– Мне тоже не хотелось покидать Венецию, и я осталась здесь навсегда. Купила этот дом, превратила его в маленький отель – десять комнат. Прелесть. Захотите вернуться, звоните, пишите. Я забронирую вам номер по специальной цене, как постоянному клиенту, – положила на стол визитку. – Кстати, если решите приобрести здесь недвижимость, могу помочь. Сейчас можно очень недорого купить прекрасный старинный особняк. Люди не хотят жить на воде, перебираются на материк. Скоро здесь останутся одни отели, музеи и магазинчики. Хотя, я могу ошибаться.
– Спасибо вам, синьора Коронела, я вам обязательно напишу, – сказала Альбертина, подумав, что странное имя хозяйки кажется ей знакомым. Но говорить об этом не стала. Нужно было прощаться. У пристани Сант Анджело уже стоял водный трамвайчик…
Тридцать минут до аэропорта по Гранд Каналу, главной улице Венеции, ещё на несколько мгновений продлили время единения Альбертины с городом, добавили ещё один штрих к его портрету.
Пароходный гудок прозвучал финальным аккордом:
– Возвращайся, Бер-та-а-а…
Альбертина поднялась по трапу самолёта, села у иллюминатора. Загудели моторы, самолет взлетел, сделал круг над Венецией. Город с высоты показался Альбертине похожим на гигантскую серо-коричневую рыбу, подставившую солнцу свой бок. Гранд Канал широкой изумрудной лентой разделял этот рыбий бок на две части.
– Рио, рио, рио! – крикнул мальчик, сидящий сзади Альбертины.
– Рио – это река, – подумала она. И ударом в солнечное сплетение. – Рио – это мальчик Марио, которого полюбила дочь художника Альберено… Марио-Рио…
– С вами всё в порядке? – спросил сосед, тронув Альбертину за руку.
– Да-да, спасибо, – ответила она, закрыла глаза и увидела чёрную кляксу, похожую на цветок подсолнуха…
– Всё, всё, всё, хватит, – приказала Альбертина своим мыслям. – Я лечу домой. Меня ждут друзья, любимая работа… Мне нужно переключиться на реальность… Хватит… мистика осталась в прошлом…
Из аэропорта она взяла такси. Сидела и смотрела в окно, улыбалась, глядя на яркие краски осени. Радовалась, что ещё по-летнему тепло и солнечно. Можно будет посидеть на террасе и посмотреть на звёзды. Зазвонил телефон.
– Вернулась?! – звонким голосом Паолы спросила трубка.
– Да, еду из аэропорта, – ответила Альбертина.
– Отлично. Давай поужинаем вместе. Я к тебе приеду в шесть часов. Устроит?
– Да, дорогая, приезжай.
– Отлично. До встречи.
Машина остановилась. Шофер открыл дверцу, подал Альбертине чемодан, пожелал хорошего вечера. Она вошла в дом, распахнула окна. Ветер вспенил занавески:
– С возвращением!
Альбертина достала из сумочки белый снежок, который Марио подарил ей в пещере, сказала:
– Думаю, что тебя, мой дорогой незнакомец, нужно поместить в холодильник. Там холод и мрак, к которым ты привык. А завтра мы узнаем, кто же ты на самом деле. И тогда… – улыбнулась. – Если честно, я не знаю, что будет потом, синьор Марио… Рио…
В шесть пришла Паола. Они до темноты сидели на террасе, делились впечатлениями, смотрели на звёзды. О своём путешествии в земные недра Альбертина рассказывать не стала. Не захотела посвящать подругу в то, что сама ещё не могла понять и объяснить. Решила, что лучше говорить о понятном, вызывающем у подруги восторг и желание увидеть всё своими глазами.
– Это – правда? – восклицала Паола.
– Да, – отвечала Альбертина и показывала ей репродукции в книгах.
– Давай в следующем году поедем вместе, – предложила Паола. – Запланируем совместный отпуск, и рванём.
– Давай, – Альбертина улыбнулась. Знала, что этого не произойдет никогда. В нынешнем году они тоже хотели провести отпуск вместе, но в самый последний момент у Паолы поменялись планы. Вначале Альбертина расстроилась, а теперь рада, что планы у подруги поменялись. Она была в Венеции одна, поэтому-то они и встретились с Марио. Поэтому…
– Ладно, я пойду, – сказала Паола, поднявшись. – Завтра рабочий день. Понедельник… Не люблю понедельники… и вторники, и среды… – рассмеялась. – Люблю субботу и воскресенье. И тебя, моя дорогая Альбертина. Доброй ночи. Спасибо за подарок. Буду смотреть на эту гондолу и представлять себя плывущей по Гранд Каналу. Умеешь ты, моя милая, дарить уникальные вещички. Обожаю тебя. Всё… Убегаю…
Она ушла, а Альбертина ещё долго сидела на террасе и слушала звуки засыпающего города…
Рабочая неделя началась бурно. Лишь в конце дня Альбертина выкроила время, чтобы сходить в лабораторию к профессору Юргену.
– Привет! Можешь посмотреть, что это за непознанная субстанция, – проговорила она, протянув ему шарик лунного молока.
– Это – холодный пластилин, – сказал Юрген, взяв шарик из её рук. – Откуда он у тебя?
– Из-под земли, – ответила она.
– Да, ладно?! – Юрген уселся к микроскопу. Долго изучал снежок, наконец повернулся к Альбертине. – Так где ты его взяла, дорогая?
– Под землёй.
– Под землёй, – повторил он и повернулся к микроскопу.
– Юрген, что ты там видишь? – не выдержала Альбертина.
– Ничего мистического, – ответил он. – Взгляни сама.
Она уселась к микроскопу. Под предметным стеклом лежала движущаяся субстанция, живой организм. Альбертине показалось, что он дышит, слышит и реагирует на перепады температуры, звук и свет.
– Фантастика! – выдохнула она. – Нам нужно идти под землю, чтобы… – осеклась. Посмотрела на Юргена. – Ты тоже об этом подумал?
– Да, – он положил ей руку на плечо. – Да, моя милая, это вещество может стать нашим спасением. Как ты его назвала?
– Лунное молоко.
– Прекрасное имя! – воскликнул Юрген. – Нам нужно его хорошенько проверить. По-моему, мы на пороге грандиозного открытия. Интуиция меня ещё ни разу не подводила. А это значит, что вам, мой дорогой доктор Альберено, пора переходить в мой отдел. Теперь вы не сможете найти причины для отказа, как в прошлый раз.
– Причины найдутся, если нет желания идти на сближение, – она улыбнулась.
– Знаю, сам частенько такими приёмами пользуюсь. Но сейчас случай особенный. Согласна?
– Да. Случай особенный, лунно-молочный, – подтвердила она.
– Лунно-молочный, верно, – Юрген взял Альбертину за руку. – Я вот сейчас подумал о том, что мы пыжимся, изобретаем нечто сверхъестественное, а небеса над нами смеются. Они-то знают финал всех наших театральных постановок. Три года блужданий привели нас в одну точку. Лунное молоко – вот цель, к которой мы шли с тобой, Альбертина. Если наши исследования подтвердятся, то…
– Никаких условий, Юрген, умоляю, – она закрыла ему рот ладошкой. Он порывисто обнял её, зашептал:
– Я тот же, тот же… Я безумствую и… люблю, – разжал объятия. Сказал сухо:
– Но это к нашему открытию не имеет никакого отношения. Я буду вести себя достойно, как и положено профессору. Я готов поклясться, что не переступлю за линию горизонта до тех пор, пока моя несравненная коллега не прикажет мне этого сделать. Земля и небо останутся на своих местах до времени, времён и полувремени, – склонил голову.
– Спасибо, – она взяла его за руку. – Я…