– Ты знаешь.
– Нет.
– Ты укрывала беглого преступника и собиралась передать его пособникам. Не волнуйся, все они мертвы теперь. Их показания нам не нужны.
Меня обдает холодной волной. Так просто он говорит о чьей-то смерти, мне становится противно.
– Я ничего не делала, – глупо бормочу я.
– Не нужно, Лис. Не делай все сложнее. Нам известно все. Только я никак не могу понять, зачем ты так поступила? Я всегда считал тебя умной и порядочной девушкой.
– Мне просто стало жаль раненого человека, – уже в который раз я повторила ту же фразу.
– Какая глупость! – в его голосе послышалось презрение. Как? Как Аполлон мог превратиться в такую гадину?
– Ты сама виновата во всем, – продолжал Дмитрий. – А я просто делаю свою работу. Те, кто живет в Пустоши – наши враги, и так будет всегда. Ничто не изменится, и мы защищаем Город от них. Это самое важное правило Объединений. Жаль, что ты его не поняла. Тебя допросят, а потом вынесут вердикт.
Он уже собирался уйти, но я воскликнула:
– Кто рассказал вам? Откуда вы узнали?
– Тот, кто помнит свой долг, и кто будет чтить его, несмотря ни на что. Трой поступил благородно, он спас и тебя, и всех нас!
Дмитрий вышел, а я начала задыхаться. Не верю! Трой не сдал бы меня никогда! Ложь! Бред! Невозможно! Меня захлестывало от паники, слезы лились сами по себе. И эта лампа светила прямо в лицо, словно хотела выжечь мои глаза, и этот ее чуть гудящий звук, и это одиночество. «Трой! – я закричала почти неосознанно. – Трой! Где ты? Забери меня! Пожалуйста, забери меня!» Мне хотелось, чтобы он услышал мой вопль, пришел и сказал, что все будет хорошо. Внезапно дверь хлопнула, и на мгновение я даже поверила, что это он. Но я ошиблась.
– Потише, девочка, зачем же так надрываться? – худая женщина с обветренной сухой кожей, обтянувшей узкое лицо, с черной копной волос, собранных в пучок, в строгом костюме и с черно-кремовой кошкой на поводке, следящей за мной голубыми глазищами. Домашние животные в нашем мире – признак богатства, их содержание требует невероятных средств. Я узнала эту женщину, все в Городе знали это лицо, но та все равно представилась:
– Анна Сесилия Брон, – улыбнулась она, – руководитель отдела безопасности. Я немного пообщаюсь с тобой и затем сообщу тебе вердикт по поводу твоей дальнейшей судьбы.
Все ее движения были изящны, говорила она плавно, но я не сомневалась, что лидер ОБ – это жесткий и расчетливый человек. Тот, кто и нужен на подобную должность.
– А как же суд? – вырвалось у меня.
– Ну, если это так принципиально, то считай, что ты уже на нем. – Я сглотнула, а ее улыбка так и продолжала раздражать мой взгляд. – Твое имя Алиса Кастерли?
– Да.
– А вот и нет.
– Простите?
– Имена твоих родителей Эрик и Наоми Кастерли?
– Да.
– Неправда.
– Да о чем вы? Я не понимаю!
– Имя твоей сестры Саманта Кастерли?
– Да, но что…
– Очередная ошибка.
– Перестаньте!
– Только я могу тут что-то требовать, девочка. Лежи тихо и жди, когда я задам вопрос, – в ее голосе послышались стальные нотки, и я поежилась от дурного предчувствия. – У Эрика и Наоми Кастерли, бравых охотников Города, была только одна дочь – Саманта. А ты – другая кровь.
«Другая кровь!» – слова Сэм всплыли откуда-то из глубины памяти, то, как она кинула эту фразу мне в лицо. И вот сейчас то же самое. Я приемная? Не может быть! Сестра и ша знали? Здесь все пытаются обмануть меня!
– Это ложь, – мой голос прозвучал уверенно.
– Твои родители, биологические я имею в виду, Дэвид и Катерина Макклейн. Они были Тенями и всю свою жизнь провели в Пустоши. Насколько мне известно, они и родились там, так же, как и ты. Во время охоты Дэвид и Катерина были убиты четой Кастерли, и Наоми проявила жалость, – она бросила на меня многозначительный взгляд, – и забрала младенца к себе. Она боялась, что никогда не сможет иметь детей. Тебя вбили в систему, метки на твоей руке не было, ведь ты никогда не жила в Объединениях, так что никаких проблем не должно было возникнуть. Хотя я предупреждала их обоих, что таковые однажды произойдут, ведь у тебя изначально подпорченная кровь. Ну, вот и доказательство моей правоты! Ты на допросе в отделе безопасности и обвиняешься в позорнейшем и удручающем преступлении. Хорошо хоть, Эрик и Наоми этого не видят.
Меня словно бросили в кипяток, а потом резко в холодную воду, казалось, что я разваливаюсь на атомы и больше никогда не смогу соединиться вновь. Одни мои родители убили других моих родителей, а потом сами погибли в Пустоши? Мне не удалось сдержать нервный смех. Это слишком много для одного человека. На мгновение показалось, что меня вырвет.
– Так, Алиса. Мы разобрались с твоей личностью, давай поговорим о том, что ты натворила.
– Почему вы не можете просто оставить меня? – я еле шевелила губами.
– Итак, я хочу получить лишь пару ответов. Зачем ты позволила изгнаннику войти в дом?
– Он истекал кровью, умирал, вам же, наверняка, уже все известно, – устало повторила я.
– Да, разумеется. Это всего лишь формальности. Он тебе что-нибудь рассказывал про Пустошь или об изгнанниках?
– Они могут ходить во время Тумана.
– Да, это уже не новость.
– Это все.
– Надеюсь, Алиса, ты понимаешь, что находишься не в том положении, чтобы скрывать что-либо. Ложь только все усугубит. Ты говоришь правду?
– Он больше ничего мне не говорил.
– Что ж, ладно. Почему ты решила впустить в дом его сторонников?
– Они хотели уйти обратно за стены.
– И ты могла позволить бежать преступникам?
– Я не слышала, что бы они что-то нарушили.
– На них метка, этого уже должно быть достаточно. Ты все прекрасно понимала, но готова была их отпустить.
– Я просто пожалела…