Совершив круг над лесом, Ирвальд опустился на поляну возле озера – того самого, где они с женой проводили немало времени вместе. И до, и после рождения детей. Это было его излюбленное место, и лесная нечисть благоразумно держалась подальше.
Отпустив Юрея в облака, Ирвальд сбросил на траву плащ и потянулся. Как вдруг лицо его озарилось улыбкой.
В серебристых волнах он заметил фигуру – статную, красивую, будто выточенную умелыми руками мастера. Длинные волосы цвета лесного ореха струились по плечам, падая на торс шёлковым водопадом. На золотистой коже, смуглой от постоянных прогулок под палящими лучами солнца, причудливо блестели, переливаясь, крошечные капельки воды.
Сурья, его младший сын. Ирвальд вздохнул, чувствуя, как сердце его защемило от странного чувства. Он любил своих детей – каждого по-своему. И с каждым был по-своему близок, за исключением, разве что Флоризель. Но Сурья почему-то был особенным. И если б отцовскую любовь можно было б измерить чашами, то в его было бы на капельку больше, чем в остальных.
Сурья заметил отца и помахал рукой.
– Ты вовремя! У меня тут целый пир.
– Хороший улов?
– А то!
Сурья выбрался на берег, держа в руке небольшую сеть. В ней трепыхались несколько серебристых рыбин.
– Развести огонь? – предложил Ирвальд
– Я справлюсь.
Сурья бросил сеть на траву и подошёл к небольшой куче сухих веток, очевидно, собранной загодя. Достал кремний и стал высекать искры. Спустя минуту костёр занялся неторопливым красным пламенем.
Ирвальд сел рядом с костром и стал наблюдать, как сын потрошит рыбу, ловко орудуя ножом. Он мог бы справиться намного быстрее, однако предпочёл не вмешиваться.
Сурья был единственным из детей, кто родился человеком. И лицом, и фигурой, и цветом кожи он пошёл в материнский род. От владык ему ничего не досталось, даже колдовских способностей. Всё, что выдавало в нём существо Межгорья, была невиданная стойкость к мороку. Но беды в этом было больше, чем добра…
Запах рыбы, свежеиспеченной на костре, разнёсся по всей поляне. Сурья подал одну рыбину отцу, от второй оторвал хвост и отнёс куда-то в кусты. Ирвальд присмотрелся и увидел двуглавого орла, привязанного верёвкой к старому пню.
– Зачем это? – удивился он.
– Хочу приручить.
– Тебе мало земных тварей?
– Ты сам учил, что глаза должны быть везде, – усмехнулся Сурья.
– Да, но…
Ирвальд запнулся, не зная, что сказать. Ну что за пошесть у детей пошла! С утра – Рейна, днём – Сурья. Выпороть бы обоих. Но у него вряд ли рука поднимется. К тому же, изловить орла даже владыке было нелегко, а без колдовства ещё и опасно. Тут было чем гордиться. И каменный орёл не наделает столько разрухи…
Однако Ирвальд полагал, что сын не показывался в замке три дня по несколько иной причине.
– Сурья, – откашлявшись, начал он, – помнишь наш разговор про ведьм? Ты обещал, что…
– Я помню, – Сурья нахмурил брови, – не тревожься.
– А если не ведьма, то…
– Отец, тебе не о чем тревожиться. Я всего лишь ловил орла.
Сурья улыбнулся и пожал плечами. Взгляд его глубоких янтарных глаз был спокоен.
А вот Ирвальду стало не по себе. Он никак не мог взять в толк, почему так получалось. Старший сын не видел жизни без любовных утех, волочась едва ли не за каждой юбкой. А вот младший будто и не знал похоти, что, с одной стороны, было не так уж плохо.
Сурья не мог заговаривать семя. Любая ведьма, если ей вздумается, могла зачать. Поэтому Ирвальд взял с него слово, что он познакомит отца или брата со своей зазнобой, чтобы вовремя решить этот вопрос.
Однако время шло, а Сурья молчал. Ирвальд понимал, что виною тому не робость, и это его беспокоило.
Глава 3
– Орест!
Ирвальд стоял на пороге замка, глядя на сына, развалившегося на стуле. Орест был обнажён до пояса и задумчиво крутил в ладонях кинжал, не сводя похотливого взгляда с молодой жены Аврия. Наполовину зверолюдка-наполовину ведьма, девушка не отличалась красотой. Её скорее, можно было назвать необычной, и уж вряд ли она стоила внимания, тем не менее, Орест не сводил с неё глаз, отчего щёки её пылали румянцем.
– Орест! – повторил Ирвальд чуть громче.
Девушка смущённо опустила голову и поспешила скрыться. Орест лениво повернул голову к отцу.
– Я хорошо слышу.
– Тебе б не помешала вторая пара глаз на затылке.
– Может, сразу две головы?
– Не наглей, сын. Что у тебя за вид?
– Я плавал в озере.
– А проплывая мимо своей комнаты, забыл одеться?
– Я оденусь, – пообещал Орест, беззаботно потягиваясь.
– Вижу, вы с Рейной справились. Быстро.
– А ты сомневался? Ещё и наглядеться успели, – ухмыльнулся сын, а в глазах заплясали лукавые искорки, отчего Ирвальд вдруг почувствовал себя древним, как старый дубовый пень.
– Было бы чего, – проворчал он, – как бы гляделки не подустали. Да и кое-что ещё. Вот скажи, сын. А не стыдно тебе шастать по ведьмам, что намного старше тебя? Или ты думал, что мне это не станет известно?
– Отец, – снисходительно улыбнулся Орест, – у Топчанки просто отменное зелье. Если ты, конечно, помнишь.
– А напомнить тебе, как отращивать выбитые зубы?
– Да ты, никак, ревнуешь? Но ведь уже лет тридцать, как ты к ней не ходок…
Орест не успел договорить, как Ирвальд схватил его за волосы и одним махом прижал лицом к столу. Княжич попытался высвободиться, но не тут-то было. Отец держал его крепко, больно натянув волосы, так что кожа пошла пупырышками. Но, к чести своей, он не закричал, а лишь стиснул зубы и закрыл глаза, чтобы удержать слёзы, выступившие на ресницах.
– Каждый раз, надумав дерзить мне, помни, что я пока ещё намного сильней. Ноги твоей чтоб не было на пороге Топчанки. И не смей даже помышлять о том, чтобы разводить в моём замке блуд. Здесь живут твоя мать и сёстры. Имей стыд.