– Александр, не будь столь суров. У нас особые обстоятельства, ты же знаешь. И куда тебя понесло? – теперь уже к Дарнелу обращался Океан, блондин в экстравагантном пушистом полушубке. – Мы же оставили тебя спящего в номере буквально на пять минут. Почему ты ушел?
Перед ним стояли… нет, не друзья, и теперь не братья. Перед ним стояли те, кого когда-то считал семьей, весьма специфичной, не самой близкой, но на тот момент ему необходимой.
Он оставил их в прошлом без сожалений.
Высокий мускулистый брюнет со сложенными на груди руками, которые обтягивала черная водолазка, наградил его проницательным взглядом. Александр. Лидер расы belua ferus (лат. Дикий зверь), предводитель группировки, к числу которой когда-то принадлежал и он, Дарнел.
Рядом с ним стоял Океан, такой же жизнерадостный, каким Дарнел его запомнил. Задумчивый Ролан, высокий бритоголовый парень в пальто, примостился в углу, стоял, прислонившись к дверному косяку. Когда Дарнел видел их в последний раз? Видел остальных членов команды?
– Знаешь, как долго я тебя искал? – Дарнел посмотрел на заговорившего Александра. – И страдал, между прочим, тоже долго. Всю ту боль, которую ты испытывал в последний год, испытывал на себе и я, так как эта боль проецировалась на меня. Почему не обращался за помощью, если так плох? Хотел умереть? – Внезапно взгляд его изменился: в глазах отразился дикий блеск, он улыбнулся. – Хотел и дальше нас не видеть и умереть, как орел, на свободе? Как бы ни так!
– Александр, дай парню прийти в себя. – Океан обворожительно улыбнулся, преградив Александру дорогу к «больному». – Наш хладнокровный мальчик наверняка удивлен, он ведь не видел нас так много лет.
Тридцать один год, если быть точным.
– Дарнел, мы нашли тебя полуживого в горах Финляндии и привезли сюда, в Радлес, – продолжал блондин. – Ты был без сознания, мы оставили тебя отдохнуть в номере отеля, но не успели оглянуться, как и след твой простыл. Как оказалось, ты ушел развлекаться. А ты любитель повеселиться, я и не знал.
Александр испытывал на себе его боль – это стало для него открытием. Связь между представителями расы была особенной. Они могли чувствовать друг друга на расстоянии. Однако такое…
– Как вы меня нашли? – Дарнел избавился от медицинских датчиков, обклеившими его тело.
– Я проник в твою душу, сокровищницу ferus, и нашел необходимые ответы, – прозвучал таинственный ответ.
Дарнел удивился, но ничего не сказал: услышанного было достаточно.
– Мы выясним, что с тобой происходит, а до этих пор тебе запрещено прикасаться к выпивке.
Александр обратился к Ролану.
– Что говорят врачи?
– Анализы в норме.
– Они слепые? Это, по их мнению, норма? – На Дарнела указали пальцем.
– Он просто был пьян.
– И когда ferus стали пьянеть? Не оставляйте его одного. В таком состоянии домой к себе его не приведу.
– Нелли пьяный чужак не удивит, – усмехнулся Океан. – После всего того, что она видела…
– После всего того, что она видела, это меньшее, что я могу для нее сделать. Пугать ее еще больше в мои планы не входит.
– Я не нуждаюсь в опеке и жить с вами не собираюсь, так что занимайтесь своими делами, а я займусь своими. – Отбросив одеяло, он попытался встать, но его резко опрокинули обратно.
– Эй, не смей никуда уходить! Ты меня понял? – Александр пригвоздил его к кровати. – Я уже сказал, что твое состояние отражается на мне. Можешь валить на все четыре стороны, но только после того, как найдем причину твоего недуга, и ты поправишься. До этих пор будь послушным.
– Быть послушным? – Дарнел усмехнулся. Кажется, Александр забыл, с кем говорит.
Причину своего недуга Дарнел знает: его проклял ребенок. «И что ты с этим сделаешь?» – он молчаливо воззрился на брюнета.
– И какие у тебя дела? – Ролан окинул Дарнела равнодушным взглядом. – Ждать одинокой смерти?
– Не вашего ума дело.
– Теперь нашего, – возразил Александр. – Ты не считаешь нас своей семьей, но я все еще считаю тебя своим другом и своим человеком. А я забочусь о своих людях, тем более о тех, у кого проблемы с головой. И прекрати устраивать потасовки, – назидательно проговорил Александр. – Очевидно, склоки и дрязги превратились в смысл твоей жизни, но прекращай. Шуметь в горах допустимо, однако не привлекай к себе излишнего внимания в Радлесе.
– И что с твоим внешним видом? – скривился Океан. – Выглядишь отвратно, а ведь был красавчиком! – «Таким же, как я», – повисло в воздухе.
«Потасовка». Он сказал «потасовка».
Дарнел замер. Знакомый аромат, теплая кожа, хрупкая кисть, сжатая в руке.
Дарнел посмотрел на свою ладонь. Мягко сжал, кончиками пальцев пытаясь нащупать былое тепло.
На какое-то короткое мгновение ему показалось, что рядом то, что он искал.
– Я хочу вернуться в отель. – Несмотря на возражения, он поднялся на ноги.
– Тебя выписывают завтра, – проинформировал Ролан.
– Сегодня. Меня выписывают сейчас. И мне не нужно ваше разрешение.
***
– Чертово издательство!
Вивьен пнула остекленные двери, закрывшиеся у нее перед носом.
Она догадывалась, что контактами с ней никто не поделится, но в глубине души надеялась, что ей повезет, и она получит адрес ученого, на слова которого ссылались в статье.
С ней не только не поделились контактами – Вивьен выдворили силой за дверь. И с чего бы вдруг? Вивьен даже не буянила. Всего лишь настоятельно просила позвать к ней журналиста, работавшего над статьей, или главного редактора, а затем, выцепив у мимо проходящего сотрудника пропуск – веревочка так притягательно свисала из кармана, – прошлась по коридорам издательства.
Вот скоты. А еще оплот культуры. «Желтой» культуры. Точно! Вивьен так и знала. Все же «Время новостей» – желтая газетенка, дурачащая людей недостоверной информацией, вот почему они всполошились и выдворили ее за дверь, как только она упомянула «чокнутого ученого» – главного сплетника одной из публикаций. Его не существует, а если и существует, слова его – ложь, и верить им нельзя. И хватило же наглости прикрываться ее хамским, бесцеремонным поведением. Подумаешь! Она же не домой к ним пришла!
Перевесив сумку на правое плечо, Вивьен стала спускаться по лестнице. Издательство «Центр культуры» располагалось в интересном месте. Район – полуэлитарный, вокруг – культурные учреждения и эклектичные с виду бары. Поблизости крутилась молодежь – нищая, но одухотворенная, в «хендмейд» барахле да с умными взглядами.
Высотное офисное здание, в котором разместилось издательство, занимало со второго по четвертый этажи. Первый этаж пустовал: большое студийное пространство было разделено квадратными колоннами и огорожено голыми, оштукатуренными стенами приятного светло-серого цвета. Много света поступало из панорамных окон, занимавших две стены.
Кто-то съехал? Или, наоборот, заехал и готовился к открытию? Вивьен устроила бы здесь танцевальную студию или милое кафе для любителей утреннего кофе.
Спустившись на первый этаж, Вивьен оглянулась на обшарпанную лестницу. С издательством еще не покончено. Она добьется всех ответов, пускай они и будут не самыми приятными. В любом случае она обязана узнать наверняка, скрывается ли за «чокнутым ученым» реальный человек. Лучше бы скрывался. Вивьен важно, чтобы ее сомнительные для научного мира теории получили доказательную базу. Ей нужен фундамент для ее будущей научной работы. А пока его нет она останется в плену у профессора. И распинайся сколько угодно, что именно так рождаются сенсации – из идей, в которые ранее никто не верил, и в которых не было здравого смысла, – профессор не допустит ее до защиты, а о гипотезах Вивьен будет знать лишь она сама.
На мгновение Вивьен замерла, разглядывая яркий, праздничный плакат: тот висел неподалеку от лестницы и приглашал на детский праздник. Но не успела она обернуться, как была сбита и повалена на пол массивным, тяжеловесным телом.
Прямо над ухом что-то просвистело. Послышались звонкие, короткие звуки, будто разбивали стекло молотком, а после что-то врезалось в бетон.
Вивьен распахнула глаза. Ей стало тяжело дышать и не только по причине того, что лицом упиралась в горячую грудь – ей были знакомы эти звуки. Ей никогда их не забыть, никогда.