Это светлый Первомай.
Вот вам и мир, труд, май. Не только попики забрали славянские праздники, а и большевики не стеснялись прибрать к рукам традиции народа.
19
С гулянья мы вернулись далеко за полночь. Я даже участие в хороводе приняла. Было необычайно весело. В основном водили хороводы, и принимали участие в играх, молодёжь. Взрослые разбились на кучки по интересам, мне было любопытно всё. Но так, как я взрослая и всё-таки замужняя дама, моей участью было только наблюдать. А жаль. Мне игра очень одна понравилась, я бы тоже была не прочь ловкость свою показать. Правда в неё только парни и мужики играли. Но в моё время это было бы не помехой. Разделились на две команды, у каждого на голове шапка, пошли стенка на стенку, я уж было думала, сшибутся сейчас, а нет, задачей игры удержать на голове шапку, которую соперники стараются сбить. Пройдёшь, строй соперников, останешься в шапке, значит победил. При этом шапку держать руками нельзя. Игра, что называется на вылет.
Ещё мне очень хоровод понравился, и песня прям душевная такая была: Ты, заря, ты моя зоренька
Ты, заря, ты моя зоренька
Ты вечерняя весёлая была
Ты вечерняя весёлая была
В общем, когда пели все хором, было завораживающе.
Иринке Андрей разрешил гулять дальше, взрослая уже, невеста, а Настюху забрал домой, та шла расстроенная, очень хотелось ей веселиться.
– Настя, – обратилась я к ней, когда мы вошли во двор и Андрей не слышал нас, – ты на сеновал спать иди, а Васёнку я с собой положу, – и посмотрела ей прямо в глаза. С минуту Настя переваривала, то что я ей сказала, потом подпрыгнула от радости и понеслась ставить отца в известность о том, что спит на сеновале. Андрей ухмыльнулся и махнул в знак согласия. Не дурак тоже, наверное, так в молодости родителей обманывал. Ну, кто полезет на сеновал проверять, спит их чадо или со всеми отплясывает на поляне. Главное домой вернутся до того как родители во двор управляться выйдут, а то не миновать порки. Как изменилась отмечание радуницы с веками. Покойных предков встречают с радостью, устраивая в их честь игры с хороводами. Всё же грустная православная религия или попы в наше время специально всё так усложнили, чтобы легче народом управлять было. Вся вера держится на страхе греха, а страх это рабство. С утра началась обычная деревенская жизнь, управляемся, готовим, убираем, стираем. Во сколько девчата пришли и не знаю, может перед рассветом только, дело молодое. Андрей как всегда после завтрака ушёл в кузню. Я занялась готовкой. Вообще приготовление пищи в русской печи не сложно, всё в чугун скидать и в печь. Дальше печь волшебница сама всё делает. Чем не мультиварка? Обратила внимание, что к кузне постоянно народ идёт, одни приходят, другие уходят. Не бедный кузнец должен быть, а достатка, что-то в доме не видно. План у меня на сегодня, ну не могу я больше спать отдельно от Андрея. В той жизни как бы не поругались, а спать вместе. Сейчас детей накормлю, спать отправлю и на реализацию своего плана. Для того чтобы пойти в кузню у меня и повод есть, обедом хозяина кормить нужно. Собрала обед и пошла. В той жизни я была у Андрея в цеху, а вот здесь впервые. За столько веков кузнечное дело практически не изменилось. Горн только стал греться газом, вместо древесного угля и меха были ручными, стали электрические. Инструмент нисколечко не поменялся. Увидев меня, Андрей улыбнулся. Как я люблю его улыбку. Я вышла из кузни, во дворе стоял стол, вокруг него лавочки. Поставила обед на стол, вернулась в кузню. Залюбовалась Андреем. На голый торс накинут кожаный фартук, плечи широкие, мышцы на спине перекатываются, мечта, а не мужчина. Шварценеггер отдыхает. У меня аж дух захватило. Закончив ковать, Андрей бросил горячую заготовку в воду, начал мыть руки. Я подошла, потихоньку, только кончиками пальцев, прикоснулась к его спине. Он замер, не оттолкнул, меня это приободрило, уже смелее положила свои ладони ему на плечи. Его близость заставила меня трепетать от волнения. Всё ближе, ближе, сейчас я поцелую эти плечи, боже как я соскучилась. Андрей резко развернулся и прижал меня к себе. Зарылся носом в волосы. Движения его были торопливыми, грубыми. Уложил меня на лавку, ни тебе предварительных ласк, ни поцелуев. Довольно быстро сделал своё дело надел штаны. Всё? Это что было? Я мысленно застонала, ну да это от тоски, наделила похожего человека, качествами любимого. Это не он, совсем другой Андрей, хоть и очень похожий на моего. Да и кто для него я, меня знает всего два дня. Ну и как дальше жить, ну почему мне терпения не хватило? Вышла во двор, Андрей сидел за столом и с аппетитом обедал.
– Вкусно, ты это прости, не сдержался, Варвара беременная была, ей нельзя, давно женщину не имел, а тут ты. Ты не думай, я не такой.
И что на это сказать. О боже как мне плохо, выть хочется. Размечталась, как же, краса писанная. Увидел, влюбился. Нянчусь с малышами и ладно. Теперь ещё постельной утехой буду. О, боже! Ну, что за дура! Молча собрала посуду со стола, не разрыдаться бы. Андрей накрыл мою руку своей и заглянул мне в глаза. Слёзы брызнули сами собой.
– Ты чего, – растерялся он, – я так тебя обидел? Вот дурень, прости. – Притянул меня к себе, обнял, я ещё больше разрыдалась.
– Муж у меня был, тоже кузнец, так на тебя похож, полгода уже одна, сил нет, любила его сильно, – рыдала я, безсвязанно бормоча.
– Бедная, так ты вдовица. – Как то даже обрадовался Андрей, – а я весь думами извёлся, как тебя уговаривать остаться. Я же думал ты к своим, на родину пойдёшь. Останешься? Девки тебя приняли и с мальцом ты как с родным.
Вот почему, все планы, которые продуманные до мелочей идут прахом. А то, что спонтанно, всегда получается как надо? Закричать, Да! Остаюсь! Кинуться на шею?! Напугаю, ликовать буду в душе. А сейчас просто скромно кивну. Мне кажется, что говорила ему про мужа или собиралась только. Да какая разница теперь. Хорошо то, что хорошо кончается.
Вот и хорошо, воистину не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Собрала посуду, ноги сами несли меня к дому, я не шла, я летела. Вместе, мы точно будем вместе. И это не он ни такой, это я поторопилась. Как хорошо, что всё хорошо. Душа пела. Запела и я: Ты, теперь я знаю, ты на свете есть. И каждую минуту я тобой дышу. Тобой, живу и во сне и на Яву. Я не сразу заметила, что у нас гости. К девчатам пришли подруги.
– Вот, я же вам говорила, поёт она красиво, – услышала голос Насти. На меня с любопытством смотрели шесть пар глаз.
– Ну и здравствуйте, по какому поводу собрание?
– А вы нам споёте? – Вперёд вышла рыжая девчушка, носик курносый усыпан веснушками. Щёки круглые, румяные, тело пышное, не толстое, а именно пышное, в общем, кровь с молоком. Сарафан на ней не свободно висел, как на наших девчатах, а сидел как влитой. Красавица. Ничего, и мы своих откормим.
– А сцена будет, – на меня посмотрели непонимающе, – значит, не будет. Нет сцены, нет песен.
– Ну, Маша, – заканючила Настя, – а мы для тебя чё хошь сделаем.
– Ох, не прогадайте, вот заставлю сейчас в хате порядок навести, что тогда?
– Ой, да мы запросто, мы быстро, делать, что говорите, – наперебой загомонили девчонки.
– Ладно, уговорили. Только одно условие, одну песню я, одну вы. Договорились?
– Вот здорово, – согласились подружки. – Чего делаем?
– Белим печь в доме, мажем пол. Ну и стены от копоти моем. – Работа закипела, такой ватагой мы быстро управимся. И плата не велика, песни петь. Вот бы так за всё рассчитываться. Для всех девчат работа привычная, понукать никого не надо, сами знают, что делать. Я им только помогала, ну и пела, конечно: А как наша Дуняша, Дуняша, Дуняша Перевозчика наняла, наняла, наняла. В роще калина, темно не видно соловушки не поют. В роще калина, темно не видно соловушки не поют. Мы эту песню всегда с мамой пели, когда чем-нибудь, занимались вдвоём.– Какая весёлая, плясовая, – восхитились Анфиса. Так рыжую девчонку звать. А ещё в подружках у моих девчат, Белава, высокая худая, болезненная девочка. Она явно стеснялась своего роста. Гита, низенькая толстуха, волосики редкие никак в косичках не желающие находится, растряпушка. Интересно, а Зита есть? Надо им фильм про Гиту и Зиту рассказать. Гита, между прочим, по-русски значит голосистая. Не зря её так назвали. Она и затянула своим звонким чистым голоском: Мужик пашеньку пахал, сам на солнышко глядел. Высоко солнце взошло, а мне снедать не несут..... Как задорно девчонки пели, я аж приплясывать начала. Васёна ножками затопала, ручонки в бока упёрла, умора, в общем, не уборка, а веселуха. Управились быстро. Моя весёлая компания ещё пол дотирала, а я на стол пошла готовить. С песнями и плясками забыла вам про пол в хате рассказать. Дом в первую очередь должен быть тёплым. Пол в холодную зиму не должен промерзать. Он засыпался землёй, хорошо утрамбовывался, а сверху намазывался толстый слой глины с соломой. Через время пол трескался, и его затирали жидким раствором глины. Такой пол можно было подметать и застилать половиками.
– Давайте, дуйте в баньку, ополоснитесь, – отправила я девчат, – а там и Андрей придёт, кушать сядем. – Девчата с шумом побежали к бане.
– Ты смотри, и малая не отстаёт, – раздался за спиной голос Андрея. – То всё букой на печи сидела, а тут развеселилась.
Кормить детей надо, они и будут весёлые. Зло подумала я. Вслух конечно не скажу, что мужик может, на махался молотом в кузне, ему отдых нужен, надеется жена дома, детки под присмотром, а тут...., Да что об этом уже говорить. Вон уже и Васелиса старается забыть всё как страшный сон. Шумная компания прибежала за стол.
– Здравствуйте дядька Андрей, – хором поздоровались подруги.
– Ну, всё садитесь, хорошо поработали, хорошо и полопаем.
А со столом я уж расстаралась. Запекла курочку, потушила квашеную капусту, смешала с солью и чесноком репку, сбрызнула льняным маслом. Тоненько нарезала сало. Достала мочёные яблоки. Пир, а не ужин.
Поев Андрей спросил, – Ну, что сказка сегодня будет? – И как-то посмотрел на меня многозначительно.
– Будет конечно. Мелкого сейчас накупаю укладу и расскажу.
– Маша, а можно мы у вас на сеновале спать будем? – Попросились подружки.
– Можно, а родители отпустили?
– А мы сейчас быстро предупредим и к вам. Девчата убежали.
Иринка посуду мыть взялась, Настя Васелисой занялась, я мелким, а Андрей сидел и смотрел на нас счастливыми глазами. Только закончила пеленать Алёшку, прибежали подружки, уселись на полу кружочком и притихли. Я запела: Спят усталые игрушки, куклы спят. Одеяла и подушки ждут ребят…
Мой младший внук, в той жизни, засыпал только под эту песню. Я над ним даже эксперимент ставила, пела разные песни, засыпал только под эту. Однажды спела её первой, он и вырубился сразу. Алёшенька уснул, ему сейчас всё равно, что поют, сытно, сухо, тепло значит, жизнь прекрасна.
– Что, сказку? – Все дружно закивали.
– Сегодня о Гите и Зите расскажу.
– Про меня сказка есть? – Округлила глаза девчонка
– Ну не про тебя, а про индийских девушек. Слушайте.
Фильм пересказывать не долго, про машины и роликовые коньки конечно не говорила. Там где Гита по фильму в машину пряталась, я про колымагу рассказала. Колымага-прабабушка кареты. Повозка шатрового типа, с кожаными полотнами, закрывающими оконные отверстия. А так в фильме менять больше нечего.
– Ну, всё, концерт окончен. Всем спать.
20
Девчонки долго ещё будут шептаться на сеновале, что уж они себе там, на воображали, бог их знает. Я прошла за занавеску, при свете камелька увидела на кровати Андрея, когда он туда прошёл, я и не заметила. Да и какая разница, он тут! Вот теперь я сделаю всё, чтобы у него даже и мысли не было спать от меня отдельно. Сегодня моя ночь, утром не проспать бы.
Ну, конечно же я проспала, ну как проспала, мелкий меня разбудил конечно, но уже поздновато, пока его накормила, перепеленала, Ирина уже корову подоила и на поле погнала. Я к печке, ещё не топили, только управляются. Значит, не сильно заспалась. Завтрак за мной. Со вчерашнего осталось, хватит покушать. Хлопоты у печи сегодня давались с особой лёгкостью, чувствовала себя влюблённой девочкой, постоянно улыбалась, как семнадцатилетняя дуреха. Аж стыдно стало. Надо взять себя в руки, а то вон Настюха с подозрением уже поглядывает, Иринка придёт точно меня, раскусит. Бог их знает, как они отреагируют на это. Пусть Андрей сам сообщает, что мы теперь семья. Хотя он и словом не обмолвился мне об этом. Опять вперёд паровоза бегу. Ладно, подождём. Мысли о том, что опять тороплюсь, немного меня отрезвили. Это хорошо, а то представляю своё умилённое лицо, бабе уже под полтинник, а вид подростка, если культурно выразиться, не соответствует, на психически больную похожа.