Человек огня. Сокровище Голубых гор

– Бедный корабль! – проговорил он взволнованно.

Сильный толчок чуть не свалил его в воду.

– Опять эти акулы! – вскричал он.

– Нет, сеньор. Мы просто сели на мель. Берег находится от нас всего шагах в пятидесяти. Волна, произведенная взрывом, лучше попутного ветра донесла нас сюда.

– А глубоко здесь?

– Не более фута.

– Ну так оставим плот на этом месте и пойдем поищем, чем бы позавтракать.

Взяв бочонки, весившие не более двадцати фунтов, и захватив оружие и одежду, они быстро преодолели расстояние, отделявшее их от берега. Лес, покрывавший этот берег, доходил почти до самого моря, так что корни некоторых растений омывались водою залива. Это было продолжение того гигантского леса, который до сих пор еще покрывает бóльшую часть внутренней Бразилии и сохраняет свой первобытный характер, несмотря на все усилия белых колонистов и туземцев, старательно прокладывающих тропинки в чаще.

Корреа и Гарсиа смотрели восхищенными взорами на эту роскошную, разнообразную девственную растительность, на великолепные деревья, увитые лианами и массою других растений-паразитов, спускающихся вниз причудливыми фестонами или в виде узорчатого кружева и делающих совершенно непроходимой чащу американского девственного леса не только для людей, но и для животных. Красивые птицы, с ярким блестящим оперением, порхали между ветвей, нарушая своим пением величественную тишину лесной чащи.

– Что ты скажешь обо всем этом, Гарсиа? – спросил Корреа, с восторгом смотревший на птиц, по-видимому нисколько не испугавшихся пришельцев.

– Что мы, вероятно, попали в земной рай! – воскликнул Гарсиа.

– Хорош рай, двуногие обитатели которого превосходят своей свирепостью четвероногих хищных зверей, населяющих леса и пустыни Азии и Африки.

– Однако вы же должны согласиться, что этот лес великолепен?

– Вполне. Только мы в нем ничего не находим для нашего завтрака.

– А птицы?..

– Я бы, конечно, с удовольствием приготовил из них жаркое, если б не боялся привлечь внимание дикарей…

– Ай! Сеньор Альваро!..

– Что ты там нашел?

– Взгляните-ка, что это за большие деревья, усыпанные фруктами! Если бы мы достали их…

Альваро взглянул в том направлении, куда указывал Гарсиа, и действительно увидел огромные деревья, покрытые плодами, напоминающими видом грушу, только более удлиненной формы и более ярко окрашенными. Это дерево – аукуба, представляющее большую ценность в Южной Америке, не раз становилось причиной кровавых войн между туземными племенами, оспаривающими друг у друга землю, где росли эти деревья. Альваро эти деревья были незнакомы, так как он никогда раньше не бывал в Бразилии, поэтому он смотрел с некоторым сомнением на красивые плоды, не зная, съедобные ли они и не заключают ли они в себе какого-нибудь ядовитого вещества.

– Попробуй достать их, Гарсиа, – сказал он наконец. – Они так красивы, эти фрукты, что, пожалуй, могли бы соблазнить и менее проголодавшихся людей, нежели мы. Ты можешь влезть на это дерево?

– Для юнги это не должно составить затруднения! – гордо отвечал Гарсиа.

Он схватился руками за лиану и только собрался лезть на дерево, как вдруг разразился хохотом.

– Ах! Сеньор Альваро! – воскликнул он. – Какие они смешные! И как они худы!..

– Кто?

– Посмотрите туда, между листьями. Должно быть, эти фрукты очень вкусны. Они их пожирают с таким аппетитом.

Альваро поднял голову и воскликнул:

– Обезьяны!..

– Обезьяны?.. Они напоминают гигантских пауков!

Гарсиа нечаянно сделал то самое сравнение, которое, на основании сходства, было потом сделано натуралистами, назвавшими этих животных паукообразными обезьянами. На известном расстоянии эти обезьяны, обитательницы американских девственных лесов, благодаря своим чрезмерно длинным конечностям, очень похожи на громадных пауков-птицеедов.

Как только обезьяны завидели людей, то обнаружили сильнейшее волнение, и все стадо немедленно перебралось на самый конец огромной ветви, повисшей над ручейком. Они громко кричали, свирепо оскаливая зубы, и как будто собирались кинуться на юнгу, ухватившегося рукой за один из фестонов лианы, спускавшейся с дерева, и смело полезшего вверх, чтобы достать один из фруктов, соблазнявших своим видом голодных людей.

– Берегись, Гарсиа, – крикнул ему Альваро, заряжая ружье. – Мне кажется, что эти обезьяны очень воинственны…

– У меня есть топор, – отвечал юнга, продолжая лезть на деревья. – Уж, конечно, эти животные не заставят меня отказаться от завтрака.

Рычание обезьян усиливалось, но мальчик, не обращая на них внимания, ловко карабкался вверх, заставляя раскачиваться ветвь, на конце которой сидели обезьяны. Убедившись очевидно, что им не удастся испугать храброго мальчика, уже взобравшегося на главную ветвь, обезьяны издали крик ярости, который сменился тотчас же таким жалобным визгом, что Альваро не мог удержаться от смеха.

– Ну-ну! Эти четверорукие животные, по-видимому, не очень-то храброго десятка! – сказал он.

Юнга окликнул его:

– Посмотрите, что делают эти обезьяны, сеньор! Они как будто собираются напасть.

Действительно, обезьяны подготовляли какой-то таинственный маневр. Они собрались все на самый конец ветки, и одна из обезьянок, уцепившись хвостом за другую обезьянку, ближайшую к ней, храбро бросилась вниз, за нею тот же самый маневр исполнила другая, потом третья и т. д., так что в конце концов образовалось нечто вроде живой цепи, свесившейся вниз. Обезьяны, уцепившись друг за друга хвостами, начали раскачиваться все быстрее и быстрее над поверхностью речушки, пока самая нижняя обезьяна, составлявшая конец цепи, не очутилась на расстоянии пяти или шести метров от другого берега. Когда цепь раскачалась еще сильнее, то эта обезьяна ухватилась руками за ветку одного дерева, растущего на берегу, и тогда цепь соединила оба берега реки и образовала род висячего моста. По этому мосту сначала перебрались самки с детенышами, а затем первая обезьяна отделилась от дерева и перебралась по спинам и головам своих товарищей на другой берег, за нею по очереди последовали другие, пока все стадо не очутилось на другом берегу, выражая свою радость самыми изумительными прыжками.

– Счастливого пути! – прокричал им вслед Гарсиа, глядя, как они, перепрыгивая с дерева на дерево, углубились в лесную чащу.

Взобравшись на ветвь, сгибавшуюся под тяжестью плодов, Гарсиа начал срывать их и бросать Альваро, который ловил их на лету.

– Если обезьяны едят эти фрукты, значит они не заключают в себе никакого яда, – успокоил себя Альваро, откусывая кусок. – Ах, как вкусно! – воскликнул он. – Но совсем не похожи на наши груши, хотя формой и напоминают их.

Гарсиа, усевшись верхом на ветке, уплетал за обе щеки сочные плоды. В это время Альваро, насытившись вдоволь, разлегся на траве, под деревом, намереваясь отдохнуть, как вдруг он увидал, что юнга быстро спускается с дерева, как будто чем-то смертельно испуганный.

– Что с тобой, мальчуган? – спросил он, схватившись за ружье.

– Тише, сеньор, – отвечал юнга испуганным голосом. – Там индейцы!

– Опять эти негодяи!.. Их много?

– Я видел только двоих.

– Идем.

Альваро в сопровождении мальчика быстро шмыгнул в густую чащу кустарника, оттуда он мог сквозь ветви видеть берег на довольно большом протяжении, не рискуя быть замеченным.

Индейцы, по-видимому, направлялись к устью речонки, и хотя их еще не было видно, но уже слышны были их голоса.

– Мне кажется, их немного, – сказал Альваро, внимательно прислушиваясь.

– Может быть, это разведчики? – заметил Гарсиа.

– Возможно. Но если их только двое, то нам нечего пугаться.

– Но они могут обнаружить нас, пойти по нашим следам и увидеть наш плот?

– Если они приблизятся к нему, то мы им не дадим пощады.

В это время индейцы вышли из леса и направились прямо к берегу. Это были рослые люди, несколько худощавого сложения, с правильными чертами лица, с кожей, раскрашенной черной и красной краской, и длинными, лохматыми волосами, падающими на плечи. Они были совсем голые и носили только маленький передник, сплетенный из волокон. Но оттянутая верхняя губа, в которую был продет круглый кусочек яшмы, точно вросший в живое мясо, придавала им отталкивающий вид. Это украшение, называемое «барботто», до сих пор еще можно встретить у индейцев во внутренних областях Бразилии, и оно-то в высшей степени безобразит туземцев. Такую же операцию они проделывают и с нижней губой: продырявливают ее и вставляют в отверстие сначала маленький кусочек дерева, а затем куски все большей и большей величины, пока дыра не растянется до огромных размеров. По краям этой дыры постоянно копится слюна, производя самое отвратительное впечатление.

Индейцы вставляют такие же куски дерева и в мочку ушей, растягивая ее так, что уши у них часто достают до плеча.

Оба индейца, за которыми наблюдал Альваро, были вооружены длинными луками и особого рода заостренными с обеих сторон деревянными кинжалами. Они остановились на берегу, который в этом месте круто спускался вниз, и стали внимательно смотреть в воду.

– Они как будто приготовляются ловить рыбу, – сказал Альваро.

– Стрелами? – спросил Гарсиа.

– Посмотрим, что они будут делать!

– Они еще не заметили наш плот.

– Да, его прибило волной дальше от скалы.

Оба индейца, пройдя берег, повернули направо, стали обрывать с ветвей лианы, которые связывали вместе. Таким образом они получили крепчайшую веревку, длиной по крайней мере в сто футов. Сделав эту работу, они уселись друг против друга под тенью пальмы. Один из них достал из-за пояса какой-то странный инструмент, сделанный из двух длинных ястребиных костей, скрепленных в форме косого креста и, очевидно, выдолбленных внутри, и всыпал туда из раковины какой-то черный порошок. Затем он ввел нижний конец этого инструмента себе в рот, а верхний в нос. То же самое сделал его товарищ с двумя другими концами инструмента. Тогда они оба вместе начали дуть в отверстие изо всех сил, чихая и пыхтя.

Альваро и Гарсиа с величайшим изумлением смотрели на их проделки, не догадываясь, что это был один из способов употребления табака. Впрочем, табак в то время только что начал распространяться в Европе, индейцы же употребляли табак, обращенный в порошок, совершенно так же, как это делают наши монахи и другие люди, нюхающие табак. Только способ употребления был другой, так как они совместно вдували друг другу табак в нос посредством инструмента, приготовленного из птичьих костей, связанных крест-накрест.

Начихавшись вдоволь, так что слезы появились у них в глазах, дикари, довольные успехом своего способа нюхать табак, развалились на траве, не спуская глаз с воды, которая в этом месте была довольно глубока. «Чего они дожидаются здесь?» – спрашивали себя Альваро и его спутник. Но ответ пришел раньше, чем они думали.

Не прошло и пятнадцати минут, как оба дикаря вскочили на ноги. Один из них держал в руке деревянный кинжал с заостренными краями, а другой веревку из лианы. Тот, который держал в руке деревянный кинжал, по-видимому, был более сильный и более пожилой. Он взобрался на маленькую скалу, которая возвышалась над водой, и, посмотрев с величайшим вниманием вниз, взял в зубы кинжал и бросился вниз головой, в воду.

– Это рыбаки, – сказал Альваро. – Но меня очень интересует, какую рыбу он намерен пронзить своим кинжалом?

– Сомневаюсь, чтобы ему удалось! Слишком уж они проворны, эти обитательницы вод.

– Ах, черт возьми!.. Посмотри-ка, какова смелость этих дикарей!..

На поверхности воды показалась чудовищная голова акулы, вблизи того места, куда нырнул дикарь.

– Рыбак погиб! – воскликнул юнга.

– Вовсе нет! Он нырнул, чтобы убить акулу.

– Неужели же они такие храбрые, эти дикари?

– Смотри в оба, Гарсиа.

Рыбак показался на поверхности воды, держа в зубах кинжал, и решительно поплыл к акуле, которая весело ныряла в пенистых волнах. Товарищ его на берегу внимательно наблюдал за этой охотой, не выказывая при этом никаких опасений за ее исход и держа наготове веревку.

Громадная рыба-молот, почуяв человека, остановилась, точно изумленная его смелостью, а потом, сделав быстрое движение, перевернулась на спину и раскрыла свою огромную пасть. Но индеец, вместо того чтобы бежать от опасности, с необычайным мужеством пошел ей навстречу. Он бросился прямо на акулу и, держа в руках кинжал, быстро всадил ей руку в пасть. Акула сомкнула челюсти, уверенная в том, что схватила врага, но в этот момент заостренный с обоих концов кинжал вонзился ей в нижнюю челюсть и в нёбо, произведя, очевидно, серьезные ранения, так как акула начала неистово биться, а вода моментально окрасилась кровью.

Дерзкий рыбак между тем подплыл к берегу и стал рядом с товарищем, наблюдая с явным удовольствием за бешеными прыжками умирающего морского чудовища.

– Друг мой Гарсиа, – сказал Альваро, – если нам придется иметь дело с этими дикарями, то я не знаю, как мы отделаемся. Люди, не отступающие перед такою опасностью, должны обладать совершенно особенным мужеством! Видал ли ты когда-либо, чтобы наши моряки отправлялись на такую охоту, вооруженные только кинжалом, и притом деревянным?

– Никогда, сеньор! – ответил решительно юнга.

– Если бы Писарро и Альмагро высадились здесь, а не в Перу, то, пожалуй, им бы не удалось так легко завладеть столь обширными областями. Инки в сравнении с этими дикарями просто трусы, и ничего больше… Но что это они делают?

– Не знаю. Я отвлекся.

Оба индейца что-то внимательно рассматривали на береговом песке, выражая жестами величайшее удивление.

– Я уверен, что они заметили наши следы, – сказал Альваро несколько встревоженным голосом.

– Значит, они придут сюда?

– Да, если пойдут по нашим следам. Во всяком случае, они, должно быть, очень удивлены, увидав такие следы. Ведь они никогда не видали следов ноги, обутой в башмаки. По всей вероятности, они припишут наши следы какому-нибудь необыкновенному животному. Но мы должны быть настороже и приготовить наши ружья.

– Бежим, сеньор.

– Можем застрелить их.

– А звук выстрела? Ведь он может привлечь сюда других дикарей. Трудно предположить, чтобы их было тут только двое.

– Уберемся-ка отсюда! – сказал Альваро.

Густая чаща кустарника, в которой они находились, хорошо скрывала их. Захватив оба бочонка с порохом и пулями, они осторожно подвигались к лесу. Пройдя около двадцати шагов, они вдруг услыхали справа какой-то подозрительный шелест: мимо них пролетела длиннейшая стрела и вонзилась в ствол дерева на уровне человеческого роста.

Альваро быстро обернулся, подняв ружье, готовый дорого продать свою жизнь и выстрелить, что бы ни случилось потом.

Два индейца совершенно неожиданно появились в чаще кустарника, из которой только что вышли Альваро и Гарсиа. Увидев перед собой двух белых людей, которых они, конечно, никогда не видали прежде, они вскрикнули от удивления. Вероятно, они спрашивали себя, что это за существа перед ними, люди или звери неизвестной породы? Тем не менее они не решались пустить стрелу и то поднимали, то опускали свой лук. Вдруг дуло ружья Альваро блеснуло на солнце. Тут дикарей охватил такой суеверный страх, что они бросились бежать так быстро, что ни одна лошадь не могла бы сравняться с ними.

– А я уж собирался стрелять, – сказал Альваро, опуская ружье. – Хорошо, что они убежали!

– Бежим и мы, сеньор, а то, пожалуй, они вернутся сюда в большем числе, – проговорил Гарсиа.

– Пожалуй, ты прав, мальчуган: лучше удрать отсюда и поискать какого-нибудь скрытого убежища в этом лесу.

Повернувшись спиной к морскому берегу, они бросились бежать, углубляясь в лес, который становился с каждым шагом все гуще и гуще…