Следующая за этим жуткая сцена, как утверждает Михаил Семевский, скопирована Пушкиным с какой-то старинной картины, которая висела в гостиной у соседок поэта по Михайловскому. В его отчёте о поездке в Тригорское, уже после смерти поэта опубликованном в «Санкт-Петербургских ведомостях», есть такие строчки:
«На стене висит потемневшая картина: как видно, писана давно и сильно потемнела от времени: она изображает искушение святого Антония – копия чуть ли не с картины Мурильо: перед святым Антонием представлен бес в различных видах и с различными соблазнами… Вспоминая эту картину, Пушкин, как сам сознавался хозяйкам, навел чертей в известный сон Татьяны…»
…за столом
Сидят чудовища кругом:
Один в рогах с собачьей мордой,
Другой с петушьей головой,
Здесь ведьма с козьей бородой,
Тут остов чопорный и гордый,
Там карла с хвостиком, а вот
Полужуравль и полукот.
Ещё страшней, ещё чуднее:
Вот рак верхом на пауке,
Вот череп на гусиной шее
Вертится в красном колпаке,
Вот мельница вприсядку пляшет
И крыльями трещит и машет;
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конский топ!
Но что подумала Татьяна,
Когда узнала меж гостей
Героя нашего романа!
Онегин за столом сидит
И в дверь украдкою глядит.
Он знак подаст – и все хлопочут;
Он пьёт – все пьют и все кричат;
Он засмеется – все хохочут;
Нахмурит брови – все молчат;
Так, он хозяин, это ясно;
И Тане уж не так ужасно,
И, любопытная теперь,
Немного растворила дверь…
Вдруг ветер дунул, загашая
Огонь светильников ночных;
Смутилась шайка домовых;
Онегин, взорами сверкая,
Из-за стола гремя встаёт;
Все встали; он к двери идёт.
И страшно ей: и торопливо
Татьяна силится бежать:
Нельзя никак; нетерпеливо
Метаясь, хочет закричать:
Не может; дверь толкнул Евгений,
И взором адских привидений
Явилась дева; ярый смех
Раздался дико; очи всех,
Копыта, хоботы кривые,
Хвосты хохлатые, клыки,
Усы, кровавы языки,
Рога и пальцы костяные,
Все указуют на неё.