Прости нам наше спасение
На соборной площади было малолюдно. Око висело над Башней так близко, что смотреть вверх не хотелось даже через очки. Его сияние отражалось от белого камня, золотых украшений и высоких окон, превращая площадь в самое светлое место Эрена. Сейра прошла её быстро и вошла в западное крыло собора.
Эдран ждал ее.
На столе перед ним лежал отчёт о Тейне. Наставник дочитал страницу, прежде чем поднять голову. За восемь лет Эдран изменился мало: в светлых волосах прибавилось седины, особенно у висков, а на воротнике появилась более широкая золотая полоса. В остальном он выглядел таким, каким Сейра запомнила его после первых лет обучения.
Он указал на стул.
Сейра села.
Эдран отложил отчёт и посмотрел на её затемнённые очки.
— Сними.
Она сняла их. Свет лампы неприятно ударил по глазам, и Сейра невольно прищурилась. Эдран внимательно рассмотрел радужки, затем придвинул светильник дальше от неё.
— Долго слушала?
— Дважды.
— Второй раз сильнее?
— Да.
Эдран помолчал и вернулся к отчёту.
В четырнадцать лет Сейра сидела перед ним за другим столом. На запястьях оставались следы ремней, а серо-голубой цвет ещё не вернулся к глазам. Проверку собирались продолжать, хотя она уже перестала различать голоса служителей. Эдран тогда сам расстегнул крепления и велел вывести остальных из комнаты.
Когда они остались вдвоём, он принёс ей воды и дождался, пока она сможет удержать чашку. Только после этого спросил, что она слышала.
Теперь вопрос оказался тем же.
Сейра рассказала о рисунках в комнате Тейна и о том, где нашла мальчика. Эдран уже прочёл обстоятельства побега, поэтому не стал возвращаться к ним. Гораздо дольше он расспрашивал о голосе.
Тейн слышал женский плач около месяца. Вначале только во сне, затем и наяву, причём ближе к центру города голос становился сильнее. Слов мальчик различал мало. Только однажды услышал отчётливо: «Я под вами».
Пальцы Эдрана остановились на краю отчёта.
— А ты?
Сейра встретила его взгляд.
— Только звон.
Эдран ещё немного подождал, затем закрыл документ.
За последние два месяца церковь обнаружила девятерых помеченных, говоривших о голосе. Раньше такие случаи встречались редко — два или три за год. Теперь их стало десять, включая Тейна.
Эдран отложил отчёт к остальным бумагам.
— Следующий выход будет не одиночным. Я назначу сопровождающего.
Сейра нахмурилась.
— Мне удобнее работать одной.
— Знаю.
— Сопровождающие мешают слушать.
— Тогда научишь его молчать.
Она посмотрела на Эдрана, но тот уже взял следующий документ. Решение было принято, и продолжать спор не имело смысла.
У самой двери он снова обратился к ней:
— Если за звоном услышишь что-нибудь ещё, сначала приди ко мне.
Рука Сейры задержалась на дверной ручке.
— Хорошо.
Эдран кивнул.
Сейра вышла из кабинета. У лестницы она остановилась, поправила вуаль и направилась к выходу из собора. Однако домой возвращаться не стала: лечебница находилась всего в двух улицах, а рассказ Лианны о белом свете не давал покоя.
После девятого колокола там становилось тихо. Окна занавешивали плотными шторами, лампы у кроватей приглушали, и люди создавали внутри здания подобие ночи, которой город давно лишился. Сейра прошла по коридору к последним палатам, где дежурила Лианна.
Подруга сидела на низком табурете с раскрытой книгой. При виде Сейры она закрыла её, оставив палец между страницами, и поднялась.
— Она ещё слаба, — предупредила Лианна. — Долго расспрашивать не дам.
— Мне нужно узнать только о свете.
— Тогда начни с него.
Лианна отодвинула занавеску, и Сейра вошла в палату.
Женщина с внешней дороги спала под двумя одеялами. Обмороженные пальцы были перевязаны, влажные волосы прилипли ко лбу. На вид ей было около сорока, хотя болезнь могла прибавить несколько лет.
Сейра остановилась возле кровати и прислушалась. Знакомого звона не было. Она подошла ближе, но ничего не изменилось, и тогда Лианна осторожно разбудила больную.
Женщина долго не могла понять, где находится. Потом заметила серебряный знак Сейры и насторожилась. Лианна помогла ей приподняться, подала воду и подождала, пока та сделает несколько глотков.
Рассказ получился спутанным. Караван попал в снежную бурю, люди потеряли освещённую дорогу и начали отставать друг от друга. В какой-то момент женщина обнаружила, что осталась одна. Она долго шла, не разбирая пути, пока далеко впереди не появился белый свет.
Святое Око в тот момент оставалось у неё за спиной.
Сейра задала один вопрос:
— Что делал этот свет?
Женщина долго молчала.
— Поднимался.
Она попыталась объяснить, как белое сияние появилось над самой землёй, поднялось выше, а потом исчезло. Куда именно — за горизонт или просто во тьму — больная уже не могла сказать. В лихорадке ей показалось, что она видит настоящее солнце, о котором рассказывала ещё её мать.
Женщина пошла к свету. Позже её нашли люди из каравана, сумевшие вернуться на освещённую дорогу и отправившиеся искать пропавших. О том, сколько времени она провела одна, больная не помнила.
Когда рассказ закончился, Лианна поправила одеяло и предложила ей отдохнуть. Сейра задала ещё один вопрос — кому женщина успела рассказать об увиденном до прибытия в лечебницу. Оказалось, что священнику на заставе, куда её привезли после спасения.
Больше Сейра её не задерживала.
В коридоре Лианна закрыла за ними дверь палаты. Сейра остановилась возле окна, за занавеской которого продолжало гореть неподвижное Око. Белое сияние, поднимавшееся над землёй, никак не укладывалось в привычную картину мира.
Она знала настоящее солнце только по старым изображениям. На них оно поднималось над горизонтом, проходило по небу и снова исчезало, оставляя после себя ночь. Сейра никогда не видела, чтобы свет двигался сам, без колоколов, храмовых часов и воли служителей.
— Она могла ошибиться, — сказала Лианна.
— Могла.
— У неё была сильная лихорадка. И она долго находилась на холоде.
Сейра кивнула.
— Но ты всё равно пришла.
— Да.
Лианна посмотрела на неё, затем вернулась к своему табурету и раскрыла книгу. Сейра осталась у окна, прислушиваясь к приглушённым звукам лечебницы.
В конце коридора появилась ночная сестра. Следом за ней вошли трое мужчин в чёрных плащах. На ткани серебром были вышиты четыре длинных луча Святого Ока.
Последнего из троих Сейра узнала сразу.
Отца Корвена она помнила прежде всего по губам, продолжавшим задавать вопросы даже тогда, когда все человеческие голоса для неё стихали.
Мужчины остановились возле стола сестры. Корвен просмотрел принесённые записи, задал несколько вопросов о состоянии женщины с внешней дороги и велел подготовить её к повторному осмотру. Когда сестра напомнила, что больная ещё слаба, он распорядился пока оставить её в лечебнице, а вопрос о переводе решить после заключения лекарей.
Закончив разговор, Корвен поднял взгляд и заметил Сейру.
— Вель, завтра ты понадобишься внизу.
Она кивнула.
Мужчины прошли к палате. Некоторое время оттуда доносились приглушённые голоса: Корвен задавал вопросы об увиденном свете, женщина отвечала медленно, иногда Лианна вмешивалась, когда больная начинала уставать. Затем разговор закончился, и служители покинули лечебницу, оставив женщину под наблюдением лекарей.
Лианна вернулась к своему месту у окна. Она выглядела недовольной, но ничего не сказала, пока ночная сестра не закончила обход соседних палат.
— Завтра снова придут, — заметила она.
— Вероятно.
— Надеюсь, к тому времени она хотя бы сможет сидеть без посторонней помощи.
Сейра посмотрела на закрытую дверь палаты.
— Если понадобится, я поговорю с Корвеном.
Лианна повернулась к ней.
— Ты?
— Я.
— Тогда, может быть, он даже выслушает.
Сейра не ответила, и Лианна вернулась к книге. Некоторое время они сидели рядом, пока лечебница постепенно затихала. В дальнем конце коридора погасили ещё одну лампу, за стеной прошли последние посетители, а ночная сестра закрыла дверь приёмной.
Среди этой тишины Сейра не сразу различила ещё один звук.
Женщина плакала.
Она прислушалась, ожидая, что следом появится знакомый звон. Но тонкой ноты не было, и обычные звуки лечебницы продолжали доноситься до неё с прежней ясностью. Плач звучал далеко, словно между Сейрой и его источником лежали толстые каменные стены.
Она посмотрела на Лианну. Та спокойно перевернула страницу и не подняла головы.
Сейра медленно опустила взгляд к полу. Под лечебницей находились подвалы, старые водостоки и фундаменты домов, построенных задолго до её рождения. Плач доносился откуда-то ещё глубже.
Голос постепенно стих, оставив после себя обычную тишину коридора. Сейра ещё некоторое время прислушивалась, но больше ничего не услышала.
На следующий день Корвен ждал её внизу.
Глава 3 Исповедь
Лианна собрала с подоконника пузырьки и отнесла их к шкафу. Стекло звякнуло сильнее, чем требовалось. Вернувшись, она забрала книгу и только тогда посмотрела на Сейру.
— Долго ты собиралась мне ничего не рассказывать?
Сейра встретила её взгляд.
— О чём именно?
— Отличное начало. Значит, выбирать можно из нескольких вещей.
Лианна направилась к аптечной. Сейра несколько секунд смотрела ей вслед, затем пошла за ней. Плач всё ещё держался на краю слуха, но вслушиваться она не собиралась: после колокольни человеческие голоса только недавно перестали звучать издалека.
По дороге Лианна задержалась у койки маленькой девочки. Из-под её подушки выглядывал бумажный свёрток. Лианна молча протянула руку, и после недолгого сопротивления в ладони оказалась засахаренная слива.
— Это жестоко, — заметила Сейра, когда они отошли.
— У неё болит живот.
— Всё ещё жестоко.
Лианна спрятала свёрток со сливой в карман.
— Поэтому я и работаю с лекарствами, а не с детьми.
Через несколько шагов Лианна развернула свёрток и откусила половину. Вторую предложила Сейре, но та отказалась. Лианна без всяких угрызений совести доела сама.
В аптечной пахло сушёной мятой, спиртом и мазью от ожогов. Лианна поставила книгу на стол и принялась разбирать лекарства. Сейра устроилась возле шкафа, не мешая ей работать.
Некоторое время слышался только стук пузырьков.
— Корвен сказал, что завтра ждёт тебя внизу.
— Слышала.
Лианна резко закрыла дверцу шкафа.
— Вот опять.
Сейра нахмурилась.
— Что?
— Я говорю о том, что человек из главного храма собирается увести тебя неизвестно куда, а ты отвечаешь так, будто я сообщила, что завтра будет первый колокол.
— Он будет.
Лианна посмотрела на неё.
— Иногда разговаривать с тобой невыносимо.
— Знаю.
— Нет. Если бы знала, не отвечала бы так каждый раз.
Сейра не сразу поняла, шутит она или всё ещё сердится. Судя по тому, как Лианна продолжила работу, одно другому не мешало.
В другой день Сейра, возможно, улыбнулась бы. Сейчас она только прислонилась плечом к шкафу. Лианна больше ничего не спрашивала. Сначала Сейра решила, что разговор закончился, но затем подруга начала перечислять имена. Старик с обожжёнными пальцами, которого перевели в прошлом месяце. Женщина из Отсвета, всё время просившая вернуть ей туфли. Двое братьев из приюта, которых пришлось оставить на соседних койках, потому что младший начинал кричать, стоило потерять старшего из виду.
За время работы в лечебнице Лианна успела запомнить многих помеченных. Одни попадали сюда уже с потемневшими глазами, у других первые признаки замечали во время осмотра. Они оставались на несколько дней, иногда дольше, а потом из главного храма приходило распоряжение о переводе.
После них меняли бельё и освобождали койку.
Лианна поставила очередной пузырёк в шкаф.
— Ни один не вернулся.
Сейра смотрела на её руки.
— Сюда и не должны возвращать после очищения.
— Я знаю, что написано в распоряжениях.
На этот раз в голосе Лианны появилось раздражение.
— Я говорю не о бумагах. Я говорю о людях.
Сейра подняла глаза.
Она помнила этих людей не хуже Лианны. Не всех по именам, но достаточно, чтобы иногда узнавать лица в новых списках. Просто старалась не задерживаться на том, что происходило с ними после передачи храму. Её работа заканчивалась раньше, и обычно этого объяснения хватало.
Сейчас почему-то не хватило.
Лианна некоторое время молчала, потом продолжила уже тише:
— А теперь Корвен зовёт вниз тебя.
Вот к чему она вела с самого начала.
— Это другое.
Лианна посмотрела на неё.
— Я очень надеюсь, что там тоже считают именно так.
Лианна вернулась к ступке. Сухие листья хрустели под пестиком, и некоторое время ни одна из них не говорила. Она не торопила Сейру с ответом. Просто продолжала работать.
— Эдран знает, куда меня вызывают, — сказала Сейра.
Пестик замедлился.
— И тебя это успокаивает?
— Да.
Лианна высыпала измельчённые листья на бумагу и принялась собирать их в аккуратный свёрток.
— Тогда хотя бы одна из нас сегодня будет спать спокойно.
— Ты ему не доверяешь.
— Я его не знаю.
Сейра хотела возразить, но Лианна продолжила:
— Я знаю только, что восемь лет назад тебя забрала церковь. И что ты до сих пор говоришь об этом так, будто речь шла о работе, которую ты сама выбрала.
Сейра не любила, когда Лианна говорила об этом. Не потому, что та ошибалась. Потому что была права не во всём.
Она вспомнила то, о чём никогда не рассказывала подруге: другой стол, запах холодного камня, красные следы на запястьях и Эдрана, молча расстёгивавшего ремни. Корвен тогда потребовал продолжить испытание. Эдран ответил, что следующий человек, который попытается снова привязать Сейру к креслу, испытает ремни на себе.
Никто не выяснил, шутил ли он.
Лианна больше не расспрашивала. Она убрала свёрток в ящик, достала с полки маленькую банку мази и положила перед Сейрой. Следом рядом оказался пакет порошка от головной боли.
— Возьми.
— У меня есть.
— Теперь будет ещё.
Сейра убрала лекарства в карман плаща. Спорить с Лианной в таких случаях было дольше, чем соглашаться.
У двери она уже взялась за ручку, когда Лианна окликнула её.
— Сейра.
Та обернулась.
Лианна стояла у стола, скрестив руки. От прежней резкости в её движениях ничего не осталось.
— После собора зайди сюда.
— Если будет время.
— Найди.
Сейра задержалась у двери, затем кивнула.
Первый колокол застал Сейру на подходе к собору. Площадь уже оживала: служители открывали боковые входы, на соседних улицах торговцы раскладывали товар, перед Башней собирались верующие. Некоторые останавливались лишь на несколько мгновений, другие опускались на колени прямо на белый камень. Отражённый свет Ока резал глаза даже через затемнённые стёкла, и Сейра ещё до площади закрыла лицо вуалью.
У западного входа стоял незнакомый церковный стражник. Молодой, коротко стриженный, в форме без единой заметной складки. Шлем он держал под мышкой. Увидев Сейру, мужчина отделился от колонны и направился к ней.
— Ивар Кейн. Мне велено сопровождать вас.
Только тогда Сейра посмотрела на его пояс. Ножны были закреплены плотно, ключи убраны в кожаный чехол, ни одна пряжка не звенела при ходьбе.
По крайней мере, Эдран учёл её особенности.
Ивар больше не пытался заговорить. Он держался на полшага позади, и вскоре Сейра перестала обращать внимание на его присутствие.
Они пересекли главный зал собора и свернули туда, куда прихожан не пускали. Чем дальше позади оставались молитвенные залы, тем меньше вокруг становилось золота. Светлый камень сменился серым, исчезли резные знаки Ока, а коридор закончился лестницей, возле которой их ждал Корвен. Увидев Сейру, он сразу направился вниз.
Лестница уводила их всё глубже под собор. Окон здесь не было, и с каждым новым пролётом слабело привычное жжение на коже. Через некоторое время Сейра сняла затемнённые очки и убрала их в карман плаща. Без постоянного золотого сияния в них больше не было нужды.
Корвен обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на глазах Сейры, после чего он продолжил спуск.
Воздух становился всё холоднее. Сырость чувствовалась в каждом вдохе, а шаги глухо отдавались в пустоте. Вскоре впереди появился непривычный белый свет.
Вдоль стены горели небольшие лампы. В них не было видно пламени, и ровное сияние не дрожало от движения воздуха. Сейра задержала на них взгляд, но Корвен прошёл дальше, не обращая внимания.
Лестница закончилась узким коридором с несколькими металлическими дверями. Здесь царила такая тишина, что шаги троих людей разносились далеко по коридору.
Корвен остановился у одной из дверей и достал ключ.
За ней находилась небольшая комната.
Увидев кресло с ремнями на подлокотниках, Сейра остановилась на пороге.
Она узнала их раньше, чем успела рассмотреть комнату. Пальцы сами собой сжались, и под перчатками неприятно натянулась кожа на запястьях.
Сейра разжала руки.
Красные полосы исчезли много лет назад, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы вспомнить, как медленно возвращались человеческие голоса после испытаний.
Корвен указал на кресло.
— Садись.
Сейра не двинулась.
— Зачем?
— Хочу понять, что ты здесь услышишь.
Её взгляд снова опустился на ремни.
— Они не понадобятся, — сказал Корвен.
Только тогда Сейра вошла и села, оставив руки на коленях. Ивар остался у двери. Теперь его присутствие ощущалось сильнее, чем на всём пути сюда.
Корвен подошёл к дальней стене и открыл небольшую металлическую заслонку. За ней была темнота.
Сейра ждала. Слышала дыхание Ивара, шорох одежды Корвена, слабый гул где-то в глубине подземелья.
А затем появился звон.
Этот звон отличался от того, к которому Сейра привыкла. Обычно он был тонким, хрупким, словно где-то далеко задевали край стеклянного бокала. Здесь звук шёл снизу. Он проходил сквозь каменный пол, отзывался в ногах и поднимался выше, пока не добрался до груди.
Сейра выпрямилась.
Ивар у двери не шелохнулся. Корвен не сводил с неё глаз.
Она закрыла глаза и сосредоточилась. Звон стал глубже, а вслед за ним пришёл женский плач. Дыхание Ивара отдалилось, стих шорох одежды, пропал тихий гул ламп. Вскоре Сейра не слышала ничего, кроме плача.
Когда она открыла глаза, Корвен что-то говорил. Она видела, как движутся его губы, но не слышала ни слова. По краям серо-голубых радужек уже разливалась чернота.
Плач внезапно стих.
На его месте возник голос.
— Сейра.
Она не шевельнулась.
На мгновение ей захотелось убедиться, что имя произнёс кто-то из стоявших рядом. Но голос пришёл не из комнаты.
Имя прозвучало снова, яснее и ближе. Не из коридора за дверью и даже не из пространства за стеной. Голос возникал сразу внутри тишины, оставшейся после исчезновения всех остальных звуков.
— Сейра.
Корвен шагнул к ней. Она даже не повернула головы.
Женщина заговорила снова.
— Почему ты всё ещё наверху?
Глава 4 Откровение
Голос оборвался, но Сейра ещё несколько мгновений смотрела в темноту за заслонкой, ожидая продолжения. Вопрос оставался в памяти, яснее любого настоящего звука. Она разжала пальцы, которыми всё это время сжимала подлокотник кресла, и медленно опустила руку на колени.
Корвен подошёл ближе. Его губы двигались, но вокруг стояла тишина. Сейра подняла руку, останавливая его, и прикрыла глаза. После глубокого вслушивания слух возвращался медленно: сперва отдельные звуки, затем всё остальное, причём человеческие голоса она начинала различать последними.
Первым тишину нарушил слабый гул белых ламп. Затем где-то у двери скрипнул сапог Ивара, и Сейра услышала, как он переместил вес с одной ноги на другую. Голос Корвена проступал постепенно, пока отдельные звуки наконец не сложились в слова.
— Что ты слышала?
— Плач.
Корвен продолжал смотреть на неё. Он не торопил, но и не отводил глаз, ожидая, что Сейра добавит что-нибудь ещё. Она поправила рукав, закрывавший ладонь с недавним порезом, и промолчала.
— Больше ничего?
— Нет.
Корвен вернулся к стене и закрыл заслонку. Чёрный проём исчез за металлической пластиной, а остаточный звон начал слабеть. Сейра поднялась с кресла, но ноги ещё плохо слушались после долгого вслушивания, и ей пришлось ненадолго опереться на спинку. Ивар заметил это, однако остался возле двери.
Корвен достал небольшой блокнот и сделал несколько записей. Сейра дождалась, пока обычные звуки окончательно вернутся, прежде чем отойти от кресла. Собственное имя всё ещё звучало в памяти яснее голоса стоявшего рядом человека, но сильнее занимал её вопрос, прозвучавший следом.
Почему ты всё ещё наверху?
Не просто «почему ты наверху». Голос произнёс эти слова так, словно её пребывание здесь затянулось.
— Мы закончили? — спросила Сейра.
— Здесь — да.
Корвен убрал блокнот и направился к двери.
Назад он повёл их другой дорогой. Вместо знакомой лестницы свернул в боковой проход, которого Сейра не видела по пути сюда. Через несколько минут впереди послышались голоса, а следом появился запах нагретого металла, непривычный среди сырого камня подземелий.
Коридор вывел их к охраняемой двери. Двое служителей посторонились при виде Корвена, не потребовав ни знака, ни объяснений. За дверью оказалось просторное помещение с рабочими столами вдоль стен. Несколько человек занимались бумагами и стеклянными сосудами, и лишь один из них ненадолго поднял голову, когда вошёл Корвен.
Сейра остановилась на пороге.
Посреди зала от пола до потолка тянулась толстая стеклянная труба. Внутри неё медленно пульсировало золотое сияние, разливаясь по стенам и потолку. У основания труба соединялась с массивным металлическим кожухом, от которого вдоль пола уходили несколько закрытых каналов.
Корвен продолжал идти, и Сейре пришлось догнать его. Подойдя к трубе ближе, она почувствовала знакомое покалывание на коже, значительно слабее, чем под открытым Оком. У потолка стекло потемнело, а на камне вокруг остались тонкие следы, напоминавшие старые ожоги. Один из работников стоял возле основания трубы и записывал показания с небольших металлических пластин, укреплённых на кожухе.
Ивар тоже замедлил шаг.
— Это идёт к Башне?
Корвен остановился и указал стражнику на лестницу в конце зала.
— Вам туда.
Ивар посмотрел на него.
— А Сейра?
— Останется со мной.
Стражник задержался. Сейра едва заметно кивнула ему, и он направился к лестнице, хотя несколько раз оглянулся на трубу. Корвен дождался, пока за ним закроется дверь, и повёл Сейру дальше.
Он привёл её в небольшую комнату рядом с залом. Большую часть стены занимал высокий шкаф, полки которого были заставлены папками и старыми книгами. Несколько документов лежали на столе, прижатые потемневшим подсвечником. Масляная лампа горела неровно, отбрасывая на стены подвижные тени; после ровного белого света в подземных коридорах пламя заметно выделялось.
Корвен достал из шкафа тонкую папку и положил перед Сейрой. На обложке сохранилась выцветшая церковная печать, а по краям выступали следы многолетнего использования. Сейра посмотрела на неё, но открывать не стала.
— Зачем это мне?
— Вчера я бы не стал тебе её показывать.
— Что изменилось?
— Ты услышала голос.
Сейра подняла глаза.
— Я сказала, что слышала плач.
— Я слышал, что ты сказала.
Корвен подвинул папку ближе.
— Открой.
Сейра не притронулась к ней.
— Сначала вы спрашиваете, что я слышу. Потом проводите через зал с трубой, ведущей к Башне. Теперь показываете документы, которые раньше от меня скрывали.
— Я хочу понять, насколько далеко всё зашло.
— Что именно?
Корвен сел напротив неё.
— Твой дар.
Сейра посмотрела на папку.
— Восемь лет он вас устраивал.
— Восемь лет ты слышала звон.
Она подняла глаза. Корвен выдержал её взгляд и больше ничего не добавил. Затем открыл папку и развернул её к Сейре.
На первой странице были записи о нескольких помеченных. Сейра узнала привычные формулировки: бессонница, изменение поведения, потемнение радужки, навязчивые сны. Некоторые документы были составлены больше двадцати лет назад, а на полях стояли подписи служителей, давно покинувших церковь или умерших.
Среди привычных симптомов снова и снова встречалось одно слово.
Голос.
Сейра перевернула страницу. Один человек слышал плач в водостоках, другая просыпалась от пения, третий утверждал, что кто-то разговаривает с ним из-под пола. Несколько записей заканчивались одинаковой пометкой: «перевод». Что происходило с помеченными после этого, в папке не сообщалось.