Алина всегда предпочитала классику, вот и нынешний выход в свет исключительным не стал: черная блузка, черная юбка. Однако, одеваясь в излюбленном стиле, ей как-то удавалось избегать консерватизма. Полупрозрачная ажурная блузка открывала больше, нежели скрывала. Это несмотря на то, что тонкие запястья и красивая лебединая шея закрывались провокационной тканью. Как и ноги: юбка опускалась до икр. Но, облегая второй, змеиной, кожей, делала похожей Алину на статуэтку. На точеную статуэтку египетской кошки. Такая же тонкая, темная, изящная. При том высокая, не ниже Брины.
– Брина, – улыбнулась «подруга», – какая встреча, – пропела следом, прельщая окружающих мелодичным голосом.
Брина немного растерялась и, удивленная, смотрела на Алину: невзначай взглянув на стул, на котором недавно располагался Ролан, гостья сморщила крашеные губы.
– Совсем не изменилась, – проговорила Алина. – Все такая же…
Брину оглядели. Особенно пристально – бирюзовую кофточку.
– Да, все такая же.
Когда-то они дружили. Видимо, в смутные для Брины времена, раз общалась с ней.
– Отчего ты молчишь? – спросила Алина. – Вижу, я тебя удивила. – Она смаковала ее смятение.
– Как не удивляться, – ответила Брина и через силу натянула улыбку – приняла предлагаемую игру. – Никогда бы не подумала, что встретимся снова.
– Не оправдала твоих ожиданий? – Мягко посмеялись. – Слышала, ты в Радлесе. –Черным ноготком поскребли спинку стула. – Решила, это знак. Раз я здесь. И раз ты здесь.
– И от кого, интересно, слышала? Тебя же не было в Радлесе.
– Такая новость не могла остаться незамеченной, – уклонилась от ответа Алина. – Как и новость о том, что ты спишь с грубым ferus.
Улыбка Брины спала.
– Даже спрашивать не буду, правда ли это, твои глаза получше детектора лжи.
Теперь понятно, насколько их встреча «неожиданная»: любопытство не оставило Алину в покое. Но только ли это?
Брина сложила на груди руки.
– Как ты до такого дошла? Я, конечно, всегда знала, что вкус у тебя сомнительный, но… но ferus, Брина, ferus, – под конец понизила голос «подруга», словно и произносить такое неприлично.
Алина ей упорно кого-то напоминала, только не получалось вспомнить кого.
– Это все, что хотела знать? – Брина выжидающе смотрела на девушку. – Как у меня дела, спросить не желаешь?
Ответили ехидной усмешкой.
– Раз не погибла от рук Лисандра, все у тебя хорошо. Кстати, как твой брат отнесся к предательству? Догмарка променяла его на ferus, на злейших врагов своего народа.
И Брина поняла. Вспомнила, кого напоминает Алина – Лисандра. Дорогого, самодовольного брата, который говорил безобидные вещи и напрямую никого не оскорблял, но каждое слово, обретавшее свободу, сочилось горьким, убийственным ядом.
В области груди шевельнулось что-то. Что-то помимо злости и чувства раздражения. Подозрение, некая догадка?
– Не говори глупостей, – отмахнулась Брина. – Разумеется, был рад. – Закинув ногу на ногу, она продемонстрировала обтягивающие джинсы и лаковые полусапожки. – Мы даже собираемся частенько в догмарленде и устраиваем чаепития на троих.
– Как смешно. – Алина не сумела скрыть презрения. – Удивляюсь стойкости его характера. Как он сохранил рассудок?
Брине казалось или действительно Алина уводила беседу из общей плоскости в плоскость Лисандра? И, видимо, выглядела Брина глупее обычного, раз Алина полагала, что ее можно так легко разговорить. Ей так хотелось услышать о Лисандре, его состоянии, душевном, психологическом… Кто-то проявляет личную заинтересованность? Помнится, в юности своей, отнюдь не целомудренной, Алина строила глазки ее взрослому брату. Правда, не одному Лисандру она их строила. В поле зрения резвой, симпатичной нимфетки попадали все сильные, влиятельные мужчины. Тем более странными выглядели метаморфозы, произошедшие со временем с подругой. В какой-то момент из живой и игривой она превратилась в зрелую леди: сдержанную, холодную и продуманную.
– Тебе лучше знать, как сохранил, а как потерял. Ты же только что приехала, – улыбнулась Брина. – Хотя постой. Взорванный дом считается следствием помешательства?
Алина улыбнулась уголками губ. Хорошая мина при плохой игре – такое она умела.
В этот момент подошла официантка и принесла позабытый счет. Положив «конвертик» на стол, девочка обратилась к Алине.
– Вы будете что-нибудь заказывать?
Прошли секунды, прежде чем Алина позволила себе заметить человека, направив настолько уничижительный взгляд, что Брина пожалела белокурую малышку, которой на вид – не больше шестнадцати.
– Нет, дорогуша, она не ест. Разве не видишь? – Брина ткнула блестящей вилкой, по стечению обстоятельств не убранной вместе с тарелкой, в Алину.
Девочка кивнула и тут же испарилась. К сожалению, Алина испаряться не собиралась. Правда, теперь стояла, молчала – чего хотела? Поэтому Брина спросила то, что интересовало ее саму.
– И с кем ты приехала?
– С кем я приехала? – Алина изобразила растерянную заинтересованность. – А с кем я должна приехать?
– Даже не знаю. Раньше ты всегда водилась со своим родственничком, Асилием.
А затем они оба уехали. Прежнему главе догмар, Деону, Асилий не нравился. На иерархической лестнице семья Асилия занимала высокую ступень, имея весомое слово во влиятельных кругах. Деон чувствовал: Асилий желает его подсидеть. Несмотря на то, что реальной угрозы в Асилие не видел: не тем характером догмар обладал. Однако заноза, впиваясь в кожу, всегда доставляет дискомфорт. И чем более заноза породистая, тем дискомфорт выше.
Однако с тех пор власть сменилась: у руля догмар встал Лисандр, вернувшийся из длительного заточения. И, видимо, слухи об этом распространились, и распространились далеко, дойдя до ушей неглупого Асилия.
Брина помнила: Асилий писал Лисандру письма. Какие? Деталей не знала, но явно не в любви признавался. Они не ладили.
Вопрос в другом: почему теперь? Почему Асилий не вернулся раньше, сразу после смерти Деона? Лисандра нет, да и жив ли, никто не знает. Шансов претендовать на власть и заполучить ее больше, нежели сейчас, когда возвратился любимец публики, Лисандр.
– Все еще общаетесь? – спросила с подозрением.
Алина отвечать не спешила. Она продолжала улыбаться Брине, когда посмотрела в сторону. Мельком глянула на Брину и снова мимо нее.