Перед тем, как простить
Минут через сорок к Алине вышел все тот же врач.
— Ждешь?
— Жду… Я побуду, пока не закроетесь, вдруг папа придет в себя и захочет меня увидеть, а я тут уже есть…
Алина виновато просительно смотрела на доктора, а про себя говорила — ну, пустите меня к батюшке, пожалуйста, все равно не уйду.
— Вот что Алина, надевай белый халат, бахилы — пойдем.
Отец не спал. Недавно сделали перевязку, поставили капельницу. Папа сосредоточенно смотрел, как падают капли в трубопровод к его вене. Алина вошла неслышно, тихо села на стульчик рядом.
— Здравствуй папочка, я приехала. Вижу не зря. Тебе лучше?
— Немного дочка. Прости, я не хотел никого видеть, но сестричка сказала, что ты не уйдешь, пока меня не навестишь. Я устал, тяжело мне. Алинушка, пожалуйста, не приезжай часто. Я скоро поправлюсь, обещаю к твоему дню рождения, в октябре выписаться.
— Папа, поклянись мне, что ты будешь стараться изо всех сил, а я даю слово не приезжать каждый день.
Василий тихонечко кивнул и поднял глаза. В дверях стояла незнакомая женщина. По отцовскому взгляду Алина прочитала, что ее появление взволновало папу.
Алина сразу поняла, кто эта женщина. Увидев обеспокоенный взгляд отца, девушка медленно встала, поцеловала его в колючую щёку, а обернувшись на выходе, сказала:
— В общем, мы с тобой договорились, я учусь и приезжаю на субботу и воскресенье, а ты изо всех сил выздоравливаешь к моему дню варенья. А вам мадам, здравствуйте и до свидания!
Алина посмотрела в глаза незнакомке и вышла в коридор. Почему она заговорила с дамой ей и самой не понятно.
Я дождусь ее, хоть узнаю, что за человек. У нее ведь сын от папы. Девушка снова заняла место на скамеечке и достала книгу.
Минут через двадцать папина знакомая вышла в холл. Это была обычная женщина. Полноватая, высокая с красивыми черными волосами, убранными в хвост и крупными чертами лица. От нее веяло добротой и защищенностью, силой и спокойствием. Надежда не была красавицей, но увидев ее гордый профиль и осанку, забыть такую даму было невозможно.
Она сама направилась к Алине, заметив ее на лавочке в холле.
— Не меня ли ты ждешь, красавица? Давай знакомиться что ли. Меня зовут Надежда Николаевна.
Незнакомка протянула большую ладонь для рукопожатия. Это не была холеная ручка с аккуратным маникюром как у мамы. По рукам этой женщины можно было сказать, что она много работает. Протянутая в час беды для помощи надеждина натруженная рука без сомнений вытащит из любой самой тяжелой ситуации.
Алина сначала не хотела здороваться, потом ей стало любопытно, она ощутила тепло и силу исходящие от этой простой русской женщины.
— Пойдем, чего сидишь. Василий спит. Не тревожь его. Все хорошо будет, он поправится. — Жизнеутверждающе сообщила Надежда. — Я могу тебя подвезти.
— Нет, спасибо. Я познакомилась с вами и знаю кто вы. Мне надо подумать, как к этому относиться. Слишком много мыслей в голове. Спасибо, что подошли. Крепкая рука у вас. Благодарю за отца! А вас муж из дома не выгонит за визит к папе? — Не понимая причины своего любопытства, спросила Алина.
— Нет, — весело ответила Надежда. — Он мне доверяет, а помогать больному и слабому никто запретить не может. Так — то!
Алина пошла в больничный парк, села на скамеечку и задумалась.
— «Вот, она — папина Надежда. Приятная, добрая, веселая, простая, обычная. Как такую не полюбить. Она искренняя, хочется ей верить и дружить с ней. Она ведь не разбивала нашу семью. Мама все сама сделала или нет? Правильно папа сказал — сложно все. Ладно, на деле Бог разум приставит. Не буду ее в свои враги записывать. У них и без нее все не так, как надо было.
Алина направилась ближе к дому. По дороге о себе напомнил пустой желудок. Надо прибавить ход, а то так можно и в голодный обморок грохнуться.
Бабуля не удивилась приезду внучки, она обняла ее в прихожей и позвала на кухню, сама побежала греть долгожданные Алиной щи.
— Ну, как он там? Тебя пустили?
Алина сомневалась, надо ли рассказать бабушке или умолчать про Надежду.
— Папа обещал встать на ноги к моему дню варения… Тяжело ему, но говорил — будет стараться…
Нина Ивановна одобрительно кивала головой и внимательно смотрела на внучку.
— Ты не договариваешь, дитятко. Я вижу.
Алина рассказала про машину Аслана и про встречу с мамой в больнице. Старушка покивала и спросила.
— Это все, что тобой случилось?
— Нет, бабуля. Я видела в больнице Надежду. Я слышала, у папы с ней был роман. Плохо об этом говорить, но она мне понравилась.
— Надя правильная, хорошая. Говорила я ему, женись на Надьке, когда из армии пришел, а он эту кралю выбрал. Себе жизнь испоганил и Надежде. Да что теперь — дело прошлое. Не воротишь.
Алина удивленно смотрела на бабушку.
— Ты ее знаешь?
— Конечно, они со школы дружили, только тогда до любви дело не дошло. А зря, прости уж, что я так говорю. Мать твоя не плохая, просто она никого любить не умеет кроме себя и без выгоды ничего не делает.
— Ой, бабуля. Какие страсти — мордасти ты рассказываешь. — Протянула Алина, хлебая ложкой щи.
— Не страсти — жизнь. Мать твоя из деревни, из многодетной семьи. Младшенькая она, донашивала обувь и одежду за братьями и сестрами. Рожать ее не хотели, да и потом не любили. Мне родительница ее — Екатерина на свадьбе по пьяни разболтала. Арина ведь нечасто с родственниками видится. И ты их не всех даже знаешь. Не любит она о детстве и юности своей вспоминать. Стесняется. Родители ее были люди домовитые, работящие. Только в чести у них были материальные блага, а не родственные отношения. Накормлены все и ладно. Ай, да сено косить, сушить и скотину кормить, а потом на мясо сдавать и деньги не на детей тратить — в чулок складывать. Когда они умерли, в подполье, в банке нашли около шести тысяч полусгнивших рублей. «Волгу» купить можно было. А они сгноили. Чего пригорюнилась?
— Маму жалко стало, она такая, потому что ее обделили в детстве любовью, вот и все. Теперь наша жизнь изменится. Мама обещала заботиться об отце, она дала мне обещание. Ты только про Надежду ей не говори, не спугни папино и моё счастье. Ладно, бабушка.
— Если я за столько лет ей не проболталась, теперь — то уж и подавно молчать буду. Сама не проговорись…
Хоть Алине было рано вставать, она ждала Арину, ей хотелось сказать маме о своей любви, обнять ее и пожалеть. Поговорить по душам с ней.
Арина приехала в половине второго. Дочка сидела в ее комнате с книгой. Меньше всего Арина могла себе представить такую картину.
Глава седьмая. Отношения потеплели
— Что не спишь, уже вставать скоро.
— Как у тебя дела мамочка? Как работа? Нравится?
— Не знаю, что и сказать. Трудно всему учиться, начинать заново. Но я справлюсь — выхода нет. Надо тебе на учебу деньги давать и папу поднимать надо. После выписки отправлю его в санаторий на реабилитацию, я уже договорилась. Вся моя первая зарплата уйдет на это. Только бы он встал на ноги, только бы поправился.
Алина никогда не слышала, чтобы мама с такой теплотой говорила об отце. Девушка обняла матушку и попросила беречь себя.
— Алина, ты видела ее? Я должна была ехать и не смогла увидеть папину Надежду, мне сказали, что она может прийти?
— Мама, тебе не стоит переживать, она самая обычная женщина. Она замужем, ты намного красивей. — Ответила Алина. В ее голосе Арине послышались нотки фальши. Но Арина была благодарна дочери за сочувствие, ободрение и поддержку.
— Ну, что ж! Будем жить, как будто ее и не было, и нет. Завтра я навещу отца, поезжай, учись спокойно. Все наладится. В субботу приедет племянник Магомеда, тот самый, чья машина сгорела. Слава Богу, что Господь с него машиной взял, а не жизнью или травмами, как с нашего папы…
— Мама, ну я пойду. Держись, пожалуйста. Я завтра уеду и вернусь в пятницу вечером! Береги бабушку и папу.
Алина ушла в свою комнату, через четыре часа она проснется и отправится на учебу.
Василий не мог уснуть, все тело как будто разламывалось на куски. Боль была такая, что хотелось кричать. Но он молчал. По правде говоря, он сожалел, что не разбился насмерть. Он не помнил момент аварии, только болевые ощущения после того, как это случилось. Зачем ему жизнь, если уж здоровый он никому не нужен, то больной и тем более. Матушка да Алина не отпускают, для них и буду жить. Как получится, Бог даст надо смочь работу найти. Главное разойтись с Ариной, ни видеть, ни слышать. Но дочка — то надеется, что наладится. Она ждет этого. Интересно, что она подумала, увидев Надежду, может, знала о ней уже. Алина тактично ушла. Надя умница, пообещала присмотреть за дочкой, если с нами случиться беда. Как я ей благодарен. За все благодарен. За то, что было и, за то чего не было. За сына и за появление ее в моей жизни. С этими мыслями и уснул.
Ему снилась Алина в свадебном платье и Арина целующая жениха. А потом он наблюдал, как его вынимают из петли в ванне. Он уже умер и сверху видит, как беременная Алина плачет, сидя на коленях, рядом его телом.
В прихожей около матери хлопочет Сергей, у нее обморок и по лестнице бегут врачи «скорой помощи». За ними следом бежит Татьяна, а Арины нет. Ну, да, наверное, мы разошлись.
— Проснитесь, пожалуйста, нужно укольчики сделать и капельницу поставить. Утро уже… — Молоденькая медсестричка шустро хлопотала возле Василия.
Часа через два в палату вошла Арина. Взгляд ее был спокоен и добр, что — то изменилось в нем. Или Василию хотелось в это верить?
— Здравствуй, как ты тут? Я тебе бульон куриный принесла, лекарства и одежду. Покормить тебя? — ласково спросила Арина.
Василий не узнавал жену.
— Зачем ты это делаешь? Я все равно уже не тот, что раньше. Я тебе здоровый был не нужен, теперь что? Жалеешь меня?
Арина немного помолчала, взяла мужа за руку и ответила:
— Вася, я была тебе плохой женой. Я знаю. Но когда ты разбился, я только на мгновение представила, что тебя нет, жизнь потеряла для меня смысл. Я ругала себя за равнодушие и жестокость по отношению к тебе, за постоянные упреки и неуважение. Прости меня, давай начнем сначала ради Алины, ради нас с тобой. Мы ведь ещё не старые. Я буду много работать, помогу тебе восстановиться, дай мне шанс. Дай нам шанс. Выздоравливай, ты нужен Алине и мне.
— Хорошо, ты только уволься из ресторана. Найди нормальную работу, чтобы за спиной гадости никто не говорил, прошу тебя…
Арина задумалась, она не могла бросить работу. Она дала слово Магомеду, да и реабилитация мужа стоит недешево. А вслух сказала.
— Василий, я обещала заменить Магомеда, пока он будет в отъезде. Да и медикаменты на твое восстановление мне не потянуть, если уволюсь. Еще я договорилась на месяц реабилитации для тебя в санатории за городом, часть денег уже внесла. Я даю тебе слово, как только он закончит на родине все дела и вернется, я уволюсь. А пока поищу себе более спокойную работу. Я буду приходить каждый день, потерпи — не отталкивай. Для меня это очень важно. Я постараюсь ничем не огорчать тебя.
Арина вытерла слезы, поцеловала мужа и вышла в коридор. За дверью она дала волю слезам. А через три минуты снова уверенная в себе женщина Арина Красавина направилась на работу с решением уволиться, как только нужда в ней отпадет.
С этого дня Арина ежедневно навещала мужа, с удовольствием ухаживая за ним, А Василий не верил своему счастью.
Арина научилась делать сдержанный макияж, на смены ходила в закрытом брючном костюме, меняла лишь блузки. Каблуки заменили лодочки на низенькой платформе, пышные начесы уступили место элегантной стрижке. Сослуживцы заметили, что однажды с работы ушла одна женщина, а вернулась другая. Даже Нина Ивановна похвалила невестку за приятные перемены в облике. А Магомед Рашидович как-то, оглядев ее с головы до пят, покачал одобрительно головой и заметил:
— Не ожидал, чудесно выглядишь!
В пятницу вечером последним автобусом вернулась Алина, она не успевала в больницу. Поэтому засиделась с бабулей допоздна, слушая местные новости. В пятницу и субботу мама заканчивала под утро, Алина ждать не стала — уснула, с утра она запланировала посещение отца. Бабуля обещала приготовить ему кашку и мясной бульон.
Девушка проснулась от шороха, это мама села в кресло напротив ее кровати и смотрела на спящую дочь.
— Мама, ты что? Что — то случилось?
Случилось дочка, ты выросла, а я и не заметила. Вся моя жизнь шла вдали от тебя, тогда казалось так надо, это правильно. Я не понимала, что настоящая жизнь она здесь, в семье. Рядом с тобой и папой. Остальное — дым, обман… Может я бы и не поняла этого никогда, если бы отец не угодил в аварию. Тогда иначе мне все показалось. Стало жаль, что я не родила тебе братика или сестричку. Гонялась за призраками. Мне любви, признания не хватало. Да, много ещё чего. Прости меня дочка, просто прости!
Арина поцеловала дочь и ушла в свою комнату.
Алина только удивлялась переменам с мамой, а душе благодарила Господа за них. Наконец в их семье настанет мир и покой.
Отец встретил Алину широченной улыбкой. Девушка рассказала про занятия и новые знакомства, а потом внимательно слушала отца. Он вспомнил себя в алинином возрасте. Строил планы. Последний раз Алина видела папу таким лет десять назад, когда на Новый год они катались в дачном участке с горки с детьми Татьяны и Сергея.
Алина собралась уходить, на пороге, легки на помине, показались супруги Любавины Татьяна и Сергей. Василий обрадовался их приходу. Всегда позитивные, добрые эти люди создавали вокруг себя атмосферу счастья и любви.
Алина направилась домой с легким сердцем, вроде жизнь налаживается. Слава Богу за все! Сегодня суббота, буду читать книжки и делать домашнее задание, ждать матушку со смены.
Глава восьмая. Искушение
Приближаясь к подъезду, Алина заметила знакомый силуэт. И не поверила глазам своим. На лавочке сидел Аслан. Быстро закончилась его многомесячная командировка. Алина ещё немного помедлила, прежде чем подойти к нему. Осмелилась — подошла.
— Привет, — весело сказала Алина.
В эту минуту в голове ее обосновалась стайка догадок и вопросов. Может он не меня ждет, может, женился уже, может просто устал и отдыхает. Самой же и смешно стало.
Аслан загадочно улыбнулся, тряхнул кудрявой головой и ответил:
— Привет…
— Ты только не обижайся, я не тебя жду. — Стесняясь, сообщил Аслан. — Дядя послал Арину из вашего подъезда забрать и машину дал, чтобы я ее доставил. Он ей позвонил.
— Это моя мама, она работает с середины августа у Магомеда Рашидовича.
Аслан был удивлен, но недолго.
— Хорошо, вот я и попрошу у нее разрешения жениться на тебе. Если только ты дашь согласие.
— Не проси, давай дождемся моего совершеннолетия и папу из больницы. Он разбился на мотоцикле, не время сейчас.
— Ясно, как скажешь, это не долго? Я готов ждать.
— Ты сильно расстроился из-за машины? — неожиданно поинтересовалась Алина.
— Как тебе сказать, неприятно, конечно, но не смертельно. Переживу. Угонщика сам Бог наказал, родных его жалко. Парень инвалидом на всю жизнь останется, а родители будут возмещать мне ущерб. Люди они небогатые, к пенсии выплатят.
Из подъезда выпорхнула Арина, увидев дочь с посыльным Магомеда Рашидовича, она спросила:
— Когда вы успели познакомиться, здравствуйте?
— Да месяца два с половиной уже, так ли Алина. — Ответил Аслан.
Девушка кивнула, ей показалось, что мама ведет себя неестественно. Не идет ей строить из себя строгую мамашу. Или другая, какая причина есть.
Аслан показал Арине, в какую машину садиться, а сам подошел поближе к Алине и попросил:
— Я завтра приеду, часов в десять утра, погляди в окно. Договорились?
Он быстро поцеловал ее в щечку и с видом нашкодившего пацана прыгнул в машину.
Алина рассказала все бабушке и принялась за домашнее задания. Ей очень хотелось, чтобы быстрее наступило завтра. А почему, она сама не могла объяснить.
А Арина, усевшись в шикарную машину Магомеда, предпочитала молчать, а про себя думала.
— «Какой красавчик достался Алине. Мне такие и не встречались. Но поздно теперь, я примерная жена и мама. Пусть будут счастливы».
Вечером Аслан снова повез Арину домой. Весь день она не вспоминала о нем, а когда заняла сидение рядом с водителем, по ее телу прошла теплая волна и испарина покрыла лоб. Никогда с ней так не было. Ни один мужчина не вызывал подобных ощущений причем на расстояние.
— «Так стоп, тормози. Он не для тебя. Да, и Магомед по головке не погладит, если что выйдет. Нет, нет, нет, прочь мысли шальные из головы. Главное, чтобы никто не догадался». — Настраивала себя Арина.
Арина сухо попрощалась с Асланом, вошла в подъезд и, прислонившись к стене, застонала. Она не понимала, как реагировать на то, что происходило внутри ее. И именно сейчас, когда отношения в семье стали налаживаться. А если он сделает шаг вперед, я не смогу устоять. Защити меня Господи, самой не справиться.
Дома все спали, быстро переодевшись, Арина заснула. Во сне ей виделся Аслан, он подносил ей букет роз и говорил:
— Буду счастлив, видеть вас в роли бабушки для своих детей. Вот умора, во сне хихикнула Арина.
Утром около десяти Алина вышла во двор, если Аслана нет, ждать не буду — поеду к отцу.
За углом соседнего дома стоял новенький автомобиль, а на капоте лежал букет роз. Водитель радостно сигналил.
Аслан, обрадовалась Алина. Он меня не обманул, а какие красивые цветы. Вот счастье.
— Алина садись, я подвезу тебя — не бойся. Цветы тебе.
— Почему ты не у подъезда стоял.
— Я опасаюсь твою маму, больно уж она строгая. И на работе и в жизни. Вчера по дороге туда и обратно ни слова мне не сказала. Наверное, ее не прельщает перспектива обрести такого зятя, — с лукавой улыбкой вымолвил Аслан.
— Не знаю, мы об этом не говорили. Если ты свободен, подвези меня в больницу. Я направлялась к отцу. Хочу навестить, завтра опять на неделю уеду, у меня занятия каждый день.
Аслан кивнул.
— Как здоровье угонщика? Не интересовался? — с опаской спросила Алина.
Лицо Аслана из добродушного превратилось в серьезное и он сообщил:
— Не очень у него здоровье, ожоги плохо заживают, лицо изуродовано. Как я узнал, родители его спились лет десять назад. В живых только бабка древняя, за ним даже ухаживать некому. Я уладил этот вопрос, его не посадят. Дядя был против. Парень пытался отравиться в больнице таблетками. Понимает видимо, что ждать от жизни хорошего нечего. Нет у него возможности возместить мне ущерб, чего уж дальше его в могилу загонять. Может я и не прав, только мама моя православная была, она бы так поступила. Отец не знаю. А машина? Да жалко, ничего, на новую заработаю. Бог с ней, главное — я жив и здоров. На том спасибо! А ты, как думаешь? Я неправильно поступил?
— У меня никто машину не угонял, конечно. Но я горжусь твоим поступком, ты добрый человек. Это здорово!
Алина блаженно заулыбалась. Машина въехала в больничный двор. Аслан хотел подождать попутчицу, но вышел из авто и направился вместе с ней.
— Мне тут тоже надо, если раньше выйдешь, подожди или я подожду. Ладно?
— Аслан, ты не обидишься? Можно я твои цветы папе отнесу. Они такие красивые, а он лежит один в палате и не видит этого.
Аслан кивнул и сказал:
— Ты чудо, отнеси. Только с одним условием, после больницы ты погуляешь со мной в парке. Совсем немного. Мне потом надо твою маму на работу доставить. Дядя Магомед ее очень ценит, раз машину за ней посылает, это я тебе по секрету разболтал.
— Давай погуляем, спасибо за цветы. Ты там не пугай этого угонщика, ему и так тяжело. Обещаешь?
— Обещаю.
Через сорок минут они снова встретились в холле больницы.
— Как отец? — тревожно спросил Аслан.
— Идет на поправку, завтра маму ждет. Вот чудеса, у них опять вроде как любовь. А твой пациент как?
— Мучается. Ему даже не помогают обезболивающие средства, мне его жалко. У его бабушки ноги отнялись, он переживает, что ухаживать за ней некому, просил позаботиться о ней, если я не сильно зол на него. Клялся выжить и помочь мне трудную минуту или что попрошу. Говорит, тюрьмы не боится, смерти не боится, за бабку переживает, ей семьдесят пять в этом году исполнилось.
— Давай навестим бабку вместо парка, тревожно за неё. Ты адреса не спросил? — Предложила Алина.
Аслан рассматривал девушку и не мог понять, как в мире ещё сохранились такие сердобольные души. Он готов был подарить ей все цветы мира. Самое главное — эта черта характера выделяла изо всех его маму. Он думал, что таких женщин сейчас не бывает. Ему повезло встретить Алину — настоящее чудо.
— Поедем, здесь недалеко.
С широких городских улиц пришлось свернуть в частный сектор. Немного попетляв, машина остановилась у маленького, покосившегося домика.
Глава девятая. Чужое горе
— Кажется этот дом, — неуверенно произнес Аслан. — Пойдем. Ой, калитка не закрыта, дверь в дом тоже не заперта.
Незваные гости вошли в комнатку с низким потолком. В углу, у окна, на старинной кровати с высокой периной кто-то зашевелился.
— Кто вы, зачем пришли. Воровать у меня нечего. Денег нет. — Скрипучим голосом сообщила старушка.- А, впрочем, как хотите, я не могу встать с кровати — берите чего надобно, вон уж за мной смерть с косой пришла. Недолго осталось.
— Бабушка, мы пришли помочь вам. Может надо что? — ласково спросила Алина.
— С какой стати вам мне помогать? У меня нет никого кроме внучка Гошки, да и он в больнице, говорят не жилец. Позарился глупец на чужую машину, да и сгорел в ней. А вы, не по этому ли делу?
Аслан вышел вперед и твердо сказал:
— По этому, только я не счеты с вами сводить пришел. Ваш внук умолял позаботиться о вас.
Старушка приподнялась на локтях, рассмотрела визитеров и промолвила:
— Прости, мил человек, что в убыток он тебя ввел. Жизнь у него с детства шла непутевая. Родители пили, били его, голодал часто. Иногда воровал еду и деньги, вот и сел в первый раз. А вышел, опьянила его свобода, снова за старое. Тут уж Господь его остановил. Прости ты нас Христа ради! Могла бы, в ноги к тебе кинулась, да нет силы. Слава Богу, соседка три раза на день приходит, кормит, облагораживает. Дай Бог ей доброго здоровья, а то давно бы с голоду померла. Сожалею, что не могу облегчить гошкину боль и побыть с ним рядом, утешить. Как страшно, когда в горе некому обнять, упокоить, пожалеть. Да, а какое дело — то у вас? — Спохватилась женщина.
— Видите ли, я обещал вашему внуку позаботиться о вас. Давайте мы в больницу вас доставим. Или может ещё что надо? — спросил Аслан.
Воцарилось неловкое молчание.
— Спасибо, что пришли. Только не помогут мне в больнице. Врачи то приезжали, нет пока лекарства от старости, сынок. Помолюсь о вас дети, идите с Богом. Устала я, посплю. Захлопните дверь посильней.
Бабуля отвернулась к стене и засопела, хотя Алине показалось, что заплакала. Молодые поспешили покинуть дом, каждый молчал о своем.
— Вот, как бывает, — в задумчивости сказала Алина.
— Жаль ее, на старости лет одна осталась и воды принести попить не кому, не дай Бог так жить. Я заеду ещё на неделе, может понадобиться помочь. А теперь поедем за твоей мамой.
Арина уже стояла у подъезда при параде. Алина подошла к матери, обняла ее и, помахав на прощание Аслану, забежала в дом.
Арина долго и тщательно собиралась. Вместо брюк она надела узкую юбку до колен и ботильоны на каблуке. Подвила волосы, красиво их уложила, поверх плаща завязала шарф ручной росписи, придающий наряду неповторимый колорит и романтичность. Она было готова влюблять, очаровывать, восхищать. Страшно признаться, но все это она сделала ради Аслана. А он за всю дорогу не проронил ни слова, не взглянул на нее.