Человек огня. Сокровище Голубых гор

У берегов Бразилии

– Впереди земля! Подводные рифы с левого борта!..

Этот громкий крик, раздавшийся с мачты, на которую взобрался один из матросов, несмотря на ужасающую качку, заставил побледнеть моряков, собравшихся на палубе каравеллы.

Берег в этих широтах не представлял для них спасения. Если бы даже волны, грозящие ежеминутно разбить в щепки маленькое судно, пощадили их, то на берегу их ожидала страшная опасность, если не верная смерть.

В девственных лесах, покрывавших этот берег, обитали племена каннибалов, и немало экипажей с кораблей, потерпевших крушение у этих берегов, нашли там свою гибель.

Неудивительно поэтому, что все матросы каравеллы тотчас же повскакивали со своих мест, как один человек, как только заслышали крик их товарища, и бросились к носовой части судна, напряженно всматриваясь в затянутый тучами горизонт.

– Где земля, которую ты видел? – крикнул старый моряк, подняв голову и глядя на матроса, очень ловко удерживавшего равновесие на мачте, качающейся вместе с судном.

– Там!.. Прямо против нас… берег… островки… подводные скалы.

– Товарищи! – проговорил взволнованным голосом старик. – Приготовьтесь предстать перед Господом Богом теперь!..

Каравелла неслась к берегу по воле ветра, швырявшего ее во все стороны. Она уже более не управлялась рулем, и ее паруса висели лохмотьями.

– Разве руль тоже сломан? – спросил красивый высокий юноша, аристократическая наружность которого составляла резкий контраст с загорелыми и огрубелыми лицами моряков каравеллы.

– Да, сеньор Альваро. Его сорвало волной за несколько минут перед тем, как марсовый увидел землю.

– А нельзя его заменить другим?

– В такой шторм?.. Нет, это был бы напрасный труд.

– Но каким же образом мы очутились теперь в виду берега?

– Не знаю. Буря свирепствует уже трое суток и уносит нас все дальше к югу.

– А можете вы сказать, что это за земля перед нами?

– Думаю, что Бразилия.

На лице юноши появилась недовольная гримаса.

– Мне совсем не нужно туда, – сказал он с неудовольствием. – Бразилия – это не Порторико, не Сан-Сальвадор и не Дариен, господин лоцман. Я ожидал, что попаду в Мексиканский залив, но никак не сюда. У меня нет никаких дел с этими дикарями, имеющими отвратительную привычку сажать на вертел людей, принадлежащих к белой расе.

– Боюсь, сеньор мой Альваро де Корреа, что вас дождутся совсем не те, кто вас ждет…

– Э! Ведь мы еще даже не потерпели крушения и не попали на вертел к людоедам… Позаботьтесь о том, чтобы каравелла не разбилась вдребезги у этих берегов.

– Мы сделаем все, что в наших силах, хотя надежды на успех мало.

Старый лоцман был прав, не питая надежды на спасение маленького суденышка.

Перед глазами злополучных мореплавателей расстилалось огромное пространство бушующего океана, по поверхности которого они носились уже долгих три дня, обреченные, по-видимому, на верную гибель. Громадные валы с оглушительным грохотом обрушивались на утлое суденышко, грозя ежеминутно поглотить его вместе со всем экипажем.

В 1535 году – время, к которому относится этот рассказ, – все торговые суда, за исключением больших галер, имели весьма скромные размеры. Такие огромные суда, какие существуют теперь, были тогда совершенно неизвестны. Между тем тогдашние мореплаватели не колебались предпринимать на своих небольших кораблях огромные путешествия и отправлялись на них в Америку и даже в Восточную Индию.

Небольшая каравелла, которую буря загнала к берегам Бразилии, тогда еще совсем малоизвестной земли, всего за три месяца перед тем покинула берега Португалии. Ее экипаж состоял из двадцати семи человек и одного пассажира, а назначением была Западная Индия. Но, как это часто случалось в те времена, когда искусство мореплавания, несмотря на отвагу и смелость португальских, испанских и итальянских моряков, стояло еще на довольно низкой ступени, судно уклонилось в сторону от своего первоначального пути, и буря загнала его далеко к югу, прямо к берегам Бразилии. Злополучная каравелла, без руля и парусов, с разбитой палубой и бортами, не могла уже более противиться ярости волн и ветра, гнавших ее прямо к берегу, который увидел матрос с мачты. Впрочем, никто, кроме него, еще не видел этой земли, так как быстро наступившая ночная мгла окутала все кругом и сделала горизонт непроницаемым для глаз моряков. Однако положение каравеллы не стало от этого лучше. Дни, даже часы судна были сочтены, и если бы волны не выбросили его на берег, то все равно разбушевавшееся море должно было бы поглотить его рано или поздно.

Старый лоцман, не раз пересекавший Атлантический океан, нисколько не обманывался насчет участи судна и как опытный человек тотчас же стал принимать все меры к тому, чтобы крушение не имело чересчур гибельных последствий. Он снарядил две шлюпки, нагрузил их всеми необходимыми припасами и, главным образом, оружием, так как знал, что бразильские берега населены очень воинственными племенами антропофагов, затем велел срубить обе мачты каравеллы, чтобы сделать судно более легким и воспользоваться одной из мачт как рулем или веслом, при помощи которого можно было бы направлять судно.

Все это происходило среди всеобщего смятения и растерянности. Казалось, все потеряли голову. Впрочем, не все: Альваро де Корреа, несмотря на свои молодые годы, не терял хладнокровия и участвовал во всех этих приготовлениях, ничем не выдавая своего волнения или тревоги.

– Мы готовы, лоцман? – спросил Альваро беспечно-шутливым тоном, когда обе шлюпки были нагружены всем необходимым.

– Да, сеньор, – отвечал лоцман, старавшийся разглядеть берег, несмотря на сгустившуюся темноту.

– Полагаю, что вы не намерены теперь же покинуть судно?

– Мы еще не коснулись берега.

– Скажите, разве нет уже никакой надежды спасти судно? – спросил Альваро.

– Никакой, сеньор. Судно обречено на неизбежную гибель.

– Превосходная перспектива! Хорошо еще, что нам придется иметь дело с дикарями. По крайней мере, это будет интересно.

– Не шутите, сеньор Альваро, – заметил ему лоцман серьезным тоном. – Теперь не время для этого!

– Что ж, вы хотите, чтобы я плакал?

– Мы стоим теперь лицом к лицу со смертью…

– Ну, эту госпожу мы возьмем за шиворот и выбросим вон раньше, чем она успеет что-нибудь сделать нам! – смеясь, воскликнул юноша.

Лоцман искоса поглядел на него.

– Грубые шутки! – проворчал он себе под нос. – Посмотрим, как-то вы посмеетесь, когда море поглотит вас или когда дикари посадят вас на вертел!

Каравелла на гребне громадного вала неслась навстречу скалам, которые видел марсовой матрос, но так как стало совсем темно, то нельзя было определить, как близко находились эти скалы. Темнота, конечно, усиливала гнетущую тревогу экипажа. Судно швыряло в волнах, точно щепку, а люди, перепуганные до смерти, старались удержаться, чтобы не упасть в воду, и с замиранием сердца ожидали последнего удара. Лица у всех были бледные, в глазах отражался смертельный ужас. В этот момент, когда смерть казалась так близка, они давали разные обеты, вызывавшие насмешливую улыбку на равнодушном лице юноши, слишком хорошо знавшего матросов, чтобы принимать на веру их обещания.

Прошло полчаса. Вдруг молния на мгновение пронизала мрак, и хотя это продолжалось только миг, но люди увидели достаточно, чтобы определить положение каравеллы. Она находилась у входа в глубокий залив, усеянный островками и окруженный высокими холмами, покрытыми лесом и громадными утесами. Справа и слева виднелись верхушки подводных скал, о которые с яростью разбивались волны.

Несмотря на все свое хладнокровие и мужество, Альваро не мог сдержать досаду.

– Дорогой мой лоцман, – сказал он, оборачиваясь к старому моряку, – мне кажется, что никому из нас уже не придется больше сражаться с африканскими маврами или совершать паломничество в Иерусалим. Мы должны теперь приготовиться к путешествию в другой мир…

– Слушайте! – крикнул кто-то.

– Черт возьми! Это волны разбиваются о рифы.

– Какой толчок!.. Киль стукнулся о подводный камень…

Лоцман бросился на палубу с криком:

– Скорее спускайте лодку! Судно сейчас разобьется в щепки…

– Страх затуманил ему рассудок, – заметил Альваро. – Каравелла не может противостоять этим ударам, а он думает, что выдержит лодка! Уж конечно, не я отправлюсь на ней…

Смятение на палубе достигло высшей точки. Все двадцать семь моряков в беспорядке бросились к лодке, торопясь занять места поскорее и отталкивая друг друга, так как одна лодка не могла вместить всех. Другая же была слишком мала, и ее никто не решился спустить на воду. Все равно она не могла бы бороться с разъяренными волнами и тотчас устремилась бы ко дну.

Молодой Корреа не принимал участия в общей суматохе. Он удалился на корму, представлявшую более возвышенную часть судна и поэтому не заливаемую волнами, и оттуда старался рассмотреть положение корабля и определить, есть ли какие-нибудь шансы на спасение.

Мало-помалу он различил очертания бухты, усеянной бесчисленными островками, так как горизонт начал светлеть ввиду приближающегося рассвета, и даже разглядел один большой остров, поросший лесом.

Между тем матросам удалось спустить шлюпку, но она грозила разбиться о борт судна. Некоторые из матросов, невзирая на опасность, спрыгнули в шлюпку с палубы, другие же, последовавшие их примеру, оказались не так удачливы, попадали в воду и моментально были унесены волнами. Для оказавшихся в шлюпке это было счастьем, так как лодка не вмещала всех людей, а перегруженная могла пойти ко дну со всеми своими пассажирами.

Шлюпка отчалила от каравеллы, когда огромная волна подхватила ее и понесла прямиком на подводные скалы. Альваро подумал, что она погибла, но вдруг увидал, что шлюпка снова оказалась на гребне волны, и услыхал голос лоцмана, кричавшего ему:

– Сеньор Корреа, на судне остался юнга… Если можете, помогите ему!..

– Юнга? – воскликнул Корреа, оглядываясь кругом. – Где же он? Я его не вижу… Верно, он спрятался куда-нибудь. Потом я его найду…

Корреа сосредоточил все свое внимание на лодке, ожидая ежеминутно, что ее поглотят волны. Но, по-видимому, судьба покровительствовала шлюпке. Несмотря на ярость волн, лодка держалась на поверхности, выныривая, точно пробка, и взбираясь на гребни валов. Она миновала уже вторую подводную скалу и приближалась к берегу, толкаемая веслами и волнами. Однако моряки все еще не могли считать себя спасенными. Берег выглядел неприступным, отвесно возвышаясь над водой, и был опоясан рифами, кое-где выступавшими из воды.

– Разобьется вдребезги! – прошептал Корреа. – По-видимому, я в большей безопасности на этих обломках, нежели они там, на лодке. Каравелла все-таки еще держится хорошо, и я успею подумать о своем спасении.

С каждой минутой становилось светлее, и Корреа мог не терять из виду лодку. Скоро солнечные лучи прорезали тучи и осветили берег и пенящиеся волны кругом.

Но шторм не затихал, и волны по-прежнему вздымались высоко и яростно ревели. Между тем лодка приблизилась к берегу, и Корреа с замиранием сердца ожидал, что волны поглотят всех, сидевших в ней.

«Мне не следовало отпускать их! – говорил он себе. – Впрочем, разве они послушались бы меня? Они бы взбунтовались и, конечно, поступили бы по-своему… Будем надеяться, что некоторым из них удастся все-таки спастись!»

Лодка находилась уже метрах в тридцати от берега, к которому пристать было невозможно. Корреа видел, как моряки напрягали усилия, чтобы избежать ударов о скалы. Но все было тщетно. Огромная волна подхватила лодку. На мгновение она ее подняла на гребне, и затем вдруг шлюпка исчезла среди пены… Сквозь рев ветра и шум волн к Альваро донесся крик, и он увидел людей, барахтающихся в волнах. Затем все скрылось в пенящейся бездне, и в этот момент корма каравеллы как-то разом опустилась, как будто судно готово было переломиться надвое.

– Неужто и для меня пробил последний час? – прошептал Корреа. – Придется искать спасения на одном из этих камней.

Он спустился на нижнюю палубу и вдруг услыхал приглушенный плач, доносившийся из запертой каюты.

– Уж не юнга ли это? Должно быть, он там полумертв от страха!..

Корреа спустился по трапу, крепко держась за поручни, чтобы его не сшибло с ног волнами, которые заливали судно.

– Кто это там плачет? – крикнул Корреа у дверей каюты, где уже было по колено воды.

– Отоприте, сеньор! – послышался чей-то голос.

– Где ты?

– Я заперт в каюте.

– Кто же это запрятал тебя туда? Хорошее дело, нечего сказать!

Корреа вышиб дверь одним ударом и увидал мальчика лет четырнадцати, который бросился наружу с криком:

– Тонем! Бегите, сеньор!.. Спасайтесь!

Увидев только одного Корреа, юнга остановился и, держась за переборку, спросил:

– Где же все?

– Все уплыли, мальчуган, – отвечал Корреа.

– Мы одни?

– Совершенно верно.

– Теперь понятно, почему этот злодей Педро запер меня в каюте! Он боялся, что я перегружу шлюпку, если займу в ней место.

– В таком случае он ничего не выиграл, мой милый Гарсиа. Я видел, как он разбил себе голову о камни.

– Совсем все уплыли?

– Да. Ни один не остался.

– Они смогли высадиться на берег, сеньор Корреа?

– Не знаю. Но я бы не поменялся с ними. Если даже кому-то удалось доплыть до берега, волны их сильно потрепали.

– И с нами будет то же самое, сеньор.

– Ты так думаешь?

– Вода прибывает, и в каютах она уже стоит на два фута.

– Ну, она еще не так-то скоро зальет палубу. Ты боишься?

– С вами – нет, сеньор Корреа.

– Пойдем же посмотрим, не можем ли и мы попробовать добраться до берега!

– Там еще должна быть маленькая лодочка…

– Мы ее пока оставим, мальчуган. Она не годится при таких волнах. Впрочем, неизвестно, может быть, ее уже унесло в море… Во всяком случае, Гарсиа, будем надеяться, что мы счастливее других…

Людоеды

Диего Альваро Виана де Корреа, сыгравший впоследствии такую важную роль в деле колонизации Бразилии и возбудивший столько любопытства своими необыкновенными приключениями, столько толков в португальских придворных кругах и при дворе Генриха II, короля Франции, – родился как раз в то время, когда вся Европа была потрясена необычайными открытиями в Америке и восхищена дерзновенной отвагой, которую выказали португальцы в Восточной Индии. Альваро уже с ранних лет начал увлекаться героическими подвигами конквистадоров и в юношеском возрасте совершил несколько путешествий вдоль африканского побережья. Он сражался с маврами, которые там господствовали в то время, и проявил необыкновенное для своих лет мужество и хладнокровие. Но его всегдашней мечтой было отправиться в Америку или Индию, где его соотечественники добывали себе славу, царства и баснословные богатства.

Долгожданный случай наконец представился и ему. Он узнал, что одна каравелла отправляется с грузом на Антильские острова под управлением очень опытного лоцмана. Это было маленькое судно, но в те времена не строили таких больших судов, как теперь, португальские же и испанские моряки не боялись предпринимать очень продолжительные морские путешествия в Азию и Америку на таких утлых суденышках, на которых сегодня никто не решился бы выйти просто в открытое море.

Альваро Корреа, воодушевленный рассказами старых моряков, мечтал также о завоевании какого-нибудь царства, подобно Писарро или Кортезу. К несчастью, буря загнала каравеллу, на которой отправился Альваро, слишком далеко к югу, в сторону от намеченного пути. Тридцать пять лет тому назад Кабраль, отправляясь в Восточную Индию, был занесен бурей к берегам совершенно неизвестной тогда Бразилии, а теперь такая же участь постигла Альваро, который также случайно очутился у бразильских берегов.

Когда Альваро вместе с юнгой выбрались на палубу, каравелла опять накренилась к подводной скале, куда ее гнали волны, грозя ежеминутно разнести в щепки. Но Альваро все еще надеялся, что судно выдержит шторм и ему удастся направить его в защищенную бухту между скалами.

– Мы могли бы там подождать окончания бури, – сказал он, – а потом выстроили бы из остатков судна плот, чтобы на нем переплыть этот залив.

– Я хороший пловец, сеньор Корреа, – заметил юнга.

– И я тоже. Но я вовсе не имею желания попасть на обед акулам. Я слышал, что у берегов Бразилии они водятся в огромном количестве. А ведь ты знаешь, какие это свирепые твари!

– А где же наши товарищи?

– Я, сколько ни высматриваю, нигде не могу разглядеть их.

– Неужели они все погибли?

– Не думаю. Они, вероятно, спрятались в этом лесу, чтобы их не заметили дикари.

– Они злые, эти дикари, сеньор?

– Они пожирают мореплавателей, которых океан выбрасывает им на берег.

Юнга так сильно задрожал, что Альваро обратил на это внимание и сказал:

– Я тебя напугал, мой маленький Гарсиа?

– Да, сеньор, мне очень страшно. Один мой дядя был моряком. Он плавал вместе с Кабралем и его сожрали индейцы в Бразилии тридцать пять лет тому назад…

– Не падай духом, дружок! Ведь мы еще не попали к ним в лапы. И потом, мы ведь не высадимся на берег без оружия. У нас есть ружья и несколько бочонков пороха. Давай посмотрим, где мы находимся в настоящую минуту.

Корреа оставил юнгу и взобрался на возвышенную часть кормы, держась за борт. Он даже встал на канатный ящик, чтобы лучше рассмотреть окрестности, и невольный возглас восторга вырвался у него при виде той картины, что развернулась перед его глазами.

Буря загнала каравеллу в залив такой необычайной красоты, что Корреа ничего подобного не встречал нигде. Слева от входа в бухту возвышался прелестный большой остров, поросший кокосовыми пальмами, а посередине были разбросаны маленькие островки один живописнее другого, представлявшие настоящие роскошные сады, покрытые богатой растительностью. Несколько речек вливались широкими устьями в море, чьи бурные волны как будто старались оттолкнуть назад воду, приносимую ими.

– Что за чудная страна! – воскликнул Альваро. – Я раньше не заметил этого. Жаль только, что ее населяют свирепые людоеды, которые, как говорят, питают особенное пристрастие к мясу белых людей. Во всяком случае, это для них редкое блюдо, которым они нечасто могут лакомиться в этих местах… Посмотрим, однако, не спасся ли кто-нибудь из наших матросов?

Альваро влез на обломок главной мачты, еще уцелевшей на каравелле, и сделал это с такой ловкостью, что даже привел в изумление юнгу. С этой высоты он мог осмотреть весь залив и даже ближайший берег, находившийся на расстоянии нескольких миль.

У подножия высокой скалы Альваро увидел разведенный костер, вокруг которого сидели почти голые люди и сушили свои одежды.

– Матросы с каравеллы! – весело воскликнул Альваро. – Как я рад, что многие из них спаслись! А я думал, что волны уже поглотили их всех.

Он приложил ладонь рупором ко рту и громовым голосом крикнул:

– Эге!

Спасшихся было двенадцать человек, многие из них прихрамывали. Старый лоцман находился там же. По-видимому, он пострадал меньше других.

– Сеньор Корреа! – крикнул он в ответ, подождав, когда волна отхлынула и шум несколько затих. – Что, судно тонет?

– Нет, держится.

– Прыгайте в воду и плывите к нам.

– Сейчас мне и здесь весьма хорошо, и я не сойду с корабля, пока не уляжется буря.

– Смотрите, чтобы вас не унесло в море. Атлантический океан очень свиреп.

– Постараюсь быть осторожным.

– Если сумеете, то приготовьте по крайней мере плот.

– Я это сделаю. Прощайте, лоцман, и смотрите не попадайтесь в руки дикарям.

Альваро спустился на палубу, где его со страхом ожидал юнга.

– Пока все идет хорошо, – сказал ему Альваро. – Поищи-ка топор, и начнем строить плот. Ураган понемногу стихает, и, пожалуй, мы сегодня же вечером попробуем пристать к берегу, не подвергаясь никакому риску.

– В каюте лоцмана есть топоры, – отвечал юнга.

– И в дереве и в веревках у нас нет недостатка… Но мне кажется, что теперь недурно было бы позавтракать. Быть может, найдутся какие-нибудь съестные припасы здесь?

– Я знаю, где кладовая! – воскликнул юнга и тотчас же спустился вниз.

Альваро между тем отправился осматривать судно, чтобы определить, как долго еще оно может выдержать удары волн. Результат осмотра его не порадовал. Судя по всему, каравелла должна была неизбежно пойти ко дну, и вопрос был только во времени.

– Жаль! – воскликнул Альваро. – Можно было бы из обломков построить большую лодку и попытаться достигнуть на ней Антильских островов. Но что мы будем делать на этом берегу, так далеко от места обиталища людей нашей расы? Хотел бы я знать, чем все это кончится для нас?..

Вид юнги, поднимавшегося на палубу с корзинкой в руках, в которой лежали сухари и сало, отвлек его мысли.

– Твои товарищи, наверное, были бы очень довольны, если бы у них была такая еда. Впрочем, на бразильском берегу нет недостатка в плодовых растениях.

Альваро присел на бочонок и только что собрался позавтракать, как вдруг с берега раздался громкий крик лоцмана:

– Сеньор Корреа! Сеньор Корреа!

В голосе старика слышался смертельный ужас.

Альваро, бледный и дрожащий, тотчас же вскочил на ноги и бросился к бакборту, откуда можно было видеть берег, не влезая на мачту.

В этот момент с берега раздались страшные крики, перешедшие в настоящее завывание. Альваро посмотрел туда, где под прикрытием скалы потерпевшие крушение развели костер. Но там их уже не было. Они бежали в беспорядке вдоль берега, настигаемые стрелами дикарей, пущенными им вдогонку.

– Сеньор! – вскричал юнга, побледневший как смерть. – Они убивают наших товарищей!..

На берегу появилась толпа полуголых дикарей с длинными волосами и головными уборами из перьев. Среднего роста, хорошо сложенные, с кожей, раскрашенной черными и красными полосами, которые придавали им вид настоящих страшилищ. В руках у них были огромные дубины в семь футов длиной, края которых были усажены острыми зубьями, на манер пилы; эти дубины представляли, конечно, грозное оружие, так как одного удара было достаточно, чтобы уложить врага на месте. Другие же были вооружены трубками, из которых они выдували тончайшие стрелы, должно быть обмазанные каким-нибудь ядовитым веществом, так как малейшей царапины такой стрелы было достаточно, чтобы свалить с ног человека.

Бразильцы преследовали бегущих, опасаясь, вероятно, что они уплывут в море, осыпали их стрелами и разбивали им головы своими дубинками. Корреа, не замеченный ими, смотрел на это избиение и в бессильной ярости кричал:

– Остановитесь, канальи! Не то я вас всех перестреляю, когда высажусь на берег!..

Бразильцы, однако, не слыхали его крика и вообще даже не замечали присутствия каравеллы, так они были увлечены преследованием потерпевших крушение моряков. Но погоня за человеческой добычей не могла длиться долго, так как дикари бегали быстрее ланей. Из двенадцати добравшихся до берега моряков осталось только пять, которые взобрались на скалу и оттуда пробовали каменьями отражать нападение дикарей. Но вскоре и они были перебиты. Громкий победный крик раздался с берега, когда пятеро оставшихся моряков превратились в кучу окровавленного мяса.

– Негодяи! – ревел Альваро. – Дикие звери, а не люди!

– Сеньор, теперь они доберутся и до нас? – прошептал юнга дрожащим голосом.

– Мне кажется, они нас еще не заметили, – отвечал Альваро.

– Не будем показываться им на глаза, сеньор.

– А я бы хотел, чтобы они пришли! У нас есть ружья. Мы будем защищаться и отомстим за наших товарищей.

– Что они сделают с трупами? – боязливо спросил юнга.

– Съедят, конечно. Смотри!

Бразильцы, подобрав трупы убитых, направились к костру, который был разложен старым лоцманом. Одни занялись собиранием листьев кокосовой пальмы, другие же подбрасывали сухие ветки в костер. Разложив двенадцать трупов в ряд, дикари быстро стащили с них одежды и срезали все волосы при помощи ножей, сделанных из заостренных раковин. Затем, обмыв тела убитых морской водой, они положили их на устроенную из ветвей гигантскую решетку, под которой развели огонь. Когда в воздухе распространился запах жареного мяса, дикари, взявшись за руки, начали плясать вокруг костра, издавая неистовые крики. Двое или трое из них, однако, не участвовали в пляске и исполняли роль музыкантов, дули изо всех сил в свистульки, очевидно изготовленные из человеческих костей.