– Когда ты последний раз спал? – интересуется он, облокачиваясь на стену. – Выглядишь хреново.
Его слова звучат грубо, но в бледно-голубых глазах виднеется искренность.
Ненавижу подобное.
– Мне нужно что-то… чтобы снять напряжение.
Кто-то мог бы неправильно понять данное заявление, но только не он: Ике знает, что мне нужно. Он точно знает, когда я нахожусь на остром и зазубренном краю, готовый сметать все, к чему прикасаюсь.
На мгновение я снова попадаю в засаду сильного чувства вины.
Стыда и ненависти к себе.
Я пытаюсь быть сильным, но просьба исходит от слабости.
– Что? – Ике колеблется, отводя взгляд, пока разочарование не заменяется беспокойством. – Нет.
– Я серьезно. – Я стараюсь говорить ровно. – На днях я надорвал спину, катаясь на байке.
Но дело не в спине, а в сердце. Оно душит меня, словно камень в груди.
Он также понимает и это.
Голосок в голове кричит на меня, умоляет отступить, забрать слова обратно, но я не в силах произнести ни слова.
Я сверлю его взглядом, стоя неподвижно. Пульс ускоряется.
– Нет, Бишоп, – отказывает он, мотая своей лысой головой. – Не могу помочь. Тогда ты был всего лишь клиентом. Теперь же ты друг.
Я щетинюсь от заявления, прижимаясь бедром к столу.
– У меня нет друзей.
– Это чушь, которую ты любишь себе внушать.
Ладно.
У меня есть одна подруга, которая сидит в своем доме с привидениями в ожидании, когда я приду к ней сегодня вечером, чтобы она могла приготовить мне тамале[2 - Тамале – мексиканское блюдо из мясного фарша (или мяса), фруктов и овощей, завернутых в кукурузные или банановые листья и приготовленных на пару.]. Она – причина, по которой я готов стать другом, человеком, который будет тянуть ее вверх, а не вниз, в грязь.
Но сейчас я не могу быть таким человеком. Не в таком состоянии.
Когда я наконец сообщил ей, что зайду, она ответила ракетным запуском смайликов со счастливым лицом и красными сердечками. Люси случайно добавила в этот балаган баклажан, а затем отправила еще около пятидесяти сообщений с извинениями, как ей стыдно.
Люси:
О боже! Я не собиралась отправлять тебе это!
Люси:
Мне так неловко!
Люси:
Может, ты не увидел этот смайлик. Погоди. На секунду не смотри в телефон.
Люси:
Его нельзя удалить. Конечно, нельзя. Верещу.
Люси:
Прости. Он остался после последнего разговора с Алиссой.
Люси:
Но мы говорили не о тебе.
Люси:
Агх. Просто удали мой номер, пожалуйста.
Не стану врать, к тому моменту я не улыбался уже долгое время. Но тогда мои губы немного дернулись. Клянусь, сердце забилось быстрее, удары стали неровными.
Правда в том, что я хочу увидеть ее. Очень сильно. Между моим напряженным графиком работы и ее четырьмя неделями восстановления наряду с ее мамой и моей душещипательной виной я едва ли мельком видел ту улыбку, о которой мечтаю. Я заменил ее теплый комфорт на виски и джин, глупо напиваясь почти каждую ночь. Я осознавал, что алкоголь – это точка невозврата. Ему суждено провести меня по той темной дороге, с которой я слишком хорошо знаком… но я не видел иного выхода.
И теперь я должен встретиться с ней в том богом забытом доме.
Мне нужно что-то покрепче алкоголя.
Солнечные лучи проникают через частично закрытые жалюзи, хотя я уверен, что плотно закрывал их. Я с презрением прищуриваю глаза на маленький солнечный луч, который умудрился прорваться и осветить облако пыли и тени, которые я жажду вернуть.
Я, вздыхая, потираю лицо ладонью, а затем стягиваю шапочку с головы и скручиваю ее в руках.
– Послушай, это временная помощь, пока спина не пройдет. Я понимаю, о чем ты думаешь, но я в порядке. Со мной все хорошо. Мне просто нужно что-то, чтобы справиться с болью.
Он видит меня насквозь своими почти прозрачными глазами.
– Для этого существуют врачи.
Меня охватывает уныние, а костяшки пальцев белеют от того, как сильно я скручиваю шапку в руках. Глядя на свои грязные ботинки, я быстро отвечаю:
– Я пробовал. Лучше не стало.
– Жалкие оправдания и отговорки. Ты на грани срыва, Кэл, я не собираюсь способствовать этому.
– Нет никакого срыва. Я со всем справляюсь.
– Найди способ получше.