связано с непониманием того, как это влияет на воздействие.

Чтобы добиться максимального эффекта, ставьте деепричастия или наречия в начале или в конце предложения: «Разозлившись, он ушел». Или «Он ушел, разозлившись». Хотя в особых случаях можно оправдать формулировку «Он сердито зашагал прочь» или подобные выражения, чаще всего влияние определяющего слова на читателя теряется.

Непреднамеренное повторение слов или фраз – результат небрежного прочтения текста.

Так, в одной строке Ваш герой «вслепую поднимался по прогибающейся лестнице». Тремя строками позже, «ослепленная пляшущим пламенем», Ваша героиня падает. Это вполне естественная ошибка, но ее следует исправлять во время редактуры.

А как насчет тех случаев, когда Вам хочется повторения, чтобы добиться определенного эффекта?

Как гласит старая народная пословица, Бог любит троицу. Если одно и то же слово встречается дважды, это выглядит как случайность. Но в третий раз (и после, если Вы не доведете этот прием до абсурда) Ваш читатель предполагает, что это сделано не просто так: «Это был день цвета. Не одного цвета, а многих. Цвет губ Сандры. Цвет поношенного блейзера Эда. Цвет моря, песка и неба».

Одержимость правильной грамматикой?

Чтобы сохранить правильную перспективу, нарушайте правила только намеренно.

То есть сделайте их инструментами для манипулирования эмоциями Вашего читателя. Если для этого нужны фрагменты предложений, отсутствие знаков препинания, поток сознания и абзацы из одного слова, используйте их любыми способами. Уинстон Черчилль проложил путь для всех нас, когда высказал свое мнение пуристам, которые настаивали на том, чтобы ни одно предложение не заканчивалось предлогом: «Это единственное правило, которого я придерживаться не буду!»[12]

Так что отступайте, если нужно. Но делайте это намеренно, а не случайно.

И в большинстве случаев придерживайтесь правил. Так Ваши читатели будут чувствовать себя как дома!

Наш шестой и последний пункт, конечно же, является всеобъемлющим.

Он также является самым важным из всех: смысл должен быть понятен сразу. Если Вашему читателю приходится дважды перечитывать предложение, чтобы понять его смысл, у Вас большие проблемы.

Я не могу переоценить этот момент. О, так много потенциальных писателей осуждают глупость читателей, которые не хотят или не могут понять. Но чего достигают все эти крики? Глупо это или нет, но читатель все равно будет искать на ощупь и в конце концов сдастся, если идея не дойдет до него.

Этот невероятный, помпезный, эгоцентричный шедевр пера «литературного» романиста: «Пишу я. А читатель пусть научится читать», – был бы забавен, если бы не был настолько нелеп, чтобы быть трагичным. Отказываться писать так, чтобы тебя могла понять массовая аудитория, а затем впадать в ярость из-за того, что эта самая аудитория тебя отвергает, – это примерно то же самое, что настаивать на том, чтобы ученики начальной школы учили азбуку по учебникам физики из колледжа. Большинство профессионалов считают своей задачей разработку способов общения со своими читателями – независимо от их читательских навыков. В конце концов, если Вы чувствуете свое превосходство, Вы всегда можете поискать другой рынок!

* * *

То же самое относится к словам и языку. Это инструменты. Всю свою писательскую жизнь Вы используете их, чтобы привязать читателя к истории.

В этой книге сотни раз будут затрагиваться слова и их употребление в сотнях различных контекстов. И все равно в ней не будет сказано и сотой доли того, что нужно сказать.

Но пока давайте предположим, что значение слов произвело на Вас должное впечатление и, следовательно, Вы готовы перейти к смежному, но несколько более сложному аспекту темы – применению языка для манипулирования чувствами читателя.

Это важно?

Я не буду Вас обманывать. Это шаткий табурет, на котором Вы как писатель стоите или падаете.

Глава 3. Простые факты о чувствах

История – это последовательность мотиваций и реакций.

В предыдущей главе рассказывалось, как общаться с читателями.

С помощью слов.

Что Вы как писатель-беллетрист должны донести до читателей?

Чувства.

* * *

Чувство – это то, что Вы создаете, манипулируя мотивацией и реакцией. Правильно обращаться с ним – дело одновременно простое и сложное. Как и почему они взаимодействуют. Возникают проблемы, связанные с направленностью, психологией, хронологией, порядком.

Однако, как только Вы ознакомитесь с основными принципами, их применение станет почти инстинктивным: легким и естественным, как дыхание.

Главное – полностью понять, где и как уместен каждый шаг.

Что это за шаги?

1. Вы решаете, что хорошо, а что плохо.

2. Вы даете читателю персонажа в качестве ориентира.

3. Вы создаете мир истории.

4. Вы привносите элемент перемен.

5. Вы проводите причинно-следственные связи.