Обогнув два острова, быстро добрались до места – до небольшого не видного с берега островка, спрятавшегося за большими островами. Один берег островка была крутой – там чахлая растительность цеплялась корнями за камни, а на другом – несколько невысоких пальм и великолепный пустынный пляж, длинной белой косой, тянущийся в море. Солнце, песок, и никого кроме стрекоз и ящериц.
– Пойду, проверю, нет ли здесь акул, – слабо улыбнувшись, пошутила Катя.
– Это она? – спросил Друг, глядя, как Катя бежит на край косы. Доктор кивнул.
– Красивая девушка. Но невесёлая какая-то… Ты что, её в ежовых рукавицах держишь?
Доктор в двух словах рассказал о постигшем их горе.
– Постой, постой, так это и есть тот молодой аэролётчик? Слышал о нём… У нас на него имелись виды.
– У кого это – у вас?
– У нашей организации.
– Слушай, а ты ведь знал, что я здесь, – догадался Доктор.
– Знал. Даром что ли нашу организацию зовут всеведущей? Но здесь я, конечно, не из-за тебя. Я по службе.
– И много вас здесь таких – по службе? – спросил с ехидцей.
– Не задирайся. Много. Этот курорт, да и все другие, – место службы нашей организации. А такие как вы – лишь прикрытие.
Доктор смотрел, не понимая.
– Ты замечал аэролёты, летящие в ту сторону? – махнул Друг рукой, – так вот: там курорт Высших, а мы – их слуги, охранники, служба наблюдения, сторожевые псы.
– Неплохо живут слуги, – с сарказмом заметил Доктор.
– Тогда представь себе, как живут господа! Уверен – представить не сможешь. Не хватит воображения.
– А ты бывал там?
– Был пару раз, когда там никого из Высших не было… Они не любят, когда им напоминают, что есть и другие люди, не такие «высшие», – усмехнулся.
Доктору захотелось прояснить вопросы, когда-то так мучившие его.
– Ты не можешь сказать, что там произошло? – указал рукой на плавающую в море Катю.
– Откуда мне знать…. Мои возможности невелики.
– Но они, родители её, как думаешь, – живы?
– Думаю, что их давно нет в живых.
– А почему ко мне привезли её?
– Ну, это тебе лучше знать. Её передавали по цепочке именно к тебе. Кто-то кому-то дал слово. Ты, наверное, тогда пережил тяжёлые дни? Прости, не моя вина. Как только я узнал – сразу вылетел. Её искали, но формально. У тебя слишком много влиятельных выпускников и верных друзей, – улыбнулся.
– Славная девушка выросла – залюбовался Катей, уже вышедшей из моря и по пляжу гоняющейся за ящерицей.
– Вылитая мать…
Друг посмотрел внимательно, хотел о чём-то спросить, но не спросил.
Помолчали.
– Ты здесь будь осторожней – кругом глаза и уши. А вообще-то, я так рад тебя видеть, дружище! Вечером вас приглашаю в ресторан. Уверен, ты никогда ещё не был в таком. Да что говорить – сам увидишь.
– Печёт. Пошли купаться.
Катя с улыбкой наблюдала, как двое солидных лысых мужчин, футболя камешек и толкаясь, бегут по сыпучему раскалённому песку.
В последующие дни, вооружившись масками и ластами, они на лодке отправлялись к островам обследовать берега и искать вымытые водой пещеры и ниши. Пещер не обнаружили, но ниш оказалось много всяких – и больших, и маленьких, но глубоких под нависающими карнизами. Кате было очень интересно, а Доктор рассказывал, какие огромные пещеры на островах в океане возле Острова Высших.
Они загорели до черноты. У Доктора исчез намечающийся животик. А загорелая Катя, вся в капельках воды выходящая из моря, стала похожа на ожившую терракотовую статуэтку. Среди отдыхающих у них появилось много знакомых, поклонников и поклонниц. Обедающие с ними за одним столом дамы, несмотря на его вежливые отказы, упорно продолжали приглашать Доктора то потанцевать, то поиграть в рулетку. А Катя в душе удивлялась: ведь они такие старые – эти дамы, и её отец. Она стала открыто называть Доктора отцом, и он уже привыкал к этому.
Вечером сидели на набережной, на скамейке. Шурша галькой, откатывали и набегали волны, с моря дул напоённый запахом морских водорослей живительный ветерок, с танцевальной веранды доносилась музыка.
– Ты бы пошла потанцевала.
– Я не предательница… – проговорила с обидой, со слезой в голосе
Подумал печально: «Не скоро зарубцуется её рана».
– Пойдём-ка, смотреть лунную дорожку.
– Нас зовут, – сказала, когда проходили мимо лодочного причала.
Группа людей, собравшихся на лодочном причале, размахивая руками, кричала:
– Едем с нами!
Усаживаясь, лодку сильно раскачали. Со смехом, повизгиванием, наконец, все разместились. Большую шестивёсельную лодку договорились грести по очереди. Первыми за вёсла сели мужчины. Решили плыть, держа курс на мерцающую на воде, уходящую к горизонту лунную дорожку.
Вдали остались огни набережной. Все угомонились, притихли, только слышались всплески вёсел, погружаемых в кажущуюся маслянистой и густой темную воду. Сидящий на корме мужчина запел, вначале негромко, а затем в полный голос. Приятный баритон пел о море, о любви, о невозможности счастья. Лунная дорожка светилась, качалась, бежала впереди, а певец, кончив петь одну песню, затягивал другую. Лунный свет, качающее лодку море – вечное грозное жутковатое, и голос певца завораживали, томили душу; хотелось, чтобы это длилось вечно….
Когда вернулись, никто не хотел расходиться. Решили гулять, не спать до утра.
– Я пойду, а вы оставайтесь, – предложила Катя.
Он посмотрел испытующе.
– Всё хорошо, – улыбнулась, заметив его взгляд.
– Позвольте проводить вас, – молодой человек, весь вечер глядел на неё влюблёнными глазами.
– Дойду одна, – даже не взглянула.