– Вы это зря – зря разоряетесь. Нам краску только на «заплатки» выдают. За день нужно со всеми скамейками управиться. Тут уж не до предупреждений. Да и краска быстро сохнущая.
Галя коснулась пятна – палец нехотя окрасился зеленым.
– Мне от этого не легче.
– Да вы не расстраивайтесь так. Бензинчиком потереть, пока совсем не схватилось, и следа не останется. Я сейчас в каптерку слетаю, был у нас бензин.
Он повернулся и побежал, сопровождаемый благодарным взглядом Гали и насмешливым – напарника. Обернулся быстро – в пять минут.
– Хозяйничайте, – парень протянул бутылку, на донышке которой бултыхалась светло-желтая жидкость. – Я и тряпку захватил.
Галя положила сумку на скамейку, взяла лоскут и попросила:
– Отвернитесь, пожалуйста.
– Нет проблем, – кивнул парень. – Мы вас прикроем.
Став плечом к плечу, они закрыли ее от посторонних взглядов, хотя могли бы и не беспокоиться – на «пятачке», кроме них, никого не было.
Галя расстегнула молнию и сдвинула юбку так, чтобы удобнее было бороться с пятном. Намочила тряпку бензином, наклонилась и осторожно прикоснулась к краске. Смотри-ка, получается… Несколько минут она трудилась и добилась того, что пятно сначала утратило очертания и побледнело, а потом почти совсем исчезло.
– Все, что ли? – спросил парень, бегавший за бензином.
– Да, спасибо вам, – сказала Галя, протягивая бутылку. – А то я совсем растерялась.
– Вы, девушка, успокойтесь. Посидите… да не на этой, вон на той скамейке, мы ею после обеда займемся. Ну, счастливо вам.
– И вам.
Парни подхватили банки, кисти и направились к выходу из парка. Через несколько секунд их заслонили ветви какого-то вечнозеленого растения.
Галя взяла сумку, обогнула клумбу и, на всякий случай осмотрев скамейку, села. Солнце припекало все сильнее, и она почувствовала, как на лбу выступили капельки пота. Надо привести себя в порядок, а то после этих трудов она, наверное, как чувырла чумазая. Галя сунула руку в сумку и… Косметички в сумке не было. Не было и кошелька. Не было и обложки от старой записной книжки, в которой она хранила билет до Москвы и паспорт. Только связка ключей от дома и носовой платок. Чтобы сопли подтереть!
Галя разрыдалась. Зачем они так? Ответ на этот вопрос у нее, конечно, был. Да и вообще все было ясно: и с подкраской лавочек, и с бензином, и с готовностью оградить ее от любопытных взоров. Пока она чистила юбку, парни очищали ее сумку. Права была мать, ее каждый обмануть может. И обидеть…
Платок намок от слез. Галя скомкала его и услышала:
– Послушайте, дамочка, вы бы определились со скамейкой, а то понапрасну людей с толку сбиваете.
Перед ней стоял мужчина, тот самый, что полчаса, а может, и час назад таращился на нее.
– Я вам не дамочка! – вспыхнула Галя. – И не приставайте ко мне!
– То есть как это? – удивился мужчина. – Зачем же вы тут сидите?
На это у Гали не нашлось, что сказать. Чушь какая-то! Сидит, никому не мешает. И… и всем мешает.
– Понятно, – сказал мужчина. – Вы читать не умеете. Потому что, если бы умели, не смотрели на меня, как на полоумного. Вот же, смотрите, русским языком написано.
Галя повернулась. Чугунная спинка представляла собой сплетение округлых букв, которые складывались в слова: «Скамейка влюбленных». Она посмотрела на ту скамейку, что находилась на другой стороне площадки. Там спинка тоже была «сплетена» из букв, только позаимствованных из «готического» шрифта. И всего одно слово: «Ссора».
– Прочитали? – спросил мужчина. – Эти скамейки – местная достопримечательность. Их недавно установили, специально к туристическому сезону. Я присяду… с вашего позволения? – Не дожидаясь его, он устроился рядом. – Кто поссорился и ищет примирения, тот садится вон на ту скамейку. Я, признаться, подумал, вы там мужа дожидаетесь или жениха. Потому и ушел. Только не похоже было, что вы чем-то расстроены, поэтому вернулся. Гляжу, а вы на эту скамейку перебрались.
Галя чуть отодвинулась и сказала язвительно, удивляясь своей смелости:
– Можете не продолжать! Эту скамейку выбирают те, кто хочет познакомиться. Так?
– Да.
– Так вот имейте в виду: я здесь оказалась случайно, на скамейку села ненароком и никому предлагать себя и в мыслях не держала.
– Ну, зачем вы так? Мало ли у нас одиноких людей! Знаете, чего боятся большинство из них? Оказаться в неловкой ситуации. Вот я, к примеру, не имею ни жены, ни детей, и в городе этом сравнительно недавно, не успел еще друзьями и знакомыми обзавестись. Подойти к симпатичной женщине на улице как-то неловко, а заговорить – слова наверняка будут истолкованы превратно. С другой стороны, мне не нравятся девушки, легко откликающиеся на уличные знакомства. Замкнутый круг! А тут в местной газете заметка про эти скамейки. Дай, думаю, схожу. Чем черт не шутит, пока бог спит? Если приглянется кто, попытаюсь познакомиться.
– Значит, я вам приглянулась?
– Очень, – кивнул мужчина и неожиданно спросил другим тоном: – Почему вы плакали? Что произошло? Когда уходил – улыбались, как кошка на подоконнике; когда вернулся – все лицо от слез красное.
– Очень красное?
– Не очень. И не все. Так что случилось?
Галя подумала-подумала и рассказала все, как было. Сначала говорила, смущаясь и пряча глаза, но затем, накаляясь, зачастила и повысила голос.
– Хорошие дела… – протянул ее собеседник, когда она закончила. – Шучу. На самом деле положение критическое, хотя не безнадежное, несмотря на то, что обращаться в полицию бессмысленно. Ребят этих они, может, и найдут, но когда – неизвестно. Вас это не устраивает.
– Не устраивает, – согласилась Галя.
– Сколько у вас еще «путевочных» дней?
– Шесть.
– Превосходно. Значит, крыша над головой у вас есть. И что поесть – тоже есть. Извините за дешевый каламбур. Как бы то ни было, времени достаточно, чтобы позвонить домой и попросить прислать перевод.
– Я не хочу звонить. Мне придется все рассказать маме. Не хочу!
Это было, если не первое, то второе, о чем Галя подумала после того, как ее ограбили. И от чего немедленно отказалась. Деньги мать вышлет, но потом загрызет: мол, подобное только с тобой могло произойти!
– Значит, мужа у вас нет, – продемонстрировал сообразительность собеседник. – С подругами, судя по всему, тоже не густо. Тогда ничего не остается, как вернуть содержимое в сумочку, после чего все пойдет своим чередом. Но в этом случае вам придется довериться мне.
– Вам?
– Мне. Встречаемся завтра. Здесь и в это же время. Ну, я пошел.
Мужчина встал и ушел. А Галя осталась и еще долго сидела на «Скамейке влюбленных», а потом уступила ее парочке, впорхнувшей на «пятачок».
За ужином кусок не лез ей в рот. Телевизор тоже не смог отвлечь от невеселых мыслей. Она решила пораньше лечь спать, но долго ворочалась, гадая, что принесет ей завтрашний день.
В парк Галя пришла задолго до условленного срока. Пока шла, все крутила головой, ожидая увидеть или парней с краской, выискивающих очередного «клиента», или давешнего мужчину, променявшего поиски дамы сердца на ее заботы. Неужели они еще есть, рыцари? Решительные, готовые пожертвовать временем и нервами ради попавшей в беду женщины? Но ведь жертвуют ради того, кто достоин жертвы. А он ничего, ровным счетом ничего о ней не знает! Знал бы, какая она к этой жизни не приспособленная, какая размазня, задерганная матерью, затурканная начальством, может, и не стал бы рваться в бой.