–Тарх Даждьбог Перунович, не оставь мой дом, сделай милость, помоги моей семье, пошли солнца и дождя моим посевам.
Оказывается у богов, есть второе имя и отчество, право не знала. Надо будет у Иринки спросить, как какого бога звать.
Вот и всё, идём домой, ура, в огород. Руки уже чешутся, так в земле охота повозиться.
– Празднование будет? – Поинтересовалась я.
– Нет, всё, сегодня первые семена в землю кидать надо, и коров на пастбище первый раз гнать положено, да только весна ранняя выдалась, волхв разрешил раньше на пастбище скот выпускать.
Я вот думаю, а как люди юга с богами договариваются? Зимы то там толком нет. Скот круглый год пастись гоняют.
Ну, вот он огород! В первую очередь взялась за помидоры, затем картофель, на сегодня всё, день закончится, а с завтрашнего дня в полную силу посевом займёмся.
Объяснила Андрею, как делать лунки для картофеля, тоже встала на лопату, девчонкам рассказала, как картошку в землю класть. Для меня привычное занятие, а семейству интересно. Васенка сначала тоже по одной картофелины кидала, а потом, как и все дети, в лунку штук десять сыпанула. Моему счастью не было предела.
Иринка кинула последнюю картошину, – Всё, закончили. – Ой, кто-то к нам бежит. Ни как Милошка поспешает.
По тропинке в нашу сторону бежал босой паренёк. Не убавляя хода прокричал, – Дядька Бажен с тёткой Веленой, сеять закончили, ждут всех, – сделал круг и побежал в другую сторону.
– Чего? – Не поняла я
– Идти надо, – сказал Андрей и направился вслед за пацаном.
Я вопросительно глянула на Иринку.
– Дядька Бажен староста наш, тётка Велела его жена. – И замолчала, видно решила, что этого объяснения достаточно. Я не тронулась с места, молча смотрела на девчонку. Та всплеснула руками, вздохнула и продолжила.
– Бажен староста, семенем землю должен окропить, чтобы урожай хороший был. А мы все будем нечисть отпугивать от них. – Пока Ирина рассказывала мы зашли во двор, там уже стоял Андрей держа в руках ложку и крышку от чугуна.
– Ну, где вы? Я вам уже всё приготовил. Да шумите хорошо, урожай нужен. – Серьёзно так сказал, не шутит.
Девчонки схватили со стола крышки, ложки, у Васёнки была какая-то погремушка. Мои руки заняты Алёшкой.
Пошли не в деревню, а на поле, там уже собрался народ, все веселились, шутили, молодые парни заигрывали с девчатами. Всё-таки опять гулянье. На меже стоял шалашик. Перед ним в одном исподнем стояла не молодая пара. Ждали видно только нас. Пара поклонилась на три стороны, попросила Тарха Дадьжбога Перуновича о милости и полезли в импровизированный шалаш. Когда они выкинули оттуда свои рубахи, я начала кое о чем подозревать. Вот какое семя должен Бажен в землю кинуть. Ну да, что-то такое я читала. Когда рубахи вылетели из шалаша, толпа заулюлюкала, загремела, зашумела и двинулась вокруг шалаша по ходу солнца. Не хотела бы я быть на месте Велены, да и Бажену несладко. А ну-ка на глазах у всех, под шум, гам, скабрёзные шуточки, заниматься любовью. Как вам? Сможете? А Бажен смог! Не думаю, что симулировал, вышел, как был голый, с мокрым достоинством, следом, так же голая вышла Велена, начала кататься по полю. Толпа шуметь и грохотать не перестала. На Бажена с Веленой накинули рубахи и двинулись в деревню. Староста с женой пошли домой и все начали расходиться. Вот это обряд! Ни за что не буду женой старосты!
Жизнь в деревне пошла своим чередом. Сегодня буду рассказывать про мальчика с пальчика и петь песню во поле берёзка стояла.
Красивая народная песня. А вы знали, что эту песню написал татарин. Да, да, русскую народную, красивую, хороводную написал татарин – Нигмат Ибрагимов, в середине восемнадцатого века.
22
Жизнь в деревне идёт не спеша, утром встать, управиться, приготовить на весь день кушать. Разносолы, первое, второе, третье готовить не когда. Весна. Хлеб и пироги раз в неделю выпекаем, стирка тоже раз в десять дней. Вещей немного. Мелкому только ежедневно стирать надо, но это тоже до тепла, а там голышом лежать будет.
Вот вы, наверное, думаете как же без памперсов, одних штанишек гора. Во-первых, до трёх лет детей в штаны не одевали, во вторых подгузники заменял мох. Не проктер энд гэмбл, но на три четыре раза пописать хватает. Главное опрелостей никаких, мох ещё и как присыпка работает, и как обеззараживающее средство.
С посадкой управились, теперь всходов ждём, вечерами, когда дождя нет, поливаем, в общем, всё одно и то же, что в 21 веке, что в 12.
Наконец собралась своё наследство посмотреть(сундук с вещами, что от Варвары достался) Как мне Иринка сказала, у Вари богатое приданое было. А что тогда про мой гардероб говорить, про тот, что в той жизни остался. Я тогда миллиардерша. Тут на дне сундука даже опись, на бересте написанная. Много чего из описи я не нашла, ну ладно, и на том спасибо. В сундуке обнаружилось:
Две рубахи полотняные с вышивкой, одна белая, тонкая, батистовая.
Сарафан(как местные называют косоклиник) один синий, я его уже надевала, один зелёный и два из простого полотна, как понимаю повседневные. Душегрейка одна с мехом, одна потоньше. Юбка-понёва, оказывается, носить мне её надо обязательно, одевается поверх сарафана, носят все замужние женщины. (Если в такой одежде работать, загнуться можно). Думаю носить понёву только в праздник. Хотя на местных тётках не заметила её. Штук пять поясов. Вязанные крючком с разными узорами. На девчонках я тоже видела пояски зелёного цвета. Точно знаю снимать пояс даже в бане нельзя. Сейчас серенький поясок подвяжу, надо привыкать к местным обычаям. Три передника два уж очень нарядных, один простенький. Фартук это хорошо, его легче постирать, чем весь сарафан.
На дне лежали с дюжину платков разных расцветок. Красота, нужно с девчонками поделиться, зачем мне столько. Ну, сборник я уже надевала, головной убор. Пар шесть вязаных носок, простеньких. Вот будет время, я уж навяжу гетры девчонкам, ох и сколько рисунков знаю. Вот только, где нитки брать? Простые, серые прясть и сама могу, а цветные? Как-то же красят полотно, вон наряды, какие яркие. Значит и нитки для вязания красят. Время придёт, разберусь. Ещё в сундуке лежали штаны. Меховые с кучей завязок, полотняные, белые и тоже с завязками. И ещё одни, коричневые, я так думаю войлочные. Всё свой сундук растрясла, теперь за сундук девчат браться надо.
Зашла Ирина, окинула меня взглядом, одобрительно кивнула, – Ну, вот подпоясалась, а то ходишь распоясанная, аж стыдно.
– А ты почему мне не сказала. Видела же, в чем одета была. – Попыталась я огрызнуться.
Иринка пожала плечами. – Зашла тебя предупредить, завтра день Матушки земли, вешнее Макошье. С землёй делать ничего нельзя. Так ты сегодня в огороде доделай, чего надо.
Понятно, опять праздник – Гулянья будут? – Поинтересовалась я.
– Ишь как тебе понравилось гулять. Нет, не будет, просто матушке земле поклонимся, дары отдадим. На земле работать нельзя, а по дому можно, – отчитала меня Ира. Ну, вот что за девчонка?! Иногда мне кажется, что она на много лет старше меня, хотя нет, не кажется, она на много веков старше и мудрее.
Это мы в своём 21 веке, как слепые котятки, тычемся мордочками и не знаем куда двигаться. Царапаем несчастную нашу мать, вместо того, чтобы жить в любви с ней. А она нас прощает. Мы всё ломаем, рвём, рубим, не думая о завтрашнем дне. Нечего нам правнукам оставлять. Ну, вот чего-то меня на философию потянуло. Всё завязываю, не мы такие, жизнь такая.
Вышла во двор, время к вечеру уже, управляться скоро, ужинать и спать. Чего же мне рассказать сегодня? Ага, придумала, про красную шапочку сказка будет. И романс какой-нибудь спою.
Со стороны деревни послышался шум, в бубен кто-то бьёт. Пойдём, посмотрим. Развлечений не много, а тут народ веселят. Пошли всей семьёй. На полянке столпился народ вокруг оборванных людей. Я протиснулась поближе. Два старика, нечёсаные, грязные, одеты в рваньё, один изображает слепого. Неплохо так, артист. Другой с посохом гнусавя, просит подать каликам перехожим. Кое-кто из баб хлеба захватил, дал старикам. Мужики с расспросами к ,,слепому" подходят, тот с удовольствием новости рассказывает. В общем, телевидение пришло, программа новостей. Ну да, откуда людям новости узнать, только так, старики сейчас деревенским расскажут, кто-то из деревенских своими новостями поделится, и полетела информация дальше по Руси. Я не сразу заметила среди стариков мальчонку, худенький, волосики слиплись, похоже на кровь, глазёнки испуганные, только когда он у старца хлеб попытался отобрать, а тот его ощутимо так посохом пихнул, и заметила. Боже мой, дитё, лет пять, как же так можно. Сердце моё сжалось. Мальчонка ловко увернулся от посоха, тогда старик второй раз попытался приложить его по спине. Изверг. Я подошла к мальцу, поманила к себе, – Пойдём, накормлю, – он недоверчиво глянул – Пойдём, не бойся. – Мальчишка вышел из толпы и двинулся за мной, старик даже внимания не обратил. Стоял, рассказывал про мор в Смоленске. Во дворе усадила мальца за стол, налила суп с перловкой и репой, дала пирожков. Ну, вот скажите мне, как можно так с детьми обращаться. Не ел пацан давно, да и вообще, не ел до сыта никогда, худющий, до дистрофии.
– Ты откуда? – Спросила я
– Так прохожий, ходим с дедусей сказки рассказываем, а в Муроме к нам дед Агафон пристал, злющий, всегда палкой норовит ударить.
– Голову он тебе разбил?
– Не а, это всадник мимо промчал, я ему помешал, он и огрел.
– Да не торопись ты, ешь спокойно. Подавишься. Звать то тебя как?
–А как хошь. – Пожал он плечами.
– Вот тебе и здрасте, у тебя имени нет?
– Имя мамка с папкой дают, а потом настоящее волхв даст. Но я до настоящего не дорос ещё, а папки с мамкой у меня нет. С дедусей я всегда, а он то дураком назовёт, то растяпой, а то и нахлебником. Какое настроение будет, такое имя и даст.
Вот, где тут не разрыдаться, слёзы сами из глаз покатились. Захотелось мальчишку прижать, пожалеть. Слава сами с языка слетели.
– А не хочешь у нас остаться? Будешь жить с нами, мы не обидим, – и сама напугалась своим словам. Без спроса Андрея, девчат. Блин, ладно выкручусь. Уговорю как-нибудь всех. Пацан перестал жевать
– Жить у вас? А не боишься, что покраду всё и сбегу?
– Нет, ты не вор! – Сказала с уверенностью, а у самой сомнения закрались, но на мальчишку постаралась смотреть открыто.
Он усмехнулся, продолжил есть. И вдруг разрыдался – я хочу, сильно хочуууууу. Даже если бить меня будете, идти никуда не надо, в дождь и снег под крышей быть, я потерплю, меня Агафон знаешь, как лупит.
– Так ты ешь, и лезь на сеновал, поспи, – распорядилась я. А сама пошла к старикам, те также продолжали свои рассказы, продуктов возле них прибавилось, люди приносили из дому и давали старцам. Для меня старец – это добрый, чистенькой дедушка, а здесь старичьё противное. Смотреть на них не могу. Андрей с девчатами уже собирались домой.