– Да, – Ханами кивнул головой, – вы правы. Я пойду туда, может быть, им нужна моя помощь.
– Конечно, иди, – ответил Голцу.
Ханами медленно побрел в хвост обоза. Голцу проводил его взглядом и вновь принялся проверять состояние телеги и упряжи.
Спустя полчаса ремонт был закончен и обоз медленно тронулся в путь. От постоянной тряски Ханами клонило в сон. Чтобы не уснуть, он начал вспоминать свое путешествие и представлять тот день, когда оно, наконец, закончится.
Покинув Таштак в полдень одиннадцатого дня месяца быстрых ручьев, Ханами в течение девятнадцати дней скакал на коне, пока не достиг границ леса инаров. Еще две недели ушло на то, чтобы пересечь холмы восточного побережья и добраться до самого северного города народов яни – Оку. К тому времени его лошадь совсем обессилела, и Ханами пришлось обменять ее на небольшой запас пищи. Проведя в Оку семь дней, Ханами присоединился к обозу с продовольствием, который вел Голцу. Обоз отправлялся как раз из Оку и должен был довезти Ханами до самого Таулоса. Полтора месяца обоз двигался вдоль побережья, заходя в многочисленные поселения яни. Торговцы покупали у яни рыбу и грузили ее в свои телеги. В начале месяца белого солнца обоз пересек границу земель таров и углубился в лес. Еще целый месяц он двигался по узкой лесной дороге, ведущей в Каарим. Там торговцы поменяли большую часть рыбы на мясо и шкуры животных, которыми торговали местные охотники.
Далее обоз двинулся в сторону Мортака. Добравшись туда через две недели, торговцы загрузили телеги зерном, которое привозили в Мортак санилы. И обоз медленно пополз в сторону Таулоса, рискуя завязнуть в лесной глуши. Все это время Ханами провел в нервном ожидании окончания путешествия, которое уже начало его раздражать. Еще когда они только вышли из Оку, Ханами надеялся, что к середине лета окажется в Таулосе, но оказалось, что обоз движется не так быстро, как хотелось. Иногда Ханами думал, что если бы он пошел пешком, то добрался бы до Таулоса гораздо быстрее. Однако пешком ему идти не хотелось, а обоз по мере своего продвижения все больше терял скорость. И вот наступило утро третьего дня месяца остывающего песка, а стен Таулоса Ханами пока так и не увидел.
От этой мысли Ханами поморщился, словно надкусил кислое яблоко. Пытаясь занять более удобное положение, он сдвинулся на край телеги и сел, свесив ноги. Неожиданно телега снова подпрыгнула на ухабе, и Ханами вылетел из нее словно метательный снаряд. Он едва успел развернуться, чтобы опуститься на ноги. Погонщик громко крикнул на лошадь, и та послушно остановилась. Быстрым шагом он подошел к Ханами и взволнованным голосом спросил:
– С вами все хорошо?
– Да, все в порядке, – раздраженно ответил Ханами и снова залез в телегу.
– Не волнуйтесь, молодой господин, скоро дорога станет ровнее, – попытался успокоить его погонщик, – я уже пятнадцать лет хожу по этой дороге и знаю каждый ее поворот.
– Тогда ответь мне, отчего же нас так кидает из стороны в сторону? Раз уж ты так хорошо знаешь эту дорогу, нельзя ли вести телегу аккуратней? – спросил Ханами, не стараясь быть вежливым.
Погонщик покачал головой и ничего не ответил. Было видно, что слова Ханами обидели его. Он вернулся к лошади и, взяв ее под уздцы, тихо произнес: «Ну, пошли, милая, пошли». Лошадь фыркнула и натянула поводья. Телега жалобно скрипнула и тронулась с места.
Через несколько минут они нагнали обоз и продолжили свой путь. Вскоре Ханами заметил, что трясти действительно стало меньше. «Видимо, погонщик был прав», – подумал он, но извиняться не стал.
Постепенно лес стал редеть, и сквозь густые кроны деревьев все чаше виднелось чистое голубое небо. Примерно в десять часов утра обоз выехал на опушку леса и остановился. Ханами спрыгнул с телеги и всмотрелся вдаль. Его взору открылась большая равнина, раскинувшаяся на десятки километров. Серебристой лентой сверкали на солнце воды реки Эль, а за ней, на склоне холма, Ханами увидел высокие белые стены большого города. Он медленно двинулся вперед, не отводя глаз от открывшегося перед ним пейзажа. «Ну что, Ханами, вот считай и добрались», – услышал он голос Голцу и обернулся. Главный погонщик стоял возле первой телеги.
– Это и есть Таулос? – неуверенно спросил Ханами.
– Да, это он, – ответил Голцу и улыбнулся. – А что ты ожидал увидеть?
– Не знаю, – Ханами пожал плечами.
– Поверь мне, такого города ты еще никогда не видел, – уверенно заявил Голцу.
– Да, наверное, – согласился Ханами.
Он пристально рассматривал стены Таулоса, пытаясь определить его размеры, но с большого расстояния сделать это было очень трудно. Словно прочитав его мысли, Голцу сказал:
– Через пару часов мы подойдем к воротам Таулоса, и ты увидишь, каков он на самом деле.
Ханами ничего не ответил. Еще пару минут он смотрел на склон холма, где стоял город, а затем отправился в конец обоза, к своей телеге.
* * *
Перебравшись через Эль по небольшому деревянному мосту, ровно в полдень продовольственный обоз подошел к стенам Таулоса. Ханами пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть вершину стены с бойницами для лучников и метательных машин. Солнце слепило глаза, и Ханами прикрыл их ладонью. Да, белые стены этого города были действительно высоки. Забравшись на них, можно было увидеть леса таров и просторы Великой равнины санилов. Ленты трех рек, сияя на солнце, уходили на север и скрывались за горизонтом, а западные горы лежали, словно на ладони. Казалось, что весь мир можно увидеть, если подняться на стены Таулоса.
Огромные дубовые ворота города были открыты, и тысячи людей спешили пройти через них, торопясь каждый по своим делам. Ханами никогда еще не видел такого огромного количества людей. Вокруг стояла невероятная суета: люди, телеги, лошади двигались во всех направлениях, создавая собой живую массу, похожую на бурные воды реки, которая текла, повинуясь каким-то только ей известным законам. Солнце ярко светило на чистом небе, и полуденная жара начинала утомлять. Ханами неожиданно почувствовал себя неважно. Голова закружилась, и холодный пот выступил на лбу. Необъяснимые волнение и растерянность охватили его, и он почувствовал себя маленькой букашкой, брошенной в пчелиный улей.
Чья-то рука легла на плечо Ханами, и он обернулся. Рядом стоял Голцу и широко улыбался.
– Вижу, что ты растерян. Впервые в таком месте?
Ханами кивнул.
– Ничего, это пройдет, – успокоил его Голцу, – со всеми происходит такое, когда они впервые попадают в этот город.
– Надеюсь, внутри будет спокойнее, – произнес Ханами.
Голцу вдруг громко рассмеялся.
– Что случилось? – спросил Ханами, настороженно глядя на погонщика.
– Вот чудак! – произнес Голцу сквозь смех. – Таулос не просто большой город. Он огромный. Понимаешь?
Ханами отрицательно покачал головой.
– Ничего, сам все увидишь, – сказал Голцу и похлопал Ханами по плечу, – садись, едем.
Ханами запрыгнул в телегу, и обоз медленно въехал в городские ворота.
Голцу был прав, внутри кольца стен было так же многолюдно, как и снаружи. Очень медленно обоз двигался по улицам Таулоса, и Ханами казалось, что они ужасно длинные. По обеим сторонам мостовой стройными рядами стояли двухэтажные дома с многочисленными окнами и аккуратными черепичными крышами. Они были так близко друг к другу, что казалось, будто они толкались, словно покупатели на рынке, в попытке отвоевать для себя хоть немного свободного места.
Наконец обоз въехал на большую площадь с торговыми рядами. Здесь тоже было очень людно, однако большое открытое место позволило Ханами вдохнуть полной грудью. Скрипнув всеми своими деревянными суставами, обоз остановился на краю площади.
– Все, приехали, – произнес Голцу и спрыгнул с телеги.
– Уже? – растерянно спросил Ханами.
Голцу снова засмеялся.
– Уже!
Ханами слез с телеги и посмотрел по сторонам.
– Дальше мы не едем. Это конечный пункт нашего путешествия – торговая площадь Таулоса, – сказал Голцу.
Ханами кивнул.
– Мне нужно найти дворец императора, – сказал он.
– А чего его искать? Вот он, – ответил Голцу и вытянул руку, указывая за спину Ханами.
Ханами обернулся и застыл от удивления: прямо за городской площадью он увидел огромную лестницу, уходящую по склону холма вверх, так высоко, что казалось, будто она ведет прямо в небо.
На самой вершине холма стоял дворец императора. Ханами в изумлении смотрел на это сооружение, на его стены, украшенные барельефами, стройные и высокие колонны, державшие крышу удивительной конструкции, в которой не было ни одной прямой линии. Она была похожа на огромные океанские волны, захлестывающие дворец. Множество окон из цветного стекла были распахнуты, и летний ветерок влетал внутрь помещений, шевеля легкие, шелковые занавески.
Наконец Ханами пришел в себя и повернулся к Голцу.