Чистый лист
Валерия выбрала кресло, откуда было видно оба монитора, положила папку на колени. Евгений сел с другой стороны стола и потянулся к мышке.
— Жень, мышку оставь, — сказал Алексей.
— Да я окно подвинуть. Отсюда не видно.
— Сейчас открою на весь экран. Только я сам, ладно?
Евгений убрал руку. Алексей сел между ними, но открывать файлы не спешил.
— Только сразу, Жень: найдём кого-то — сам к нему не лезешь. Ни писать, ни ехать без разговора со мной. И данные отсюда пока никуда.
— Ты уже решил, что я полезу? — спросил Евгений.
— Я решил сначала с тобой договориться. В прошлый раз поздно спохватился.
Валерия перевела взгляд с одного на другого.
— Со мной договорились, — сказала она. — Давайте уже посмотрим. Я весь день об этом думаю.
— Женя про сервер вам рассказал? Откуда он у меня?
— Да. И как вы его выносили. Скажите только: если мы что-то случайно испортим, исходные файлы останутся?
Алексей немного повернулся к ней.
— Останутся. Я снял образ диска, работаю с копией. Исходник убрал отдельно. И контрольные суммы сохранил — по ним видно, менялся файл или нет.
— То есть потом сможете показать: вот что было на сервере, а вот что вы с этим сделали?
— Смогу.
— Хорошо. А то ещё нам самим придётся доказывать, что мы всё не сочинили.
Евгений посмотрел на её папку. Валерия всё ещё прижимала её локтями к животу. На столе перед ней было достаточно места, но положить папку она, кажется, забыла.
Алексей открыл каталог KR_17.
— Вот это ночью открыл. В старой конфигурации нашлись данные для ключа. Обычно такое оттуда убирают, а здесь оставили. С остальными архивами пока глухо.
— То есть нам повезло? — спросил Евгений.
— С этим — да. Только не рассчитывай, что я сейчас весь сервер так открою.
В папке лежали таблицы, сканы и несколько десятков каталогов с цифровыми обозначениями. Алексей открыл таблицу.
В первом столбце шли коды. Во втором — даты. Дальше короткие пометки: «первич.», «корр.», «контр.», «закр.». Часть строк содержала инициалы, часть — только номера.
— Сколько здесь людей? — спросил Евгений.
— Тут сто восемьдесят четыре строки. Одни и те же коды повторяются.
— Но людей-то сколько за ними? Десятки?
— Жень, я ещё не сосчитал. Вот отказ, вот перенос. Они могли три записи на одного сделать. Дай разобраться, потом цифру скажу.
Валерия указала на первый столбец.
— Соберите одинаковые коды рядом, пожалуйста. Может, тогда и станет понятно.
Алексей отсортировал таблицу. Евгений увидел знакомое сочетание раньше, чем остановились строки.
— А-307. Чуть выше.
На экране появилась запись:
А-307 / 07.11 / М. А. / корр. / контроль 6
Валерия перестала двигаться. Несколько секунд она смотрела на экран, затем положила папку на стол.
— Это про меня?
— Код ваш. Тот же, что на листе из архива. Саму папку я ещё не открывал.
— И М. А., — добавил Евгений. — В деле Кузнецовой так же.
Валерия достала акт из «Равновесия» и положила перед собой.
— А дата? Здесь седьмое ноября?
— Похоже. Только года нет. Давайте сначала откроем, что внутри.
Она провела пальцем по краю бумаги.
— Да. Что там ещё?
Алексей открыл каталог. В нём оказалось семь файлов: два скана, три текстовых отчёта, файл без расширения и ещё один архив, закрытый отдельно.
— Если хотите, я сначала сам просмотрю, — предложил он.
— Я для этого и приехала. Открывайте.
Алексей открыл первый скан. Евгений ожидал увидеть фотографию Марии Кузнецовой, как в досье. Вместо неё появился лист с таблицей. Поля «объект», «дата», «этап», «контроль». Большая часть текста была напечатана, несколько строк вписаны от руки.
— Увеличьте внизу справа. Там подпись.
Там стояла подпись, похожая на две пересекающиеся буквы, и дата. Валерия посмотрела на свой акт, потом снова на экран.
— Подпись узнаёте? — спросил Евгений.
— Нет. Просто сравниваю с актом. Чуть выше поднимите, пожалуйста.
контакт: не рекомендован
Ниже:
внешний мониторинг: 6 / 12 / 24
— Это месяцы? — спросил Евгений.
— Скорее всего. Посмотрим, дальше это должно повторяться.
Он открыл второй скан. Медицинская форма без названия учреждения: давление, пульс, препараты, несколько значений, которые Евгений не понимал. Внизу стояло: «М. А., реакция стабильная».
Валерия провела языком по внутренней стороне щеки.
— Дальше.
— Валерия, может, минуту… — начал Евгений.
Она повернулась к нему.
— Я смотрю, Жень. Не надо пока меня отвлекать.
— Хорошо.
— Если станет совсем плохо, скажу. Только без меня потом не продолжайте, ладно?
Евгений кивнул и отодвинулся, освобождая ей обзор. Алексей открыл текстовый файл — короткие строки с числовыми отметками.
+14 — без отклонений
+30 — адаптация удовлетворительная
+91 — занятость подтверждена
+184 — обращений нет
+367 — контакт не требуется
Ниже пусто.
— Триста шестьдесят семь… Больше года, если это дни, — сказал Евгений. — И всё это время они проверяли, как вы живёте.
Алексей потянул нижний край окна, но продолжения не было.
— По мне ничего такого не попадалось?
— Нет. Твою папку ещё не нашёл.
Валерия всё ещё смотрела на середину списка.
— Они знали, где я работаю.
— Знали, что работаете, — сказал Алексей. — Места здесь нет. И кто проверял — тоже.
— Я как раз тогда работу меняла. В первый год.
Евгений посмотрел на неё.
— Вам кто-нибудь помогал устроиться?
— Нет. Сама искала. По объявлениям, как все.
Она поправила лежащий перед ней акт. Верхний угол снова загнулся; Валерия разгладила его ногтем и оставила ладонь на бумаге.
— В одно место не пошла: далеко ездить. В другом денег мало предложили. Я ещё неделю жалела, что отказалась… Теперь и это проверять? Сама я отказалась или мне как-то подсказали?
Евгений не знал, что сказать. Отрицать было нечего, подтверждать — тоже. Он только придвинул к ней папку, чтобы акт не лежал на крошках возле клавиатуры.
— Подождите, — сказал Алексей. — Тут одна отметка, что вы работаете. Про то, как устроились, вообще ничего. Мы пока и с этой строкой не разобрались.
— Да я вижу, что там написано.
Он оставил файл открытым. Несколько секунд слышно было только вентиляторы.
— Воды принести?
Валерия кивнула. Алексей сходил в соседнюю комнату и поставил перед ней стакан. Она отпила, не отводя глаз от экрана.
— Можно другие записи? Мне надоело в свою смотреть. Давайте пока другие.
Алексей вернулся к таблице. Отметки «контроль 6», «контроль 12», «контроль 24» повторялись десятки раз. У некоторых кодов записи прекращались после шестёрки, у других доходили до тридцати шести. Евгений открыл блокнот.
— Только без фамилий, помнишь? — сказал Алексей.
— Я ещё заголовок не написал, Лёш.
— Всё. Пиши.
Евгений развернул блокнот, показал пустую страницу и снова положил перед собой. Валерия наклонилась посмотреть, что он записывает.
— Место ещё оставьте. Будем отмечать, где есть сканы, а то потом снова всё перелопатим.
Он разделил страницу на три части. Алексей прокручивал таблицу медленнее, дожидаясь, пока они перенесут нужные отметки.
— А вот здесь просто «Р», — сказала Валерия. — Дальше пусто. Ни коррекции, ни контроля.
— Реабилитация? — предположил Евгений.
— Не знаю. Соберу такие в отдельный список. Где-нибудь да должны были написать полностью.
Евгений поставил рядом с буквой вопросительный знак. Валерия заметила, но ничего не сказала.
Они работали почти час. Алексей объяснял, какие файлы лежали рядом на диске; Валерия отмечала повторяющиеся поля; Евгений сверял даты с уже известными событиями. Дважды он находил совпадение и сам вычёркивал его: в одной записи не было года, в другой подходило только число.
У нескольких кодов в поле контроля появлялась одинаковая аббревиатура НСИ. У части — «перенос профиля». У семнадцати — «контакт закрыт».
— Профиль — это новая личность? — спросил Евгений.
— Может быть. А может, они просто карточку в другую базу перенесли.
— Ты так спокойно это говоришь. Как будто накладные со склада.
— А как мне говорить? Я в их программе не работал.
Валерия задержала ручку над блокнотом.
— Тот, кто заполнял, мог и не знать, что делает. Получил список, перенёс. Мы даже не знаем, видел ли он этих людей.
Эта мысль зацепила сильнее, чем Евгений ожидал. Он представил человека перед таким же монитором. Кофе, телефон, окно, список фамилий. Кто-то нажимает «сохранить», идёт обедать, возвращается и отмечает, что очередной человек успешно прожил год в жизни, которую ему выдали.
— Слово «паспорт» там есть?
Алексей ввёл запрос.
— Двадцать три совпадения. Сейчас отсею паспорта оборудования, если попались.
— Давай с первого.
— Погоди ты. Мы одну папку не закончили, уже в другую лезем. Я потом это всё заново искать буду.
Валерия указала на путь к файлу.
— А эта, R_OUT? Вы её открывали?
Алексей убрал поисковое окно.
— Да. Из-за неё и позвал. Там фотографии.
— Так чего мы час по таблицам ходим?
— Хотел, чтобы ты сначала посмотрел, что с этими людьми делали. А не сразу фамилию в поиск вбивал.
Евгений хотел возразить, но посмотрел на поисковую строку и промолчал.
Алексей открыл другой каталог. Двенадцать папок, у каждой — код и год. В первой лежали фотография и несколько текстовых файлов.
На снимке мужчина лет сорока сидел, положив левую руку на колено. На нём была простая футболка; фон за спиной — светлый, без деталей. Правую бровь пересекал шрам.
Алексей открыл соседний файл.
исх.: П-114
профиль: R-41
регион: 78 47
контроль: активен
контакт: через координатора
Ниже был набор цифр.
— Значит, из Петербурга в область, — сказал Евгений.
— Тут контроль активен, — сказала Валерия. — Может, за ним до сих пор смотрят. В остальных карточках так же?
Во второй карточке была женщина лет тридцати. Другой регион, те же поля. В третьей вместо фотографии — серый квадрат. В четвёртой — мужчина с короткими светлыми волосами.
— Подождите. Первого верните.
Алексей вернулся.
— Что там?
— На руке что-то. У большого пальца. Можете увеличить?
У основания большого пальца тянулся бледный след. Евгений наклонился, заслонив Алексею половину экрана.
— Второй шрам.
— Запомните, где он. Будут другие снимки — сравним.
Алексей подвинул монитор так, чтобы было видно всем.
— П-114 в общей таблице есть?
По коду нашлись три строки:
П-114 / первич.
П-114 / корр.
П-114 / контроль 24 / профиль R-41
Евгений записал их друг под другом. В таблице связь выглядела проще, чем в разговоре: один код, несколько этапов, а в конце — новое обозначение. Он провёл между строками вертикальную черту.
В следующем файле оказалось меньше технических пометок и одна строка:
актуализация открытого профиля: Мельников Артём Сергеевич
— Мельников — это уже после? — спросил Евгений.
Алексей перечитал строку.
— Наверное. Сейчас исходный код пробью, там должна быть старая фамилия.
Поиск П-114 дал восемь совпадений. Одно было в скане старого списка:
П-114 — Савельев Кирилл Андреевич
Евгений занёс оба имени на отдельную страницу. Алексей заметил и придвинул к себе блокнот.
— Я помню, — сказал Евгений. — Но как ты предлагаешь их сверять? На слух?
— Ладно. Пусть будут. Только пока между нами.
Валерия достала телефон.
— Савельева в интернете посмотрим?
— Сейчас ноутбук дам. Этот компьютер я к сети не подключаю.
Алексей вернул Евгению блокнот, затем вынул из шкафа старый ноутбук, подключил питание и поставил перед Валерией.
— На этом можно. Только в свою почту не входите, он общий.
— Хорошо.
Евгений подвинулся к ней вместе со стулом. Алексей остался перед большим монитором, где была открыта фотография из карточки.
В открытом интернете Кирилл Савельев почти не существовал. Несколько старых упоминаний: результат любительского забега, запись в архиве местной федерации, объявление о продаже мотоцикла, судебный реестр без доступного текста.
В отчёте с соревнований нашлась фотография.
Мужчина без бороды, худой, заметно моложе того, что смотрел с соседнего экрана. Евгений поочерёдно прикрыл ладонью нижнюю часть лица на обоих снимках.
— Бровь та же.
Валерия открыла фотографию отдельно. На руке ничего не было видно. Она вернулась к поиску и нашла старый форум туристического клуба. Снимки с похода долго загружались, один так и остался пустым прямоугольником.
На другом Кирилл Савельев поднимал кружку. Левая кисть была повёрнута к камере. Качество плохое, но белый след у большого пальца различался.
— Лёша, сохраните страницы, пока они открыты. Целиком, с подписями к снимкам.
— Давайте на секунду.
Алексей сохранил обе страницы и вернул ноутбук Валерии. Она ввела второе имя.
Мельниковых Артёмов Сергеевичей оказалось много: мастер по ремонту, врач, преподаватель, два предпринимателя, профиль в спортивном клубе, старые объявления. Евгений читал заголовки быстрее, чем Валерия успевала открывать страницы.
— Логистика. Гатчина. Вот этот.
На сайте небольшой компании был раздел «Команда». Мужчина на фотографии стал старше, полнее, отрастил бороду. Евгений не узнал его сразу. Потом увидел шрам у правой брови.
Валерия увеличила снимок, посмотрела на открытые рядом фотографии Савельева и пошла по публикациям компании.
— Левую руку бы ещё увидеть, — сказал Алексей.
— Ищу. Здесь одни портреты… Вот, кажется, общая.
На общей фотографии с корпоративного турнира Мельников держал пластиковый стакан левой рукой. У основания большого пальца виднелся тот же белёсый след.
Евгений почувствовал странное облегчение, которое почти сразу сменилось отвращением к самому себе. Он ждал совпадения, хотел его. Теперь перед ними был человек, которого можно было найти по имени, работе, фотографии на сайте. Не условный объект из архивной ведомости.
— Это он, — сказал Евгений.
Алексей придвинулся к ноутбуку. Валерия оставила обе фотографии открытыми и некоторое время ничего не нажимала.
На следующем снимке Мельников стоял рядом с женщиной и мальчиком лет восьми. Все трое были в одинаковых дождевиках. Подпись поздравляла сотрудника с семейным праздником.
Евгений задержался взглядом на мальчике. Тот щурился, одной рукой держал отца за рукав. Мельников наклонился к нему, и это портило аккуратную позу для общего снимка.
Валерия перешла к старым публикациям.
Три года назад Мельникова поздравляли с повышением. Почти пять лет назад он участвовал в благотворительном забеге. На фотографии стоял в середине группы, ещё без бороды, но уже заметно тяжелее, чем мужчина из карточки R-41. В подписи его благодарили «за четыре года в команде».
— Четыре к тому моменту, — произнёс Евгений. — Почти девять лет на одной работе.
— Если дату не сбили, когда сайт переделывали. Лёша, можете глянуть?
Алексей проверил доступные сведения о публикации.
— Ничего другого не нашёл. Пока будем от этой считать.
Евгений записал срок, оставив рядом пометку об источнике. Валерия открыла страницу любительского бегового клуба: Артём Мельников участвовал в старте шесть лет назад. На фото он улыбался, прищурившись от солнца.
— Бегать не бросил, — сказал Евгений.
— Похоже, — отозвался Алексей.
— Хоть что-то у него осталось.
— Не знаешь ты, что у него осталось, Жень.
Валерия прокрутила профиль ниже и вернулась к карточке участника старого забега, где был указан Савельев.
— Смотрите: день рождения тот же. Только год другой, на один сдвинут.
— Специально сдвинули? — спросил Евгений.
— Может. Или в анкете ошиблись. Здесь и даты могли сами участники вбивать.
Евгений записал обе даты. На бумаге разница в один год выглядела мелкой опиской. По сторонам от неё стояли две фамилии, две страницы результатов, два набора фотографий.
— А последнее про Савельева когда? — спросил Алексей.
Валерия снова прошла по открытым вкладкам.
— Из того, что нашли, — примерно девять лет назад. А вот первая страница с Мельниковым… Восемь лет и десять месяцев.
— Два месяца между ними.
— Между страницами. Раньше он мог и без сайта работать.
Он хотел возразить, но перечитал собственную запись. Зачеркнул «смена имени» и написал «разрыв в найденных упоминаниях».
В публикациях компании не было ничего драматичного. Новый склад, корпоратив, снегопад, сбор денег для приюта, чей-то юбилей. Артём Мельников появлялся редко, но достаточно, чтобы жизнь складывалась в последовательность. Работа. Коллеги. Жена. Ребёнок. Поездки. Забеги.
Евгений понял, что всё это время представлял людей после «чистого листа» пустыми. Так же он представлял себе Валерию в первые дни после процедуры: человек без прошлого, вокруг которого быстро строят декорации.
На экране был мужчина, проживший под другим именем почти десятилетие. За это время у него вырос сын.
— А мальчика как зовут? — спросил Евгений.
Валерия убрала руку с тачпада.
— Не написано. Семью я искать не буду.
— Я просто спросил.
— Тогда и не будем.
Он ещё раз посмотрел на мальчика. Сам не понимал, зачем ему понадобилось имя. По фотографии никто не мог бы догадаться, что с отцом ребёнка что-то не так. Евгений убрал руку с края ноутбука.
Алексей потёр глаза ладонями.
— Ну вот, нашли, — сказал он. — И что теперь?
— Поговорить с ним.
— Прямо сейчас собрался?
— Спросить, помнит ли он хоть что-то. Фамилию, например. Чего тянуть?
— Сегодня не надо, — сказала Валерия.
Евгений повернулся к ней.
— Почему? Вежливо спросить тоже нельзя?
— Мы его три часа назад вообще не знали. Я бы пока не стала.
— А он девять лет не знает, кто он. Мы теперь тоже сделаем вид, что ничего не было?
Она развернула ноутбук так, чтобы семейная фотография оказалась между ними.
— Вот вы сейчас ему напишете. Про старую фамилию, про эту карточку. Он спросит: что мне с этим делать? Что вы ответите?
— Я не собираюсь ему всё сразу на голову вываливать.
— А сколько сразу? Я пытаюсь понять, как вы ему это скажете.
Евгений посмотрел на Алексея. Тот ждал ответа вместе с ней.
— Вам я тоже сначала написал. И вы ответили.
— Я к тому времени два года пыталась найти хоть кого-нибудь, кто меня помнил до больницы. А он, может, только ребёнка спать уложил. Мы не знаем.
— А если бы я написал вам раньше? Семь лет назад. Вы бы сказали: не надо, мне и так хорошо?
Валерия ответила не сразу.
— Не знаю.
— Серьёзно?
— Да. Я тогда работу искала. Мне бы до пятницы дожить, а не ещё раз всё о себе узнавать. Я и без того ничего не помнила.
— Но право узнать у вас всё равно было.
— Было. Я не спорю. Только вы спросили, хотела бы я. Я не знаю, Жень. Не получается у меня сейчас за ту себя ответить.
Евгений отодвинул блокнот. Ручка скатилась со сгиба и ударилась о стол.
— Они решили, кем ему быть. Теперь мы решим, что ему знать. Удобно устроился человек — пусть живёт?
— Я прошу до завтра не писать. Не всю жизнь ему врать. Мы можем хотя бы ночь подумать?
Она снова посмотрела на фотографию.
— Вы и про Марию всё так говорите: найти, вернуть… Куда вернуть? У меня нет её воспоминаний. Я вот эти семь лет помню. Работу, людей, всякую ерунду. Это мне теперь куда деть, чтобы вам было проще?
Евгений уже слышал от неё похожее. За столом в кафе он даже сказал, что понимает. Сейчас понял, как мало это слово ему стоило.
— Я ничего у вас не отнимаю.
— Я знаю. Но вы говорите так, будто всё, что с ним было потом, ненастоящее. А я семь лет так живу.
Алексей потянулся к пачке сигарет, повертел её в руке и положил обратно.
— Ты к Румянцевой тоже поговорить ехал, — сказал он.
Евгений перестал смотреть на Валерию.
— Ты думаешь, я забыл, что ты рассказал?
— Не думаю. Поэтому и не понимаю, куда ты опять торопишься.
— Я же не он, Лёш.
Алексей посмотрел на него.
— Кто — не он?
Евгений замолчал. Он не помнил ни визита к Румянцевой, ни того, как давил на Лёху. Рассказ о собственных поступках до сих пор слушал как рассказ о другом человеке. Но объяснять это Валерии, рядом с двумя фотографиями одного мужчины, оказалось труднее, чем в собственной квартире.
— Ты понял, — сказал он наконец.
— Понял. Я же с тобой сижу. Но если мы опять всё испортим, мне нечего будет Мельникову сказать.
— А если не испортим? Ты этого тоже не знаешь.
— Не знаю. Я вообще не знаю, как к нему подойти. И по фотографии не пойму, что он выдержит. Давай хоть один раз сначала подумаем.
Евгений провёл большим пальцем по сгибу блокнота. За вечер он несколько раз требовал от Алексея ответа, которого в файлах не было. Сейчас требовал ещё одного, и оба это понимали.
— То есть пока ничего не делаем?
— Проверяем, что нашли. Сохраняем. Смотрим, кто за ним следит. Это для тебя ничего? Только к нему сейчас не лезем. Я второй раз такого не хочу.
Алексей говорил негромко. Евгений узнал выражение его лица: с таким Лёха закрывал разговор, когда все доводы уже кончились. Только сейчас не встал и не ушёл.
— Ладно, — сказал Евгений. — Сегодня не звоним.
— И не пишем, — добавил Алексей.
— Лёш. Я понял.
Валерия закрыла семейную фотографию. Под ней осталась страница с результатами забега.
— Я потом ещё раз страницы посмотрю. Сохраните с адресами, пожалуйста. И отметьте, что мы сегодня их открывали: вдруг к следующему разу уже удалят.
— Сохраню.
Некоторое время никто не говорил. Евгений снял с ручки колпачок, снова надел. В блокноте по-прежнему стояли рядом два имени. Он провёл под ними черту и перевернул страницу.
— И таких карточек двенадцать? — спросила Валерия.
— Здесь двенадцать. Дальше ещё закрыто.
Евгений посмотрел на дерево каталогов.
— Один контейнер, — сказал Евгений. — Мы пока только один открыли.
На сервере оставались разделы, к которым Алексей ещё не подобрался. Отдельные зашифрованные архивы. Папки, названия которых ничего им не говорили. Никто не мог сказать, сколько было остальных.
Рядом с А-307 шли другие коды. До этого Евгений видел в них будущие дела для проверки. Теперь за каждым мог оказаться такой же человек: другая фамилия, дом, фотографии сына на чужом сайте.
— А мой код? — спросил он.
Алексей не сразу ответил.
— Жень, я искал. И по фамилии, и по дате аварии. Даже просто «06» пробовал — там куча совпадений, ничего похожего на твоё дело.
— Может, его вообще на этом сервере нет?
— Может. Но закрытые разделы я ещё не видел. Рано говорить.
Евгений кивнул. Неприятное чувство оказалось почти детским: будто всех позвали в комнату, а его оставили за дверью. Абсурд. Он должен был радоваться, что не увидел собственной фотографии под чужим именем.
Вместо этого хотелось попросить поискать ещё раз. Проверить другую дату, инициалы, фамилию отца. Он уже набрал воздуха, но Алексей посмотрел на него поверх монитора, и Евгений понял, что тот всё это пробовал.
— Павлов есть?
— Есть упоминания.
Валерия придвинула кресло. Алексей открыл результаты поиска. В одном примечании стояло «согласование: Павлов А. С.». Рядом нашлись ещё две возможные зацепки: письмо с подписью А. С. П. без расшифровки и пользователь ASP-2 в журнале доступа.
— Покажи, где фамилия, — попросил Евгений.
Алексей открыл карточку из другого каталога.
D-22 / статус: перенос
согласование: Павлов А. С.
основание: вне протокола
— Вот. Без него не переносили, — сказал Евгений.
— Здесь его фамилия, да. А что переносили, не написано. Саму карточку надо разбирать.
— Ты и сейчас скажешь: мог быть другой Павлов?
— Не скажу. Я эту строку как увидел, сразу отдельно сохранил.
Евгений подался ближе. В строке не было ни подписи, ни печати, ни объяснения. Всего несколько слов. Он вспомнил, как Павлов складывал больничные бумаги по файлам, разглаживал уголки, находил нужную справку раньше, чем Женя успевал понять, о чём спрашивает врач.
— Папку целиком оставьте, — сказала Валерия. — Не только эту строку.
— Сохранено.
— И письмо. Вдруг подпись уже где-то попадалась.
Евгений посмотрел на неё. Она не пыталась отодвинуть эту запись, но и не радовалась ей. Ждала, пока Алексей откроет следующий файл.
В журнале доступа шли даты, коды пользователей и действия. Метка ASP-2 повторялась на нескольких экранах подряд.
— Если это Павлов… — начал Евгений.
— Я тоже на него подумал, — перебил Алексей. — Но паролем могли несколько человек пользоваться. Заберу весь журнал, посмотрю, что под этой учёткой делали.