[О том, как] вазир ответил: «Я не прерву уединения»
Сказал он: «Доводы свои укоротите,
совету [моему] в души и в сердца [ваши] дорогу создайте!
Если надежен я, то обвиненным не быть надежному[109 - По Фурузанфару [Шарх. Т. 1. С. 251], аллюзия на такой хадис: «Ты не должен обвинять того, кому уже доверился /на кого уже положился/» (??? ?? ?? ???? ?? ?? ???????).],
даже пусть назову небеса я землею.
Если совершенен я, то с совершенством [моим] отвержение [ваше] к чему?
Если ж нет, то эти хлопоты и мучения к чему?
Я не выйду из этого уединения наружу,
так как занят я состояниями внутренними».
Возражение муридов на уединение вазира
595 Все сказали: «Эй, вазир, [у нас] отвержения нет!
Речь наша не похожа на говорильню иных.
Слезы [из] глаз от разлуки с тобой бегут,
ох за охом из средоточия души исходит.
Дитя со [своей] кормилицей /няней/ не спорит, однако
плачет оно, хотя ни зла не знает, ни добра.
Мы словно арфа, а ты [по ней] плектром ударяешь,
рыданье не от нас, ты [сам] рыдаешь.
Мы словно свирель, а мелодия в нас – от тебя.
Мы словно гора, а эхо /отзвук/ в нас – от тебя.
600 Мы словно шахмат (фигуры) в выигрыше и мате /поражении/,
выигрыш и мат наш – от тебя, эй, приятный качествами!
Мы кто есмь, эй, ты, для нас душа души,
чтобы нам быть с тобой наряду?
Мы – не?быти (‘адамха), а бытия (хастиха) наши —
ты, Существование абсолютное, бренность выказывающее.
Мы все львы, но львы на стягах,
нападение их возникает от ветра, от порыва к порыву /от мига к мигу/.
Нападение их видимо, но невидим ветер.
Кто невидим, пусть никогда потерян не будет /не исчезнет/!
605 Ветер наш и пребывание наше – от дара твоего,
бытие наше целиком – от созидания твоего.
Удовольствие бытия показал ты не?быти (нист),
влюбиться в себя заставил ты не?быть.
Удовольствие от одаривания своего не отнимай,
сладости, вино и чашу свою не отнимай.
Если отнимешь, кто же тебя будет искать?
Рисунку с рисовальщиком как силою меряться /тягаться/?
Не смотри на нас, не бросай на нас взгляд,
на почтение и тороватость свою взгляни!
610 Нас [изначально] не было, и требований /просьб/ наших не было,
милость твоя невысказанное нами услыхала».
Рисунок пред рисовальщиком и каламом /пером/
бессилен и связан, как ребенок в утробе.
Пред Всемогуществом творения всего [Божьего] двора
бессильны, как пред иглой основа ткани.
Порой Он рисунок дива, а порой человека содеет,
порой Он рисунок радости, а порой печали содеет.
Руки нет [= нет силы], чтобы заставила рукой пошевелить в защиту,
речистости нет, чтобы болтать об ущербе и выгоде.